Каббала власти
- -
- 100%
- +
Пусть трагические события 614 года вернутся в исторические хроники, ибо это поможет евреям излечиться от своих параноидных иллюзий. Не зная их, невозможно понять условия договора 638 года между иерусалимцами и халифом Омаром ибн Хаттабом. В Сулх аль Кудс, где был заключен этот договор, Патриарх Софроний попросил, а могущественный арабский правитель согласился защитить жителей Иерусалима от еврейских зверств.
Геноцид 614 года был самым ужасным, но не единственным геноцидом, совершенным евреями в то тревожное время. Хотя библейская история завоевания Ханаана Иисусом Навином – всего лишь сказка, она повлияла на еврейские души. Шестой век был эпохой сильного еврейского влияния, и на его долю выпало гораздо больше резни, чем обычно.
Так, всего за несколько лет до трагедии 614 года, в 610 году, евреи Антиохии вырезали христиан. Еврейский историк, Генрих Грец, создатель самой лживой, тенденциозной и увы, популярной шеститомной «Истории Евреев», писал:
(Евреи) обрушились на своих соседей-христиан и отомстили за страдания, которые они перенесли; они убили всех, кто попал в их руки, и бросили тела в огонь, как христиане поступили с ними сто лет назад. Патриарх Анастасий, объект особой еврейской ненависти, подвергся надругательству, и его тело волокли по улицам до того, как предали смерти.
Генрих Грец, как и пресс-атташе израильской армии, убеждены, что евреи всегда «вершат возмездие». Эта догма не была изобретением CNN или Шарона: она глубоко укоренена в еврейской психике, как последнее средство защиты. Впрочем, Грец (как и прочие еврейские историки) не решился рассказать, что во время антиохийской резни
Евреи Антиохии выпотрошили великого Патриарха Анастасия, заставили его глотать собственные кишки; они вырвали его гениталии и бросили ему в лицо.
После холокоста 614 года прошло 25 лет, и Палестина была завоевана арабами халифа Омара. Вскоре большинство палестинских евреев и христиан приняло учение Пророка, хотя и по разным причинам. Местным христианам ислам представлялся чем-то вроде несторианского христианства без икон, без вмешательства Константинополя и без греков. (Господство греков в палестинской церкви остается проблемой местных христиан вплоть до сегодняшнего дня).
Для простых местных евреев ислам был возвращением к вере Авраама и Моисея. В любом случае они не могли разобраться в крайне сложных и запутанных лабиринтах новой еврейско-вавилонской веры (раввинистического, талмудического иудаизма). Большинство из них стало мусульманами и слилось с остальным палестинским населением.
Современные евреи не должны ощущать вины за кровавые злодеяния давно ушедших в небытие евреев. Сын не отвечает за грехи отца. Но Израиль мог бы превратить эту братскую могилу с ее византийской часовней и мозаикой в небольшой и трогательный мемориал, напоминающий своим гражданам об ужасной странице в истории страны и об опасности мании превосходства. Вместо этого израильские власти предпочли уничтожить захоронение и устроили на его месте подземную автостоянку, что не вызвало ни малейшего ропота.
Хранители еврейской совести, например, писатель Амос Оз и другие, выступили против разрушения следов прошлого. Но нет, не братской могилы в Мамилле. Они составили петицию против прокладки десятидюймовой трубы во дворе мечети Аль-Акса. Неважно, что ведущие израильские археологи дали «зеленый свет» работам – еврейские письменники назвали прокладку трубы «варварским преступлением мусульман, направленным на уничтожение еврейского наследия Иерусалима». Среди подписавшихся я обнаружил, к своему изумлению и сожалению, имя Ронни Райха, хотя он мог бы рассказать им, кто уничтожил следы еврейского наследия у пруда Мамиллы.
Тенденциозно подобранная история создает искаженную картину действительности. Признание прошлого с его достижениями и преступлениями – необходимый шаг на пути к душевному здоровью народа. Немцы и японцы признали преступления своих отцов, осознали их моральное падение, и вышли из этого испытания более скромными и менее кичливыми. Мы, евреи, не сумели изгнать надменный дух избранничества, и оказались в затруднительном положении.
