Дорогами илархов

Встреча с Кавказом

Несколько дней провели верхом, не встречая людей. Как будто все вымерли. Только дикие стада паслись в степи, да рыскали хищники, прячась в высокой траве. Оно и понятно – весна, кочевники гонят скот на север к просыпающимся заливным лугам.

Вставали рано. Чтобы размять кости, Фидар и Колобуд боролись, потом Фидар показывал Исмену приемы рукопашного боя с копьем или с мечом. Наскоро перекусив, садились на коней. Останавливались только с закатом. Синяя полоска гор у виднокрая росла и вскоре превратилась в неровный скалистый хребет.

Вечерело. Облака, похожие на растрепанные гусиные перья, заволакивали небо. Как будто рыжая небесная лиса, чей хвост огненным шлейфом еще виднелся над горизонтом, устроила разбой в птичьем гнезде. Вечерняя дымка серого тумана нехотя заполняла долину. Туман не клубился и не наплывал сплошной стеной, а тянулся тонкими полосками.

Перед путниками выросла гора, словно высоченный курган. Склоны горы пологие. Вершина как будто сглажена.

– Наконец-то я дома, – вдохнул Фидар полной грудью, и глаза его заблестели. – Заночуем на вершине. Там есть пещеры.

Они поднялись, огибая торчащие уступами скалы. Полоски тумана остались внизу. Нашли небольшой грот, где можно было укрыться от пронизывающего холодного ветра. Впереди выросла еще гора, странная, с пятью вершинами.

– Фондз Хох, – объяснил Фидар. – Пять вершин.

Вскоре совсем стемнело.

– Смотрите, какое небо! – зачарованно говорил аорс, подняв глаза к черной сверкающей бездне. Облака разошлись, а звезды нависали так низко, что казалось, протянешь руку, и можно набрать целую пригоршню драгоценных камней. – Здесь даже звезды сверкают ярче.

Костерок пылал, отбрасывая блики на серые скалы песчаника. Путники сидели вокруг костра, кутаясь в плащи.

– Фидар, а как нас примет твой народ? – беспокоился Исмен. – Мы с будином из чужого племени, не знаем ваших обычаев…

– В этих горах столько племен смешано, как трава в степи… Вы не беспокойтесь, если человек пришел с миром и добром, к нему так же будут относиться – как к родному. Но если он размахивает мечом – горе ему. Главное – теперь мы свободны.

– Как нам держаться? Что говорить, приветствуя старших? Можно ли смотреть женщинам в лицо? – не унимался Исмен.

– Сам почувствуешь, как надо вести себя, где я подскажу, – уверял его Фидар.

Пламя в костерке вспыхивало, раздуваемое ветром. Но вдруг ветер неожиданно стихал, и пламя успокаивалось. Под нудную песню уахуза и под треск хвороста в костре Исмен уснул.

Его разбудил яркий свет. Солнечные лучи коснулись щеки, как теплые мягкие пальчики. Будин еще храпел, укутавшись с головой в серый пропыленный плащ. Словно медведь рычал. Фидар уже поднялся. Его место оказалось пустым. Исмен встал, размял затекшие ноги. По узкой, еле заметной тропке обогнул скалу и оказался у обрыва. Фидар стоял неподвижно на самом краю. Озорной ветер трепал его кудри, пытался сорвать плащ с плеч.

– Фидар! – окликнул его Исмен.

– Иди скорее сюда, – не оборачиваясь, позвал его воин.

Исмен подошел, и у него захватило дух. Под ним расстилалась зеленая долина. Серебристой извилистой нитью сверкала быстрая горная река. Так, наверное, боги видят землю с небес. За долиной поднимались могучие синие горы. А над горами возвышался, сияющий белизной, двуглавый великан.

– Отец Эльбрус, – дрожащим голосом произнес Фидар. – На его вершинах живут боги. Какой же он красивый! А воздух здесь какой сладкий! Посмотри, что за чудесные луга! Моя земля!

– Почему Эльбрус белый? – спросил Исмен. Ветер рвал слова.

– Там всегда лежит снег и никогда не тает.

– Но как же боги пасут свои стада? – не понимал Исмен.

