Проект «Изоляция»

Молот опешил.

– В смысле?

– Это новая папка или вы просто разговариваете сами с собой? Я знаю, что люди часто так делают.

Этот логически верный монолог поставил майора в тупик. Странно, раньше за собой подлобного бывший альфовец не замечал. Пожалуй, это был первый раз в жизни, когда женщина, хотя бы и виртуальная, смогла его ошарашить.

– ЕВА, давай так, если я обращаюсь к тебе или хочу поговорить, я называю твое имя. Хорошо?

– Изменение директивы голосового режима принято, – раздался из динамика голос ИИ.

– ЕВА, а как ты выглядишь? – неожиданно спросил майор его, почему-то очень заинтересовал этот вопрос.

– Вы же видите перед собой монитор, это в принципе и есть мое лицо, – создав удивленную интонацию, произнесла умная операционка.

– Нет, а как человек? Ты можешь спроецировать себя как обычного человека, что-то вроде голограммы?

– Могу, – ответил ИИ. – Но вопрос некорректный. Я могу быть такой, какой вы захотите меня видеть.

– Не годится, – отрезал Молот, – я хочу, чтобы ты сама решила, какой образ тебе ближе.

Довольно долго не меньше половины минуты динамик хранил молчание.

– ЕВА, – позвал майор, решив, что от его запроса у ИИ спеклись электронные мозги.

– Слушаю вас, Мечислав Дмитриевич, – раздался за спиной женский голос.

Молот мгновенно развернулся, ему, как бойцу спецподразделения хоть и бывшему, положено было иметь чутье, но он не чувствовал присутствия в комнате кого-либо. Теперь понятно, почему он ничего не чувствовал. Тоненький лазерный луч из коробочки ноутбука создал виртуальную женщину. ЕВА оказалась подлизой. Видимо, у руководителей проекта было собрано на него довольно обширное досье, в котором также присутствовали характеристики и внешние данные женщин, которые нравились майору.

– ЕВА, ты подлиза, – озвучил недавнюю мысль Молот. – Не надо показывать мне то, что я хочу увидеть, я хочу знать, с кем и как ты себя ассоциируешь.

На мгновение голограмма дрогнула и вскоре перед ним стояла девушка лет восемнадцати в легком платьице чуть ниже колен, обширное декольте небольшая грудь, темные прямые волосы забраны в хвост, глаза слегка раскосые монгольского типа.

– Мне нравится, – улыбнулся майор. – У тебя хороший вкус.

– Странно, я не встречала в вашем досье привязанности к подобным типам, – раздался из динамика голос ИИ. – Но спасибо за комплемент.

– Знаешь, дело не в том, какие женщины мне нравятся, дело в том, что у каждого есть свои предпочтения, но иногда он видит женщину непохожую на других, такую, какую он раньше не встречал или не замечал. Есть такая фишка – любовь с первого взгляда. Это невозможно объяснить. Но так бывает. Ладно, ЕВА, давай продолжим работу. Следующее досье.

Когда майор разогнул затекшую спину и потянулся, старые командирские часы показывали три часа ночи. Общей сбор будущего военизированного формирования ковчега был назначен на полдень, так что на сон оставалось времени с избытком. Молот встал и быстро сделал несколько разминочных комплексов. День был насыщенный, глаза слипались, хотя это не было вяжущей усталостью, когда уже не двигаются ни руки, ни ноги. Но все равно перед завтрашним днем лучше хорошенько выспаться.

– Спокойной ночи, ЕВА, – громко сказал он и погасил свет.

– Спокойной ночи, майор, – отозвался ИИ сексуальным женским голосом и ноут ушел в офлайн.

– И так, вы все знаете, что мы здесь делаем, – стоя перед строем, произнес Молот. – Меня зовут Мечислав Молотов. Я – бывший майор спецподразделения «Альфа». Куратор ковчега поручила мне создать боевой отряд. До выхода из потока мы будем тренироваться, и осваивать совершенно новое оружие. Забудьте, кем вы были, кое чему придется учиться заново. Все, что вы знаете, относиться к войне с обычными людьми. Я тоже, как и вы не знаю, какой у нас будет враг. Но то, что он будет другим – факт, и то, что он будет необычным – тоже факт.

