Загадки старых мастеров
- -
- 100%
- +
При этом он, действительно, говорит о кошках, но дело в том, что кошками в те времена называли крестьян Ломбардии и окрестностей! Примерно так же, как русского крестьянина можно было бы фигурально назвать медведем. Во времена Микеланджело большая часть населения Ломбардии страдала от зоба – увеличения щитовидной железы. Много веков спустя ученые выяснили, что причиной этого был недостаток йода в местных источниках питьевой воды. Откуда Микеланджело знал, что причина заболевания связана именно с водой – трудно сказать. Известно, что он не только блестяще разбирался в анатомии и физиологии человека, но и оставлял скрытые символы, используя свои знания. Для примера посмотрим на надгробие герцога Джулиано Медичи, которое Микеланджело украсил статуей «Ночь».
На первый взгляд, женщина, символизирующая ночь, изображена со вполне естественными атрибутами: сова, маковые коробочки, полумесяц на диадеме. Но стоит обратить особое внимание на грудь этой женщины.
Микеланджело, «Ночь»
Микеланджело, «Ночь», фрагмент
Время от времени воинствующие невежды, глядя на эту грудь, приходят к выводу, что Микеланджело не умел ваять женское тело. Это, конечно, не так. Хирурги, специализирующиеся в маммологии, утверждают, что у изображенной женщины совершенно точно показан рак груди. Соответственно, символизирует эта надгробная статуя не столько ночь, сколько смерть.
Спустя век после расцвета итальянского Возрождения, молодой голландский живописец Рембрандт Харменс ван Рейн восхитился работами Микеланджело, Леонардо, Рафаэля и Тициана. И вслед за Микеланджело Буонарроти, Леонардо да Винчи, Рафаэлем Санти и Тицианом Вечеллио великий голландец перестанет пользоваться фамилией и станет называть себя только по имени – Рембрандт.
Рембрандт, «Вирсавия с письмом Давида»
Рембрандт многое перенял от итальянских мастеров, в том числе и знание анатомии. Так, на картине «Вирсавия с письмом Давида» у Вирсавии тоже изображен рак груди.
Мы уже знаем, что Микеланджело писал стихи, и даже иногда использовал в них свои знания анатомии. Но в большинстве своём стихи, которые писал Микеланджело, не являются сложными литературными произведениями – это обычная для того времени куртуазная поэзия. При этом слог Микеланджело исключительно элегантен. Сборник всех его стихов был опубликован уже после его смерти. Некоторые стихотворения Микеланджело посвятил своему близкому другу – Томазо Кавальери.
В те времена (как, впрочем, и в любые другие) в общественных взглядах постоянно чередовались авторитарное пуританство и либеральная вседозволенность. Перед публикацией сборника стихов очередной свободный период сменился очередным закручиванием гаек и стихи одного мужчины, посвященные другому, выглядели на тот момент предосудительно. Поэтому издателю пришлось заменить в стихотворениях, посвященных Кавальери, род местоимений с мужского на женский. Только спустя много лет это ханжество было исправлено, а первые адекватные переводы появились лишь через два с половиной века.
Вот один из сонетов, посвященных Томазо Кавальери.
Очами Вашими взираю на цвета,Не видные глазам моим слепым;Стопами Вашими подъемлю груз, с какимМоя не совладает хромота;Крылами Вашими мной высь перенята;Ваш в небе дух – я следую за ним;По слову Вашему я бледен и раним,Озяб в жару, согрелся в холода.По воле Вашей вольно будет мне,Дыханьем Вашим речь моя легка,Мои раздумья Ваша мысль явила.Подобный одиночеством луне,Невидим я до той поры, покаНе освещён сиянием светила.(перевод Александра Шапиро)Veggio co’ bei vostri occhi un dolce lume,Che co’ miei ciechi già veder non posso;Porto co’ vostri piedi un pondo addosso,Che de’ mie zoppi non è già costume.Volo con le vostr’ale senza piume;Col vostr’ingegno al ciel sempre son mosso;Dal vostr’arbitrio son pallido e rosso,Freddo al sol, caldo alle più fredde brume.Nel voler vostro è sol la voglia mia,I mie’ pensier nel vostro cor si fanno,Nel vostro fiato son le mie parole.Come luna da sè sol par ch’io sia;Chè gli occhi nostri in ciel veder non sannoSe non quel tanto che n’accende il sole.Глава 5
Arse poetica
Во всей росписи Сикстинской капеллы часто встречаются орнаменты в виде дубовых листьев и желудей. Этим Микеланджело указывал на своего работодателя – папу Юлия II, который был родом из итальянского семейства Della Rovere, а «rovere» означает «дуб».
Герб семьи Della Rovere
Юлий II часто надоедал Микеланджело, который всегда старался работать в одиночку и без свидетелей. Вероятно, именно надоедливость папы послужила причиной того, что желуди на одной из фресок представляют собой связку пенисов.