– Чудак! – усмехнулся Фидар и потрепал его по плечу. – Разве небесным коням нужна трава?

Наскоро перекусив, они спустились в долину и продолжили путь. Конь под Фидаром, будто чувствовал настроение хозяина, то и дело пытался переходить на рысь. Аорсу приходилось его сдерживать.

– Я никогда не видел гор, – признался Исмен. – Думал, что мир состоит только из степи и моря. Горы представлялись мне высокими курганами… Но они такие огромные!

– Старики говорят, что у каждой горы есть душа и своя легенда, – сказал задумчиво Фидар.

– А что за легенда у той горы, с пятью вершинами и у той, на которой мы отдыхали?

– Где мы ночевали, гора названа по имени красавицы Машуко. Не было девушки стройнее и краше. Лицо круглое, брови тонкие, глаза огненные. Влюбился в нее старик Эльбрус. Но сердце прекрасной Машуко принадлежало молодому ксаю. Разозлился Эльбрус и вызвал его на поединок. Бились они на секирах. Ксай размахнулся и рассек голову Эльбруса на две части. Но силен был старый великан. Умирая, он изрубил молодца на пять кусков. Вот Машуко и плачет вечно, склонившись над телом любимого. Оглянись, посмотри повнимательнее, ты увидишь девушку, рыдающую над убитым ксаем.

– Пастухи! – крикнул будин, указывая вперед.

Белым потоком медленно двигались кучерявые овцы. Двое наездников погоняли отару. На головах пастухов мохнатые шапки. Такая же мохнатая одежда без рукавов, грубые холщевые штаны и войлочная обувь.

– Пусть мир поселится в вашей долине! – крикнул Фидар пастухам.

– Спасибо. И тебе – легкой дороги, – ответил басом крепкий бородач. – Куда направляетесь?

– К горе святой Румы.

– Поворачивайте. По этой дороге не проедете.

– Почему? – расстроился Фидар.

– Три дня в горах сильный ливень шел. Реки с ума сошли, все дороги размыли. Идите через горы.

– Но это же – крюк огромный.

– Тогда ждите. Дней через пять вода успокоится.

Фидар тяжело вздохнул.

– Поворачиваем.

Путники попали в ущелье, где среди отвесных неровных стен бурлила горная речка. Напоили коней.

– Вода ледяная – зубы ломит, – пожаловался Исмен.

– Вон, видишь, из скалы ключ бьет, – показал Фидар выше по тропинке на тоненькую струйку, с шипением вырывающуюся из камней. – Это теплый источник.

Исмен подошел к ключу и набрал в ладони воду.

– Она пахнет тухлятиной, – с отвращением сказал он. Попробовал на вкус, тут же выплюнул, скривился. – Отрава.

– Глупый ты, – рассмеялся Фидар, смело зачерпнул вонючую, пузырящуюся воду и с наслаждением выпил. – Нарзан – напиток ксаев. Он лечит любые раны и восстанавливает силы.

– Да как же его можно пить? – возмутился Исмен.

– Сам Фагимасад подарил нарзан людям. Это не просто вода, нарзан – божественный напиток.

– Неужели, сам Фагимасад? – засомневался Исмен. – Как же это произошло?

– Далекая история. Как-то в горах год за годом повторялась засуха. Реки обмелели, а иные вовсе пересохли. Трава выгорела. Скот погибал. Люди голодали. Ходили за водой далеко в горы. Не все возвращались. Кто в пропасть срывался, на кого зверь нападал, иных горные духи изводили. Однажды через наше селение путник шел. Старик дряхлый, в ветхой одежонке, немощный, горбатый. В руках посох – палка сучковатая. Подошел он к одному селянину и попросил воды. «Не могу я тебе дать воды, – вздохнул селянин. – Для детей берегу последний кувшин». «Посмотри на меня, – взмолился старик. – Я долго иду. Ноги меня еле держат. Я не прошу у тебя хлеба, не прошу кров. Всего лишь – глоток воды. Или ты хочешь, чтобы я умер от жажды прямо перед твоим порогом?». Пожалел его селянин и вынес старику последний кувшин, что для детей приберег. А старик взял, да и выпил его до дна. «Эх, что же ты сделал, – горестно вздохнул селянин. – Теперь и я, и мои дети иссохнут от жажды». «Не печалься, – ответил старик. – Помогу твоему горю». Вдруг он расправил плечи и превратился в грозного великана. Посох в его руке сделался железным копьем. Размахнулся великан, да как стукнет острием в скалу. Молнии во все стороны разлетелись, горы задрожали, и из недр забил источник. Вот так Фагимасад подарил моему народу нарзан.