– Майор, – произнес крепкий мужчина, стоящий в середине первой шеренги. – Ты знаешь то, чего не знаем мы? Если есть что-то, что ты можешь рассказать, то говори. Будем думать вместе. Нас здесь чуть больше сотни, и мы должны доверять спину стоящему рядом. Так что давай учится доверять друг другу. Есть враг или нет, но мы должны стать боевым отрядом.

Молот внимательно посмотрел на говорившего. Анатолий Рахманинов, двадцать пять лет, позывной «Композитор», бывший боец «Витязя». Воевал в Чечне. Прозван Композитором за виртуозное обращение со снайперской винтовкой. Его сманивали в спецназ ГРУ, но парень отказался. Герой России. Именно его Мечислав собирался назначить командиром отделения снайперов. Да и вопрос, который он поднял, злободневный, рано или поздно он должен был возникнуть, и еще накануне Мечислав и Артем решили, что военным можно сказать правду. Нельзя начинать обучение и сколачивание отряда, имея за плечами ложь. Среди них нет впечатлительных барышень, а значит, можно сказать, и наедятся, что они не проболтаются.

– Хорошо, все, что я расскажу, секретно и не должно выйти из этой комнаты. Все понимают слово секретно?

– Так точно, тащь майор, – дружно рявкнула сотня глоток.

Мечислав несколько секунд всматривался в глаза людей, после чего произнес.

– Нет никакого перемещения во времени. Земля уничтожена, в результате катаклизмов в ядре планеты наш дом превратился в кусок космического мусора. Там, где возникнет ковчег, будет совершенно иная планета. Мы путешествуем не во времени, а в пространстве. Вопросы?

Какое-то время люди молчали, переваривая услышанное. Не так просто осознать, что твой дом уничтожен.

– Вопросы? – еще раз спросил Мечислав.

– Куда мы летим? – спросил кто-то из второй шеренги.

– Наша цель – другой мир, который нашли ученые РАН, экспериментируя с потоком времени, – подкинул им пищу для размышлений Молот. – А открыли дверь.

– Он населен, что про него известно? – поинтересовался Тарасов – второй «Витязь».

Именно его майор наметил себе в замы, несмотря на то, что парень был не великого звания, зато у него были хорошие задатки командира. В его психологической характеристике черным по белому значились качества, необходимые хорошему командиру: ответственный, исполнительный, инициативный, не боится принимать рискованных решений, заботится о людях. И майор начал излагать скупые сведения о другом мире, которые ему сообщил Артем.

– Ученые видели через открывшиеся окно часть пейзажа: горы, реку и кусок лесного массива. Две разведывательные группы, состоящие из профессиональных наемников, были переброшены в тот мир с разведывательной миссией. Каждая группа имела одноразовый буй для возвращения. В назначенное время буи сработали, но никто не вернулся. Либо группы погибли, либо бросили свои буи. Вероятнее всего первое. Ученые РАН программировали буи на каждого участника группы, и он был бы захвачен сработавшим буем и возвращен, если бы находился в радиусе десяти километров. Либо группы покинули этот радиус, либо … Буй не может перетащить мертвую материю. Пока что Куратор не решила, угрожает ли нам что-нибудь там, но предпочитает быть готовой к любым неожиданностям. Даже если планета не заселена разумными существами, всегда остается опасность нападения диких зверей. Вопросы? – майор осмотрел людей, впитывающих новую информацию. Вопросов больше не последовало. – Тогда приступим. – Он указал на гору снаряжения, разложенную в ячейках металлических шкафов. – Я называю фамилию и номер шкафчика. После того как вы освоитесь со снаряжением, я сформирую отделения по десять человек и объясню структуру. Вопросы?

Снова тишина.

– Тогда начнем. Тарасов, первый шкафчик.

Старший лейтенант «Витязя» вышел из строя и направился к названой ячейке.

– Демидов, второй. Осин, третий. Самцов, четвертый …

Шеренги редели, бойцы, уже получившие шкафчики, пытались освоиться с новым снаряжением. Тарасов вертел в руках незнакомые конструкции. Он быстрее всех облачился в свой штурмовой костюм и теперь изучал его свойства по брошюре, лежащей в шкафчике. Молот терпеливо ждал, пока освоятся все. Сам он уже стоял полностью облаченный, РАК-09 свисал с его плеча стволом вниз. Тяжелее всего пришлось бойцам прикрытия: даже имея брошюру, без пол-литра хрен разберешься, как надевается экзоскелет. Но парни справились. Через тридцать семь минут все снова стояли в строю, удивленно рассматривая соседей. Дальше пошел процесс укомплектования отделений. Майор называл фамилию и номер отделения. К концу третьего часа и это было сделано.