Поэтому идея превосходства до сих пор правит нами, как и прежде, призывая к геноциду. В 1982-м году Амос Оз встретил израильтянина, который поделился с автором своей мечтой стать еврейским Гитлером для палестинцев9. Настойчивые слухи отождествляют этого потенциального Гитлера с Ариэлем Шароном. Так это или нет, но его мечта шаг за шагом реализуется.
Ведущая израильская газета Haaretz поместила на первой полосе10 платное объявление – фатву, галахический приговор раввинов. Раввины провозгласили, что «Измаил» (арабы) это и есть «Амалек». «Амалек» упомянут в Библии: это племя, причинившее много бед Сынам Израиля, и в наказание Бог Израиля приказал своему избранному народу поголовно истребить его, вплоть до последнего ребенка и домашнего животного. Царь Саул, воевавший с Амалеком, напортачил: перебить-то их он перебил, но пощадил нерожалых дев. Этот прокол стоил ему царской короны. Долг «истребить народ Амалека» и по сей день числится среди основных заветов еврейской веры, хотя точно не известно11, кто является потомком проклятого племени.
После Второй мировой войны некоторые евреи, включая будущего премьер-министра Менахема Бегина, считали Амалеком немцев. Воодушевленный этим мнением, еврейский религиозный социалист и борец против нацизма, Абба Ковнер, решил отравить систему водоснабжения немецких городов и убить шесть миллионов немцев. Яд он получил то ли от будущего президента Израиля Эфраима Кацира, то ли от его брата, в будущем – создателя израильской атомной бомбы. Кацир полагал, что Ковнер намеревался отравить «только» несколько тысяч немецких «амалеков». По воле случая этот план провалился, когда Ковнер был задержан британскими чиновниками в порту. Этот инцидент был описан в изданной в 2001 году в Израиле биографии Ковнера, написанной профессором Диной Порат, главой Центра исследований антисемитизма при Тель-Авивском университете12.
Говоря простым языком, раввины постановили: евреи обязаны перебить всех арабов, включая женщин и грудных младенцев, а также их домашних животных, до последнего кота. Либеральная газета Haaretz, редактор и владелец которой достаточно сведущи, чтобы понять смысл этого постановления, донесла его до читателя. Некоторые палестинские активисты недавно раскритиковали меня за публикацию статей в русском еженедельнике Завтра и за цитаты из американского еженедельника Spotlight. Интересно, почему они не осудили меня за мои статьи в Haaretz? По крайней мере, Завтра и Spotlight никогда не публиковали призывов к геноциду.
Было бы несправедливо указывать пальцем только на Haaretz. Другая видная еврейская газета, Washington Post, опубликовала не менее пылкий призыв к геноциду, автором которого является Чарльз Краутхаммер13. Этот поклонник царя Саула, не полагаясь на глубокое знание его читательской аудиторией Библии, сослался на массовое убийство иракских солдат, устроенное генералом Пауэллом в конце первой иракской войны. Автор цитирует слова Колина Пауэлла: «Сначала мы их окружим, а потом всех до единого перебьем». В своей статье с ее тщательно взвешенными выражениями и старательно выбранными цитатами Краутаммер не случайно козыряет «неодушевленным» английским местоимением, когда пишет о множестве убитых арабов; из двух английских слов он выбрал именно «it» – так говорят не о людях, но о животных. «Они» (арабы) – это «it» (животные, не люди). На заключительной стадии войны 1991 года огромные массы отступавших и безоружных иракцев были хладнокровно перебиты военно-воздушными силами США, и тела их были зарыты бульдозерами в песке пустыни в гигантских и безымянных братских могилах. Число жертв этой гекатомбы – от 100 тысяч до полумиллиона. Одному Богу ведомы их имена.
Краутхаммер хотел бы повторить этот подвиг в Палестине. Палестинские «животные» уже окружены, отрезаны от окружающего мира, разделены израильской армией на семьдесят частей. Теперь все готово к большой бойне. «Убивайте их» – страстно призывает он. Наверное, он опасается, как бы персы снова не остановили кровавый пир до того, как пруд Мамиллы до краев наполнится кровью. Его опасения – наши надежды.