Исмен набрался храбрости, зачерпнул ладонями воду и выпил.

– А, ничего. Привыкнуть можно. – Вдруг что-то привлекло его внимание. – Посмотри. – Исмен указал вверх.

На выступе серой скалы лежал выбеленный от солнца и времени лошадиный череп. С черепа вниз спускалась коса, сплетенная из конских волос. Коса была черная, а самый конец ее колыхался по ветру ярко красной кистью.

– Ох, куда нас занесло, – недовольно сдвинул брови Фидар. – Надо бы поскорее убраться отсюда.

– Чей это знак?

– Народ здесь живет жестокий. К ним в руки лучше не попадаться.

Ничего не объясняя, Фидар заставил спутников вновь сесть на коней и быстрее продолжить путь. Тропа еле проглядывалась среди низкой травы. Слева тянулись неровные отвесные стены, изъеденные ветрами и дождевыми потоками. Справа обрыв. Внизу шумела река. Другой берег поднимался такими же отвесными скалами.

Ущелье сужалось. До противоположных скал – четверть полета стрелы. Фидар обернулся и предупредил спутников:

– Будьте внимательны. Албаны – отличные стрелки.

– Кто такие – албаны, – спросил Исмен.

Фидар не успел ответить. Репейник, бежавший впереди, зарычал. Всадники тут же перекинули щиты со спины на левую руку. Потянулись к копьям. Стрела со стуком вонзилась в щит Фидара. Оперение черное, а кромки подведены красной охрой.

– Вот и албаны, – недовольно буркнул аорс. – Выследили.

Исмен выхватил лук и готов был вложить стелу.

– Не смей! – крикнул ему Фидар. – Ты стрелка еще не видишь, а он в тебя уже целит. Кто-нибудь заметил, откуда стреляли?

Но сколько путники не напрягали зрение – кругом только серые скалы. Конь Исмена призывно заржал. Раздалось ответное ржание. От скалы на противоположной стороне ущелья отделилась фигура всадника. Он уверенно восседал на низком черном коне. Что конь, что всадник почти сливались с камнями. Всадник открыто подъехал к самой кромке обрыва. Круглый легкий щит за спиной. Копье торчало острием в небо. На голове медный шлем с гребнем. Лицо до самого подбородка скрывала боевая маска. Всадник натянул лук и послал вторую стрелу. Она опять угодила в щит Фидара.

– Охотишься? – крикнул аорс всаднику.

Тот чуть заметно кивнул, колыхнув плюмажем конских волос на шлеме. Плюмаж, как и оперение стрелы, был черным, а наверху красная кромка.

– Я поеду вперед, – сказал Фидар спутникам, освобождая копье из чехла. – Вы не суйтесь.

– Почему? – удивился Исмен.

– Потом объясню.

– Может, лучше мне поехать? – предложил будин. – Ты горы знаешь. Если с тобой что-нибудь случиться – мы пропадем.

– Нет. Он меня хочет. Да не переживайте, я справлюсь. Держитесь в стороне.

Аорс поскакал вперед. Таинственный всадник проследил взглядом за Фидаром, повернул коня и скрылся в скалах. Исмен и будин осторожно двинулись следом. Шум реки, отраженный от узких стен ущелья, становился все громче. Всадники преодолели подъем, и перед ними открылась просторная зеленая долина. Дорога пошла вниз, петляя почти у самого обрыва, и дальше бежала вдоль реки. Прямо в бурном потоке крутились два всадника, молотя друг друга копьями в щиты.

– Скорее, на помощь Фидару! – крикнул Исмен.

– Он просил не вмешиваться, – напомнил Будин, но Исмен уже пустил коня вскачь.