– Теперь займемся непосредственно тем, за чем мы здесь. Четные взводы – атакующие, нечетные – обороняющиеся. Локация «Грозный».

И снова бойцов ждал шок. Стены почти что пустого зала исчезли, и вместо них появился разрушенный снарядами, бомбами и ракетами такой знакомый почти каждому город. Город, с которым связано много жутких воспоминаний. Город, который преследовал их даже после возвращения. Почти каждый, кто стоял сейчас на полигоне, чувствовал ненависть к нему. И снова майор бросил их в этот ад.

– Нечетным номерам занять здание гор администрации, четным, выждав десять минут, атаковать. Командирам групп подтвердить полученный приказ.

– Первое отделение задачу приняло, приступаем к выполнению, – раздался в ухе Молота голос Дмитрия Тарасова. Следом последовал сплошной поток подтверждений.

Первая тренировка выявила множество слабых сторон в тактике и подготовке, также сыграла свою роль слабая слаженность отделений. Молот вел тренировку в жестком темпе, постоянно менял объекты полигона, не давая привыкнуть к определенной местности, отделения переходили от обороны к атаке. Под конец майор устроил общие учения, его боевой отряд против полигонных ботов, превосходящих числом вдвое. Отряд ковчега бой проиграл вчистую. Дольше всех продержался Тарасов с тремя бойцами. Они грамотно заняли позицию и уничтожили около двадцати нападавших, прежде чем их закидали гранатами.

– Общие учения – оценка неудовлетворительно, – подвел итог Мечислав. – Сегодня все свободны, завтра повторим, так что всем выспаться. В девять утра прошу быть здесь.

– Так точно, – хором отозвались бойцы и потянулись к душевой.

Молот внимательно смотрел вслед уставшим измотанным, мужчинам. Сейчас все они соберутся в офицерской столовой на одном из подуровней ковчега, и будут анализировать, восстанавливать события штурмов, искать недостатки, обсуждать новое вооружение и командира. А майор запрется в комнате и будет отсматривать, где на перемотке, а где покадрово, запись тренировки, анализируя недостатки тактики, преимущества вооружения, особенности бойцов. Необходимо усилить, как только возможно, и без того маленький отряд. Он уже успел ознакомиться с техническим парком, который взяли с собой устроители ковчега. Один вертолет огневой поддержки МИ-28Н, прошедший модернизацию и ставший еще более смертоносным, второй – бронированный транспортный вертолет МИ-35М, доработанный вариант МИ-24 (фактически это была совершенно новая машина, в которой были учтены недостатки предшественника) и транспортный вертолет КА-60, способный нести 14 десантников в полном вооружении. Также в ангаре стояли два новейших БТР- Т, на которых были установлены 30-мм пушка, 2 пусковых установки ПТУР «Конкурс». При движении по шоссе эти тяжелые бронетранспортеры развивали скорость в пятьдесят километров, были оснащены динамической броней, в десантном отделении могли размещаться пять десантников. Также в наличии был БТР–90М и БМП-3М, доработанные и модернизированные, тяжелый танк Т-90 и три ГАЗ 2330 «Тигр» с добавочным бронепакетом и установленными на машине пулеметами с реактивными боеприпасами РАП-09 и станковыми гранатометами «Балкан», и БПМ-97, предназначенная для пограничных войск, бронированная и превосходно вооруженная. Майор уже оценил по достоинству парк и пришел к выводу, что мобильность его подразделений будет огромным козырем в стычках с противником. Имея такую технику и грамотно ее используя, можно дать бой довольно крупному соединению. Но прежде нужно подготовить людей, без них техника, как и оружие, останется мертвым куском железа. Еще в самом начале карьеры инструктор твердил молодым курсантам: «…убивает не оружие, убивает человек…». Майор это запомнил и множество раз убедился в мудрости этого высказывания. Поэтому знакомство людей с техникой он собирался начать как можно позже, не раньше чем через месяц тренировок. Пусть сначала притрутся друг к другу, к личному оружию, а там видно будет.