Убийцы вампиров
Народные легенды о вампирах предлагают читателям различные средства от нападения кровососов. Помогает горсть могильной земли, хорош чеснок, а самым эффективным оружием считается крест. Но эти средства не всегда действуют. В уморительной комедии ужасов Романа Поланского «Бесстрашные убийцы вампиров» герой пытается отпугнуть крестом вампира-еврея. Тот смотрит на него с понимающей улыбочкой, словно взятой из «Молочника Тевье», и молча обнажает клыки. Крест его не пугает. Я невольно вспоминаю этот фильм, наблюдая за новой волной споров о Холокосте.
Историки-ревизионисты (те, кого их противники называют «отрицателями Холокоста») вознамерились встретиться в Бейруте, дабы сравнить результаты своих исследований нацистского геноцида. Общественные организации американских евреев, в том числе Сионистская организация Америки (СОА) и Антидиффамационная лига, потребовали запретить конференцию, и ливанское правительство подчинилось.
Нельзя сказать, что СОА выступает против ревизионизма как такового. Эта организация сама подала пример отрицания истории, выпустив за счет американских налогоплательщиков брошюру под названием: «Дейр-Яссин: история одной лжи». Дейр-Яссин – мирная деревня, на которую девятого апреля 1948 напали еврейские террористические группировки «Эцель» и «Лехи» и вырезали всех жителей – и мужчин, и женщин, и детей. Не стану углубляться в кровавые подробности: отрезанные уши, вспоротые животы, изнасилованные женщины, сожженные заживо мужчины, тела, сброшенные в каменоломни, триумфальное шествие убийц… Все бойни, от Бабьего Яра до Дейр-Яссина, по сути одинаковы.
Ревизионисты из СОА взяли на вооружение все методы своих противников-«отрицателей»: они отвергают свидетельства очевидцев – выживших, работников Красного Креста, британской полиции, еврейских разведчиков и других еврейских наблюдателей, присутствовавших при резне. Отвергают даже извинение Бен-Гуриона, указывая, что в конце концов командиры этих банд, в свою очередь, стали премьер-министрами еврейского государства. Для СОА ценны только свидетельства убийц. Конечно, если убийцы – евреи.
Если евреи – жертвы, СОА не жалеет никаких сил для опровержения ревизионизма. Эта этически сомнительная позиция, несомненно, очень удобна для участников несостоявшейся конференции в Бейруте. Согласно их логике, если израильтяне рассказывают сказки о том, что произошло в 1948 году, то это бросает тень и на воспоминания евреев о Холокосте.
Они напоминают нам о других случаях раздувания катастроф с последующим разоблачением, имевших место в XX веке. New York Times, BBC, CNN и многие другие СМИ сообщали о «резне в Тимишоаре», предпринятой Чаушеску, число жертв которой якобы составило 90 000 граждан. Чаушеску был расстрелян, к власти пришли прозападные политики… а независимое расследование установило, что погибли всего 96 человек – в тысячу раз меньше, чем нам рассказывали. В первых сообщениях об 11 сентября шла речь о 60 000 жертвах, из них 4 000 израильтян. Теперь мы знаем, что погибло лишь 3 000 человек, и из них около сорока евреев: общее число жертв уменьшилось в двадцать раз, число жертв-евреев – в сто раз.
Еще одно разоблачение связано с кишиневским погромом. Поначалу свидетели и еврейские организации говорили о пятистах убитых. Затем их число снизилось до сорока восьми – в десять раз меньше. Современные историки отмечают, что во всех погромах в царской России число жертв-евреев составляло приблизительно одну треть от общего числа жертв вялотекущей «войны» украинских крестьян-бедняков против еврейской буржуазии (сейчас ее называют «украинской интифадой»). Согласитесь, в школах нам, евреям, рассказывали об этом совсем иначе.
Число жертв страшного еврейского погрома, устроенного казаками Хмельницкого в 1648 году, которое обычно оценивается в 500 000 человек, современный еврейский исследователь Джонатан Израэл снижает в десять раз14. Кроме того, он отрицает, что имело место истребление евреев: шла гражданская война, и евреи страдали в ней не больше и не меньше других участников – украинцев и поляков.
Вдохновленные этими достижениями, выиграли несколько очков и ревизионисты: истории о мыле из человеческого жира, рассказы Визеля о сжигании людей живьем в печах и другие, еще более невероятные свидетельства были отправлены на свалку. Но, помимо этого ревизионисты подвергают сомнению общее число потерь евреев. Это непростой вопрос, и сложности начинаются с трактовки самого понятия «потери».