Не так-то просто оказалось спускаться по узкой горной тропе с крутыми поворотами. Из-под копыт срывались в пропасть шаткие камни. Ноги коня разъезжались. Когда Исмен, наконец, выскочил к реке, то в воде уже никого не было. Он весь похолодел от мысли: неужели Фидар убит! Или ранен, и его унесло потоком?

– Смотри, – будин указал на противоположный берег.

Спокойно, бок обок, на возвышенности стояли два коня, один из них – Уахуз Фидара, другой поменьше и изящнее, весь черный с красной гривой и длинным черным хвостом, конец которого тоже был выкрашен охрой. Исмен перебрался через реку, вылетел на бугор и застыл в изумлении. Фидар весь мокрый сидел на гранитном валуне. Рядом, такой же мокрый, сидел недавний противник. Они мирно беседовали и дружно смеялись. Разве такое возможно? Только что сцепились в смертельном поединке, а теперь перекидываются шутками, словно старые друзья.

Приглядевшись, Исмен еще больше удивился. Воин на деле оказался красивой женщиной. Круглое скуластое лицо с большими карими глазами. Впереди на грудь свисали две толстые косы до самого пояса, по спине сползала третья. Просторная одежда из темной коричневой кожи свободно сидела на ее стройной фигуре. Доспехов на воине не было, только широкий боевой пояс, начинавшийся чуть ли не от груди. Бронзовые прочные пластины на поясе. Широкий кожаный ремень шел наискось от левого плеча, стягивая правую грудь, отчего она казалась одногрудой. Шлем с плюмажем лежал рядом на камнях.

Увидев Исмена и будина, женщина подобрала шлем, быстро поднялась, высокая, стройная, легко вскочила на коня и умчалась, поднимая шлейф пыли.

– Кто это был? – удивленно хлопал глазами Исмен.

– Албана, женщина – воин. Ты разве не слышал о них?

– Нет, – признался Исмен. – Что она хотела?

– Лиса вышла на охоту. Теперь я ее пленник.

– Как, пленник? – испугался Исмен.

– Не переживай, это ненадолго, – как-то странно усмехнулся аорс. – Выше в горах находится их селение. Погостим несколько дней, отдохнем, поедим от души, и она меня отпустит.

– Я не понимаю тебя, – начинал злиться Исмен. – Ты пленник или гость?

– Поехали, сам все увидишь. – Фидар поднялся. На камне осталось темное мокрое пятно. – На ветру быстрей обсохну.

– Может, не стоит туда ехать, – насторожился будин. – Как-нибудь уйдем тихонько.

– Я дал слово. Да и не скрыться нам никуда: кругом их земли, их горы. Нагонят и в ежей превратят. Стреляют они отменно. Вот змея! – посетовал он, осматривая щит. – Всю облицовку испоганила. Теперь придется новый где-то доставать. – Он показал друзьям щит с изодранной кожей, и помятыми металлическими пластинами. Сквозь прорехи выглядывала измочаленная плетеная основа. – Вроде маленькая, хрупкая, а удар как у бывалого воина.

Жрицы Аргинпасы

Селение заметили издали. Долина заканчивалась у поворота реки. На другом берегу начинался отрог горного хребта. Множество домиков теснились на склоне, как гнезда ласточек. А на самом верху возвышалась цитадель, как будто выросшая из скал. В долине паслись стада овец и коров. Пастухи, завидев всадников, спешили отогнать животных и освободить дорогу, униженно кланялись.

– Какие-то они запуганные, – заметил Исмен.

– Невольники, – объяснил Фидар. – Тут все мужчины – невольники.

– А кто правит?

– Женщины. – И добавил наставительным тоном: – Будем у них гостить, ничему не удивляйся и не возмущайся. К мужчинам тут относятся, как к скоту. Могут лелеять и ублажать, как хорошего коня, а могут кровь пустить за один дерзкий взгляд.

– Не пойму ничего из твоих слов, – возмутился Исмен. – Зачем мы тогда к ним едем? Не лучше ли повернуть обратно?