Жизнь Ковчега текла размерено. Вот уже месяц как огромный комплекс вошел в поток. Все работало исправно, каждому нашлось занятие. Дети ходили в небольшой детский сад, те, что постарше – в школу. В ковчеге было немного детей, всего с пол сотни, но для них старались создать все условия. Дважды в неделю майор Молотов проводил занятие с десятком мальчиков и девочек от пятнадцати до семнадцати лет. Специально по его просьбе был сформирован Суворовский класс. Ольга, не глядя, подмахнула резолюцию на его создание, не вдаваясь в подробности, у нее хватало и более важных дел. Но майор считал это дело не менее важным. Его всегда расстраивали приходящие в армию срочники, не знающие ничего о службе, ее целях и задачах, неподготовленные, слабые. Девяносто процентов из них быстро ломались и просто тянули службу вместо того, что бы становиться солдатами. Школьная программа военной подготовки в последние двадцать лет была просто отвратительной. Теперь вдвоем с заместителем, которым стал Дима Тарасов, они обучали школьников навыкам обращения с оружием, рукопашному бою, тактике и стратегии современной войны. У главного доктора Ковчега Марины Владимировны они выпросили врача для обучения оказания первой помощи. Детишки, за редким исключением, были толковые, им нравились занятия, а Железной леди нравилось, что подростки не слоняются без дела. Дима, которого все просто называли Котом, оказался способным преподавателем. Дети сидели на его занятиях, широко открыв рот, им все было интересно. Для себя майор отметил двух парней и девушку, которые подавали большие надежды. Возможно, именно они придут на смену ему и его бойцам.

– Мечислав Дмитриевич, – обратился к нему Олег, – покажите еще раз прием, который вы демонстрировали в начале занятия. Я так и не понял, как вы сумели заломать Ярослава.

Сидевшая рядом с ними Оксана хихикнула. Эти двое настойчиво за ней ухаживали, что превратилось в настоящее соперничество, и каждый промах бросал камешек на чашу весов конкурента. Ярослав от этой подначки покрылся красными пятнами и зло посмотрел на Олега. Эти двое доставляли майору массу беспокойства. Ярослав ему не нравился. Надменный гордец, сын одного из ученых, работавших с генератором. Мечислав уже свел знакомство с его отцом и понял, откуда у парня такое отношение к людям. Высокий язвительный человек, относящийся с презрением к окружающим, и сына также воспитал. Олег был его противоположностью – открытый, отзывчивый, добрый весельчак. И Оксана тянулась к нему, что злило Ярослава. Но майор видел в этом соперничестве одни проблемы. Два дня назад он поймал их в тренажерном зале с ножами в руках. Оказалось, что Ярослав вызвал Олега на дуэль – самую натуральную, до смерти. С первых же занятий майор начал преподавать ножевой бой, вот ребята и решили выяснить на ножах, кто из них достоин внимания Оксаны. К счастью, Артем вовремя заметил, как одна камера отключилась, и попросил майора проверить, что с ней. Молот был неподалеку и успел вовремя. Мальчишки уже обменялись несколькими взмахами, и первый раунд остался за более умелым и трудолюбивым Олегом. Ярослав зажимал резаную рану на бедре и, стиснув зубы, шипел на своего противника, отгоняя его подальше резкими взмахами. Молот не стал церемониться, отвесил обоим по подзатыльнику и повел раненого в медблок, пообещав, что если они кому-нибудь об этом расскажут, оба окажутся в карцере, причем в одной камере, дабы ничто не мешало им переломать друг другу руки и ноги. А в качестве личной мести на сегодняшнем занятии он поработал с ними в полный контакт, правда, лишь в четверть силы, иначе парней можно было бы укладывать в лазарет вплоть до выхода ковчега из потока.

– На следующем занятии покажу, – ответил он Олегу, вспомнив о просьбе показать прием. – На сегодня все.

Мальчишки и девчонки, облегченно вздыхая, отправились в душевые. А Мечислав устало опустился на татами. Страшно болела голова. Что ж, он оказался единственным, на кого не подействовали пилюли, и вот теперь каждые двадцать четыре часа он отправлялся в обморок, иногда на несколько часов, иногда минут. Головная боль была верным признаком того, что скоро он снова окажется в ауте.