Хороший пример «определения жертвы» предоставил на прошлой неделе Haaretz. В 1991 году, по окончании войны в Персидском заливе, было объявлено, что в ходе военных действий погиб один израильтянин. Сейчас израильские потери в этой войне официально оцениваются в сто человек, и родственники этих людей получают пенсии от правительства Ирака. Одни жертвы погибли от стресса, другие задохнулись, не сумев снять противогазы. Автор статьи в Haaretz утверждает, что многие другие иски были попросту отклонены израильскими властями.
Оценивая потери евреев во Второй мировой войне, еврейские организации берут численность евреев в довоенной Европе, отнимают от нее численность евреев в Европе после войны и получают более пяти миллионов евреев, погибших во время войны. Сюда входят и евреи-солдаты, такие как мой дядя, который погиб, защищая Ленинград. Сюда же входит и мой престарелый дед, умерший от старости и недоедания в еврейском квартале Станиславова. Сюда же попадают жертвы тифа и других заболеваний, а также умершие от голода. Число их, конечно же, велико – война была поистине страшной. Например, в Белоруссии, где проживало множество евреев, из каждых четырех жителей (евреев и гоев, вместе взятых) выжил лишь один.
Вот почему необходимо отвергнуть концепцию еврейского Холокоста, искусственно отделяющую погибших евреев от огромного множества их погибших соотечественников и собратьев по испытаниям. Эта концепция разделяет моего дядю-солдата Авраама и его товарища по взводу Ивана, убитых одним снарядом. Она отделяет мою тетю, застреленную с бреющего немецкого самолета от ее возлюбленного-поляка. Эта концепция должна быть отвергнута – она отравляет умы евреев, заражая их ненавистью к неевреям и чувством собственной исключительности.
Однако на этом ревизионисты не останавливаются: многие из них рискуют своими карьерами и имуществом, стремясь подорвать то, что они называют «мифом о Холокосте». Их можно понять. В наше время позволено открыто подвергать сомнению любые мифы, от непорочного зачатия до мифов, лежащих в основе существования Израиля. И лишь культ Холокоста занимает уникальное положение: всякое исследование, способное вызвать сомнение в его священных догматах, запрещено законом. Догматы имеют свойство привлекать к себе критические умы. Но за этой «красной мулетой» рога атакующего быка встречают лишь пустоту. Споры о газовых камерах и производстве мыла бывают острыми и занимательными, но они не относятся к сути дела. Где же матадор?
В своем разоблачительном бестселлере «Индустрия Холокоста» доктор Норман Финкельштейн сделал смелый шаг. Однако между Финкельштейном и бейрутскими ревизионистами имеется значительное различие. Доктор Финкельштейн, сын людей, выживших в Холокосте, не стал участвовать в сомнительных с точки зрения закона дискуссиях о фактах, а сосредоточился на идеологической концепции, лежащей в основе культа Холокоста.
Конечно, он за это тоже поплатился. Во Франции на него подала в суд еврейская организация «Юристы без границ». Эти юристы молчали, когда израильское правосудие приговорило еврея, убившего нееврейского ребенка, к шести месяцам заключения условно. Они и пальцем не пошевелили, когда пятнадцатилетнюю девочку по имени Суад бросили в одиночную камеру, лишили помощи адвоката и подвергли моральным истязаниям. Мы не видели их в израильских военных судах, когда неевреи осуждались на длительное тюремное заключение исходя из ничем не подтвержденных показаний одного-единственного израильского солдата. Похоже, какие-то границы для этих юристов все-таки существуют.
Финкельштейн исследует секрет скрытого еврейского обаяния, открывающего для нас сердца американцев и сейфы швейцарских банков. Он приходит к выводу, что мы добиваемся своего, вызывая у европейцев и американцев чувство вины:
Культ Холокоста15 оказался незаменимым идеологическим оружием. Он превращает государство, обладающее одной из самых мощных армий в мире и неоднократно повинное в нарушении прав человека, в страну-жертву, и придает статус вечных жертв самой влиятельной этнической группе в США.