– Я же сказал: не уйти нам. Да, не переживай, не так они и страшны, эти албаны, даже – наоборот. – Он усмехнулся, но сразу же нахмурился: – Если покажется, что тебя унижают, стойко переноси все оскорбления, но в то же время, не теряй достоинства. Албаны – народ горячий. У них жестокие законы: слово скажешь против – и тебе глотку враз перережут.

Они взбирались к цитадели по грязной тесной улочке, извивающейся, словно змея. Странное селение, удивлялся Исмен. Чтобы построить дом, врывались в склон. Вертикально обтесывали скалу – получалась задняя стена. Две боковые стенки клали из тщательно подогнанных камней. Фасадную, с входным проемом сооружали из переплетенных прутьев, обмазанных глиной. Крыши плотно перекрывали бревнами, потом настилали солому, а сверху насыпали речную гальку с глиной. Дома шли уступами так, что человек, выходя за порог, оказывался на крыше соседа, живущего ниже. За последним венцом из домиков поднимались отвесные скалы, локтей двадцать в высоту, как будто зуб из десны. Естественная крепость кое-где была достроена стрелковыми башнями. В скале прорублен проход, который преграждали массивные дубовые ворота. По обеим сторонам на длинных шестах торчали лошадиные черепа с черными косами, концы которых были выкрашены красной краской.

Ворота распахнули перед путниками. Их встречали женщины, больше двух десятков. Все в мужской одежде: кожаные куртки, широкие боевые пояса, анаксириды, высокие сапоги со шнуровкой спереди. За поясом у каждой выглядывала рукоять кинжала. И у всех через плечо шел широкий ремень, стягивающий правую грудь. Волосы заплетены в три косы: две свисали спереди, третья падала на спину. Они наглыми откровенными взглядами оценивали прибывших путников, делали едкие замечание и при этом покатывались со смеху.

– Пусть шутят, – успокаивал друзей и, прежде всего себя, Фидар, но сам весь посерел от злости. – Мы тоже любим шутки.

Вперед вышла высокая девушка, некрасивая: с грубыми чертами лица, к тому же рыжая и рябая. Тело ее больше походило на мужское: мускулистое, угловатое. Короткие мощные ноги слегка искривлены. Широкий пояс поверх длинной рубахи из мягкой замши перетягивал талию, подчеркивая необычную для девушек ширину плеч. По поясу шел узор из медных крылатых зверей с львиным телом и орлиными головами.

– Кто из вас аорс по имени Фидар из клана Рыси? – спросила она грубым голосом.

– Я, – ответил Фидар.

– Слезай с коня, – приказала рыжеволосая. – В храме Аргинпасы нельзя мужчинам появляться верхом.

Фидар послушно сошел на землю. Рыжеволосая оказалась ниже аорса всего на полголовы; а, ведь, Фидара боги ростом не обделили.

– Оружие тоже оставь за воротами, – продолжала диктовать условия девушка.

– Даже нож? – недовольно пробурчал аорс.

– Он тебе не пригодится.

К воротам подошли еще несколько женщин и нагло, как быков на торжище, принялись осматривать путников.

– А это кто? – спросила высокая, крепкая албана, указывая на будина. Ее темные большие глаза вспыхнули любопытством.

– Мой щитоносец, – ответил Фидар.

– Силен, – она внимательным взглядом ощупала Колобуда с макушки до пяток.

– Еще как, – подтвердил Фидар. – Вон, видишь, чем он воюет. – Указал на кувалду, висевшую вместо меча на поясе.

– Ты из какого племени? – приблизилась она к будину.

– С севера я, из лесных охотников.

– Хвораешь чем: язвы какие есть, или с зубами маешься?

– Здоров. А зубами могу руку тебе перекусить, – обиделся будин.

Она подошла совсем близко и нагло заглянула в глаза. Сказала властно:

– Слезай!

– Зачем? – растерялся Колобуд.

– Угощу тебя вином, – хитро улыбнулась албана. – Сыграю на флейте и спою сладкую песенку.

Будин густо покраснел, слез с коня, смущенно озираясь. Женщины захохотали, когда албана сама отцепила кувалду с его пояса, отвязала нож с бедра, передала оружие Исмену. Схватила будина за руку и потащила за собой. Тот, как жертвенный бык, послушно поплелся следом.