Микеланджело, «Обнаженный юноша»
Подобную фигу в кармане можно найти у лучших мастеров слова. К примеру, одна из ранних песен Михаила Константиновича Щербакова заканчивается словами:
Вот уж где ты горевать перестанешьИ посмеешься над холодной Европой,И упадешь ты на песок и не встанешь,И всю жизнь так пролежишь кверху пузом…Щербакову на одном из концертов прислали записку с вопросом, мол, что же у Вас там за нестыковка с рифмами. Михаил Константинович ответил, что песня была написана в те времена, когда приходилось считаться с цензурой, поэтому рифму нужно было заменить. «Я собирался написать», – сообщил Щербаков затихшему зрительному залу: «И посмеешься над холодным Союзом».
Александр Сергеевич Пушкин не чурался острого словца. Естественно, Пушкин мастерски пользовался игрой слов. К примеру, в «Сказке о царе Салтане» есть такие строки
Все кричат: «Лови, лови,Да дави её, дави…Вот ужо! постой немножко,Погоди…» А князь в окошко,Да спокойно в свой уделЧерез море прилетел.В этом отрывке два слова «ужо! постой» на слух воспринимаются фразой не из двух, а из трех слов… Подобная игра слов скрывается и в следующем отрывке, но уже в словах «ужо! пожди».
Караул! лови, лови,Да дави его, дави…Вот ужо! пожди немножко,Погоди!..» А шмель в окошко,Да спокойно в свой уделЧерез море полетел.Кстати, такую игру слов два века спустя повторит Блок в поэме «Двенадцать». У Блока красноармеец восклицает:
Утек, подлец! Ужо, постой,Расправлюсь завтра я с тобой!Второй раз подобным приёмом Пушкин воспользовался в «Евгении Онегине». Пушкиновед Андрей Чернов заметил, что в строчках
Я всех уйму с моим народом, —Наш царь в конгрессе говорил,порядок слов в первой строке выглядит странным. Ученый понял шуточку Пушкина, только когда произнес вслух слова «всех уйму».
Ещё одна пушкинская грубоватая шутка осталась неопубликована.
Высокой страсти не имеяДля звуков жизни не щадить,Не мог он ямба от хорея,Как мы ни бились, отличить.У Пушкина в черновике на месте слова «ямб» ничего нет. Пустое место. Пробел. На первый взгляд, непонятно – а что еще можно противопоставить хорею?! Но кто-то сообразительный выдвинул занятную гипотезу: Пушкин собирался написать «Не мог он хера от хорея, Как мы ни бились, отличить». И звучит эта аллитерация красиво, и шуточка в духе Александра Сергеевича. Но гипотезе нужны подтверждения…
Оказывается, у Аристофана в комедии «Облака» балбес Стрепсиад приходит учиться к Сократу и между ними происходит следующий диалог.
Сократ: Какой же ты деревенский недотепа! Может, стихотворные размеры ты сумеешь выучить…
Стрепсиад: А какая польза от этих размеров?
Сократ: Ну, для начала, тебя будут лучше принимать в обществе, если ты сможешь отличить анапест от дактиля.
Стрепсиад: Дактиля! Ну, дактиль мне хорошо знаком.
Сократ: И что же это?
Стрепсиад: А вот что!
(Стрепсиад показывает Сократу средний палец)
Название стихотворного размера «дактиль» по-гречески буквально означает «палец». К примеру, знакомое слово с этим значением – дактилоскопия. Кроме того, показать средний палец – неприличный жест с античных времен. Скорее всего, у Пушкина реминисценция на эту шутку Аристофана. Тем более, что у Пушкина примерно там же говорится о том, как Онегина принимали в обществе.
В античной литературе наиболее известны грубые стихи уже знакомого нам Гая Валерия Катулла. Его стихотворение «Pedicabo ego vos et irrumabo…» многие годы не включали в сборники, не переводили совсем или переводили, убирая все скользкие моменты. В последнее время, наоборот, все, кому не лень, стали переводить эти строки и появилось множество переводов различной степени пристойности. Но все эти экзерсисы в туалетной лексике имеют мало общего с поэзией Катулла.
Катулл был талантливым поэтом. И даже в шутливо-грубоватом стихотворении он мастерски пользуется поэтической техникой. В данном случае это аллитерация на «п». Катулл как бы плюется: «п! п! п!» – в этом стихотворении целых 15 слов начинаются на букву «п».
Поимею вас я в задницу и в глотку,Аврелий содомит и педик Фурий,Что по виршам моим полагалиЧувственным, что я не полностью приличен.Надо быть самому поэту пристойным,А стишкам никаких нет запретов.Соль в них есть да услада лишь, еслиЧувственны, да не полностью приличныИ к позывам жгучим приводятНе подростков, но брадатых перестарков,Что тяжелым не в силах двинуть крупом.О лобзаньях моих многих читая,Вы меня меньшим мужем полагали?!Поимею вас я в задницу и в глотку!(перевод Александра Шапиро)PedicaboКонец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.