Проведя блестящий анализ культа Холокоста, Финкельштейн делает поразительное открытие: перед нами – всего лишь несколько клише, грубо и наспех сшитых скорбным голосом Эли Визеля.
Однако сам Финкельштейн своего открытия не замечает: он пребывает в убеждении, что культ Холокоста – великое изобретение, сравнимое с изобретением колеса. Оно решает вечную проблему: как богатым и влиятельным оградить себя от зависти и ненависти эксплуатируемых бедняков? Она позволяет Марку Ричу и прочим жуликам мошенничать и воровать, она позволяет израильской армии бесстыдно убивать детей и обрекать на голодную смерть женщин. Мнение Финкельштейна разделяют многие израильтяне. Лучше всего выразил его в 1996 году Ари Шавит, известный автор, пишущий для Haaretz, сказав по поводу убийства армией Израиля около сотни гражданских беженцев в Кане, Ливан следующее: «Мы можем убивать, сколько влезет – музей Холокоста на нашей стороне». Ту же мысль выражали Боаз Эврон, Том Сегев и другие израильские авторы.
Тезис доктора Финкельштейна можно подытожить так: евреи решили задачу «квадратуры круга» – вечную проблему, не дававшую покоя аристократам и миллионерам-выскочкам. А именно: они разоружили своих противников, сыграв на их сострадании и чувстве вины.
Меня восхищает упорная вера доктора Финкельштейна в человеческую доброту. Должно быть, еще он верит в фей. По моим оценкам, сострадание и чувство вины могут обеспечить бесплатную тарелку супа. Да и то не факт. Но никак не бессчетные миллиарды долларов. Доктор Финкельштейн – не слепой. Он заметил, что цыгане – тоже жертвы нацистов – не получили от «сострадательной» Германии почти ничего. Способность американцев испытывать коллективную вину по отношению к вьетнамским жертвам (пять миллионов убитых, миллион вдов, города и селения, уничтоженные «агентом оранж») исчерпывающе отражена в недавнем заявлении государственного секретаря Уильяма Коэна: «Никаких извинений, не говоря уж о компенсациях, не будет. Война есть война». Но, несмотря на все эти факты, доктор Финкельштейн хватается за крест и пытается отпугнуть им вампира.
Что за топливо подпитывает индустрию Холокоста? Вопрос не праздный и не теоретический. У нас на глазах разворачивается очередная трагедия – медленное удушение палестинских поселений. Не проходит дня, когда бы в Палестине не срубили дерево, не снесли дом, не убили ребенка. В Иерусалиме евреи отметили Пурим погромом неевреев, и новость об этом едва нашла себе место на шестой газетной полосе. В Хевроне парни из «Кахане» встречали Пурим на могиле Гольдштейна – убийцы трех десятков невинных людей. Может быть, хватит ходить на цыпочках?
Джеймс Джойс в «Улиссе» красноречиво выражает свое отношение к кровавой риторике борьбы за освобождение Ирландии: его Блум пукает у надгробья ирландского борца за свободу. Мой дедушка, мои дядья и тетки погибли во Второй мировой, но, клянусь их памятью, если бы я верил, что чувство вины за Холокост привело к гибели хоть одного палестинского ребенка – публично помочился бы на мемориал Шоа.
Шаткость культа Холокоста и одновременно легкость, с которой он засасывает в себя миллиарды долларов, доказывают, что за ним стоит реальная сила. Сила темная, невидимая, неназываемая – но реальная. Эта сила берется не от Холокоста – напротив, культ Холокоста является демонстрацией ее мускулов.
В новой религиозности США, называемой иногда «иудеохристианством», Холокост затмил Страсти Христовы, а образование государства Израиль – Воскресение. Евреи занимают центральное место в американском общественном дискурсе.
Вот почему все усилия ревизионистов обречены. Люди, навязывающие миру культ Холокоста, способны навязать миру что угодно – ведь общественный дискурс в их руках. Культ Холокоста – лишь немногое из того, на что они способны. И откровения доктора Финкельштейна вызовут у них только усмешку, обнажающую клыки.