Нельзя сказать, что ему сильно мешали эти обмороки, но и приятного в них было мало. Его очень заинтересовала одна вещь, с момента первого обморока скорость его реакции увеличилась. Сначала Молот подумал, что ему кажется. Но нет, на второй тренировке он действительно работал на невозможной ранее скорости, опережая противника. Было ли это следствием его обмороков или чего-то еще? Ответа на этот вопрос не могли дать ни медики, ни ученые, коих в ковчеге было не мало. На нем провели два десятка тестов, взяли кучу анализов и развели руками. Ничего необычного, кроме того, что на майора совершенно не действовали таблетки, облегчающие пребывание в потоке. Вот и сейчас, стараясь выглядеть бодро, майор дошел до своей комнаты и облегчением рухнул на диван.

Интерком звякнул, и в маленьком мониторе появилось лицо Аркадия.

– Опять началось? – увидев на своем дисплее лицо друга, поинтересовался генетик.

Майор ничего не ответил.

– Хочешь, я приду, посижу с тобой?

Мечислав покачал головой.

– Спасибо, Аркаша. Я как-нибудь сам.

– Тебе от Гали привет, хотели вечером пригласить тебя в бар посидеть. Да, как видно, не судьба.

– Посмотрим, может, сегодня не сильно припечатает, и через пару часов оклемаюсь, – отозвался майор. – Перезвони мне около девяти.

Аркадий кивнул и отключился. А Молот снова принял горизонтально положение на диване. Аркадий оказался легким в общении, веселым человеком, чего спецназовец никак не ожидал от ученого генетика. Аркадий, где бы не оказался, становился душой компании, оживляя ее. Наверное, именно поэтому он уже в первые дни обзавелся постоянной подругой, с которой теперь и проживал. Галя была физиком и работала над какой-то фигней, которая должна была изменить мир. Из ее получасового рассказа Молот понял, что как только она ее сделает, всем станет зашибись. Два фанатика своего дела нашли друг друга. Если оба были дома, можно было наблюдать интересную картину: стол, два ноутбука, две чашки с кофе и две головы, склоненные над клавиатурами. Но, отрываясь от работы, они становились совершенно обычными людьми, а не яйцеголовыми, как называл ученых Кот. Майор искренне порадовался за Аркашу, когда Галя переехала к нему. Квартира ученого генетика буквально за несколько дней превратилась в филиал свалки, на которой можно было найти все, начиная от грязных носков и кончая недоеденным позавчерашним завтраком. Галя хоть и была такой же фанатичной и не обращающей внимания на быт, но все-таки умудрялась поддерживать чистоту, тратя на уборку минут десять в день. Хотя, по сравнению с комнатой Молота, в которой был идеальный порядок, даже после уборки дом Аркадия и Гали все равно оставался свалкой.

Молот сжал челюсти и скрипнул зубами. Он уже понял, что сегодня ему так просто не отделаться, такого он еще не было. Майору казалось, что голову, словно в тиски зажали, и то медленно, то быстро закручивают щечки. А потом пришло забытье: космос и призрачные фигуры вокруг. После самого первого обморока они с ним больше не говорили, на попытки майора пообщаться не реагировали, просто скользили рядом.

Из небытия его вырвал звонок интеркома. Молот медленно открыл глаза и несколько секунд фокусировал мутный взгляд на дисплее. Но вместо ожидаемого Аркадия увидел хмурое, напряженное лицо Артема. Интерком продолжал надрываться, ему было совершенно все равно, насколько плохо его хозяину. Молот нажал кнопку связи только ради того, чтобы прекратить невыносимый звук, разрывающий и так больную голову.

– Мда, – раздался из динамика голос начальника СБ. – Ты другого времени не мог найти, чтобы помереть?

– Нет, – огрызнулся майор. – Говори чего нужно, судя по твоей роже, ничего хорошего не случилось.

– Ты прав, – отозвался Артем. – Мужик один из техников спятил.

– Ну, так заприте его в медблоке, пускай мозгоправы с ним возятся.

– Он уже заперся.

– Ну и хрен с ним, – массирую виски, отозвался майор. – Жрать захочет, выйдет.

– Он заперся в реакторной и говорит, что ему приказали взорвать тут все. Там с ним психологи беседы ведут, отвлекают. Но мне кажется, надолго их не хватит.

– Он реально может рвануть?

– Техники говорят, что да. Мозгоправы в этом уверены почти на девяносто процентов. Так что приходи в себя, собирай необходимых бойцов и готовь штурм. Думаю, минут двадцать у тебя есть.