Камикадзе из Калифорнии
Слабо пройтись по проводам ЛЭП? Обидеть медвежат на глазах медведицы? Отвесить леща десантнику? Браво. Тогда вам к ОХлам – Отрицателям Холокоста. Они не чтут еврейский Холокост 40-ых годов должным образом, считая это всего лишь одной из многих катастроф, которое успело пережить человечество. Они не верят в сакральные шесть миллионов жертв, не верят в газовые камеры и в индустрию геноцида. ОХлы – члены небольшой, но убежденной секты, которая включает и немецких старушек, и французских историков, и американских активистов. Для евреев они – еретики, а ересь подлежит искоренению, причём, как и во времена инквизиции, светскими судами.
В наши дни можно безопасно отрицать Воскресение Христово, сомневаться в Искуплении Грехов, в Троице. Не страшно даже опровергать мифы основания Израиля. И только догмат Холокоста неприкосновенен, как священная корова. За посягательство на истинность его утверждений можно схлопотать срок. Однако, догмы, как сирены, манят пытливые умы.
Недавно в секте ОХлов объявился новый камикадзе – миллионер, айтишник, известный издатель, публикатор, журналист-расследователь, ранее на эту тему никогда не высказывавшийся – Рон Унз из Калифорнии. После ряда взрывных публикаций – убийство Кеннеди, измена Маккейна, 9/11 – Унз внезапно разразился длинной, в 15 000 слов статьей о Холокосте и его отрицании, а заодно разместил на своем ресурсе несколько основных статей и книг на ОХ-тему.
Рон Унз пишет, что догмат еврейского Холокоста возник через много лет после окончания 2-й мировой и по уходу в иной мир непосредственных свидетелей тех событий – в начале семидесятых; до этого само слово «Холокост» относилось только к варварским бомбардировкам союзниками Дрездена и японской Хиросимы, а о массовой гибели евреев в индустриальных масштабах не слыхали даже историки войны. О ней не упоминали ни Черчилль, ни Эйзенхауэр, ни де Голль. Американцы относили эти рассказы к категории разнузданной военной пропаганды, вроде немецких солдат первой мировой, жаривших бельгийских младенцев на своих штыках. Но затем внезапно Холокост стал установленным историческим фактом. В ответ появилось ОХ.
Первые ОХлы появились во Франции, под влиянием уцелевшего в нацистских лагерях коммуниста профессора Поля Рассинье (Paul Rassinier), затем подтянулись немцы, а позже и англичане и американцы. Это были люди разных убеждений: этнические немцы Ernst Zundel и Ingrid Zundel придерживались откровенно про-нацистских взглядов и считали Холокост поклепом на нацистов; профессор-француз Robert Faurisson симпатизировал правительству Виши (французское коллаборационистское правительство при немецкой оккупации), но многие другие были левыми, как недавно умерший профессор Serge Thion, которого я знал лично. В своё время, оставив выгодное положение в обществе, профессор целиком посвятил себя ОХ-теме, что в конечном итоге вынудило его скрываться от французских шпиков в разных странах. Тем не менее, будучи постоянно «в бегах», он ухитрялся вести свой ревизионистский сайт.
Maria Poumier – французская и испанская поэтесса-коммунист, мой друг, прожившая около 10 лет на Кубе, познакомила меня с Roger Garaudy, тоже старым коммунистом, защитником мусульман и арабов. Он пытался сплавить христианство с идеями коммунизма, принял ислам и написал книгу, в которой назвал нарратив Холокоста – фундаментальным сионистским мифом. Дьедонне Мбала Мбала – талантливый французский комик (Dieudonne M’bala M’bala) высмеивал Холокост и даже баллотировался в парламент от Национального Фронта Мари Ле Пэн. Это его арестовали за шутку в ФБ о расстреле редакции «Шарли Эбдо» (кстати, весьма пошлого издания), когда во время объявленного в Париже траура, он сравнил себя с Шарли Кулибали (объединив название редакции с фамилией террориста, напавшего на магазин кошерных продуктов).
В мейнстримной медии ОХлов обычно клеймят ярлыками «нацистов», хотя в действительности многие принадлежат левым партиям. Даже меня до кучи записали в ОХлы, – лишь за то, что был готов их выслушать, хотя я никогда не отрицал (впрочем, и не подтверждал) масштаб ужасов Холокоста: я, знаете, законопослушный гражданин. К тому же, меня никогда не интересовали факты – только их интерпретация.