– Ты что, башкой поехал? Такие операции за двадцать минут не делаются.

– А мне пофигу, делаются или нет. Через двадцать минут ни тебе, ни мне и вообще никому нахрен не нужен будет этот штурм, поскольку тысяча человек будет парить вместе с призраками в черноте космоса. Все, время пошло.

– А сами?

– Мои люди не компетентны в этом, они хорошие наемники, прекрасные солдаты, но не борцы с террористами. Ладно, время идет.

Артем был прав каждый должен заниматься своим делом. И борьба с подобными психами было делом Мечислава. С трудом поднявшись, Молот сделал несколько упражнений, пытаясь прийти хоть в какую-то норму. Как ни странно, это удалось. Через десять минут он уже инструктировал небольшую группу, стоящую возле лифта на самом нижнем уровне.

– Итак, один псих что-то делает с реактором. У нас есть минут пять, может семь. Двери заблокированы. Идеи?

Трое бойцов склонились над виртуальной схемой. Кот ткнул пальцем в вытяжку.

– Это единственный проход, если, конечно, двери не подрывать.

– Дверь нам подорвать не дадут. Там механизм защиты, который подорвет все к чертовой матери. И реактор, и нас. А этот воздуховод слишком узкий. У нас нет бойца, который туда бы пролез. Мы все слишком крупные, даже без снаряжения застрянем.

– Тогда я не знаю, – отозвался Кот.

– Есть человек, – задумчиво произнес Данила, служивший раньше в СОБРе. – Олег из суворовцев.

– Ты совсем башкой поехал? – поинтересовался Молот. – Он же ребенок, ему пятнадцать. Да признаю, стрелять за месяц кое-как его научили. В принципе, из винтовки с нормальной оптикой он нашего психа завалит, генераторная всего метров пятьдесят. Но он никогда не стрелял в людей, никогда не был в бою. Ты хочешь доверить ему жизнь тысячи людей?

– А все равно кому, – поддержал Данилу Кот. – Артем передал, что он активировал систему, у нас десять минут. На то, чтобы прорезать эту дверь, уйдет минимум двадцать. Так что решай, командир, часики тикают.

– Зови Олега.

Олега нашли буквально за несколько секунд. Персональные датчики, носящиеся на руке в виде браслета, позволяли делать это почти мгновенно. Еще через три минуты двое бойцов доставили парня к реактору.

– Ты все понял?

– Так точно, – отозвался немного ошеломленный Олег.

– Тогда успеха. У тебя еще четыре минуты. Если не успеешь…

– Не надо, товарищ майор, я все сделаю.

И парень, подтянувшись на руках, залез в жестяной короб, тянущийся внутри стены. Ему подали «Винторез» старенький, но надежный. Как раз с ним и можно было развернуться в узком воздуховоде. К тому же у него был еще один плюс, он бил короткими очередями.

Десять метров по металлическому коробу, потом вырезать решетку небольшим лазерным резаком, еще одним ноу-хау ковчега.

Все замерли, глядя на часы, висящие над дверью. До взрыва осталось три с половиной минуты.

– Если парень справится, – прошептал Кот, – у Ярослава даже полшанса не останется.

Молот только кивнул, его это очень сильно беспокоило. Подленький Ярик, поняв, что проиграл, был способен на все. Он не смотрел на часы, висящие над заблокированной дверью. Все его внимание было приковано к старым наручным командирским часам. Это все, что осталось ему от родителей, которых он никогда не знал. Часы были уникальные, сделанные в первой партии в 1965 году, под крышкой был выдавлен номер семь. Он не знал, кто был его отец или кому эти часы дарили, но они были ему дороги. И вот секундная стрелка прошла рубеж крайнего времени. Взрыва не было. Потом прошла минута и еще одна. На лицах стоящих рядом с ним людей было написано беспокойство и радость. Они еще не знали, удалась ли операция, но были рады, что взрыва нет.

– Взрыва не будет, – раздался в маленьком наушнике майора голос Артема. – Твой парень справился. Молоток мальчишка, с первой очереди разнес голову и за три секунды до взрыва отключил таймер. Правда, вам придется резать двери. Парень, когда вывалился из воздуховода, сломал ногу, и ему никак не открыть. Так что берите резак и вперед.