Таежная банда
- -
- 100%
- +
– Эй, мы не поняли, – почесал шапку Штопаный. – А мы че, с вами должны эту лямку тянуть?.. Эй, начальник, мы же на поезд не успеем. Он в три часа из Новосиба, а до этого славного города еще добраться надо!
– Заткнись, – огрызнулся Ковалев. – И Штопаный заткнулся. Ковалев исподлобья смотрел на свою команду. Навязали на его голову!
– Куда ехать? – спросил он.
– Дык мы это, – Сизый с блатной ухмылочкой развел руками, – отовсюду помаленьку. Мне в Пензу, Верблюду вон на Урал, Варану… Эй, Варан, тебе куда?
– В Сыктывкар, – проворчал Варан.
– В Сык… куда? – Верблюд развеселился. – Ладно, Варан, извиняй. В общем, ехать надо, старшой. Паровозный гудок зовет. Маманя дома убивается, из окна выглядывает… – Горбун театрально всхлипнул. – Отпускай, в общем, старшой, что мы, ногами до станции не дойдем?
– Хавку закрой, – проворчал старший сержант. – Не положено. Мне вас до станции проводить надо – и убедиться, что вы на поезд сядете.
– А что, не сядем, что ли? – вскричал Верблюд. – Да на хрена нам тут оставаться, в этой вашей дыре? Валить нам отсюда надо, забыть вашу кичу, как страшный сон! Старшой, в натуре, будь человеком, отпусти! Зуб даю, на поезд тихо сядем, и поминай как звали…
– Верблюд, хлебало завали, – вдруг сказал Варан. Захлопал глазами, окруженными сеткой угрей, Верблюд. – Слушай, начальник, давай рассуждать, – внятно и как-то вкрадчиво заговорил Варан. – Сам посуди, автобус починить невозможно. Мастеровые не разгонятся. В колонии их нет, будут связываться с Болотнинском, а там мастера, понятно, тоже из штанов не выпрыгнут. В общем, это до вечера, а то и до ночи. Тебе охота с нами тут валандаться? Пешком обратно в колонию? Тупо же, мы уже вольные. А завтра опять на амнистию?
«Два раза не расстреливают», – подумал Егор.
– Обещаем, дойдем без приключений, – настаивал Варан. – Я прослежу за этой гвардией. Лично мне, старшой, приключений не надо. Обещаю, все будет в норме – купим билеты, свалим из вашего района.
– Честное пионерское, в натуре… – пискнул Верблюд и, получив от Варана по шапке, икнул.
Ковалев колебался, кусал губы. Куковать до ночи с этой публикой – действительно не в радость. Варан где-то прав – уже не сидельцы, публика вольная, взрослая и самостоятельная.
– Хорошо, Бугров, под твою ответственность, – процедил сквозь зубы Ковалев. – И чтобы у меня без фокусов. А то обратно все вернетесь и лично каждого на толчке сгною… Все, валите. До станции километров восемь, чтобы через час были там.
– Заметано, старшой! – возбудился Штопаный. – Братва, выходи на дорогу строиться, ать-два!
– Чао, старшой! – засмеялся Верблюд. – До новых встреч, как говорится.
– Ты что, идиот? – накинулся на него Сизый.
Глава вторая
Колонна растянулась. Зэки волоклись, посвистывая. Верблюд залихватски затянул: «Дорога дальняя, тюрьма центральная!» Поддержал Штопаный: «И смерть коварная мальчишку ждет!» Видно, ностальгия разыгралась, обратно потянуло. Но пение смолкло – ведь такие перспективы впереди! Вдоль дороги по-прежнему тянулись леса, но уже не такие густые, появлялись сосны, чаща проредилась. Топорщились кусты шиповника и боярышника, усыпанные россыпями оранжевых ягод. За все время не встретили ни одного человека, ни одной машины. Варан двигался первым – шагал размашисто, целеустремленно, вывернув, по обыкновению, голову. Бармалей семенил за ним. Смешно подпрыгивал искалеченный Верблюд – но уродство не мешало двигаться резво, да еще и балагурить. Егор отстал, шел в арьергарде. Пару раз возникла мысль: сбегать за кустики, там перекурить – и окончательно отстать. Не нравилась эта компания, подобная публика еще в лагере смертельно надоела. Не их это – воля. Сидеть им надо, пока гробовой крышкой не прихлопнет. Нормальным людям будет проще жить, и система лагерей без работы не останется.
Обернулся Сизый, приотстал, подмигнул как-то иезуитски.
– Что отстаешь, Бурлак? Опасаешься чего? Да не боись, мы тебя не обидим, ты нормальный мужик, не вредный, привыкли уж к тебе. Хоть ты и мент, мать твою…
– Бывший мент, Сизый, – буркнул Егор. – Забыл уж, что такое – быть ментом.
Сизый засмеялся, скривив физиономию.
– Вот и не вспоминай, Бурлак. А то ведь, ей-богу, осерчаем – намнем бока всем кагалом. Думаешь, не намнем?
Егор пожал плечами. Может, и так. Но пока мять бока будут, пару скул он точно свернет.
– Да ладно, шучу, – захохотал Сизый. – Что ты так напрягся?
Сизый засеменил за своими – с ними было интереснее. Егор облегченно выдохнул, попытался отвлечься. Лес был тих, источал запах прелой хвои. Далеко в чаще стучал дятел, и этот стук отдавался в ушах, как метроном, отмеряющий последние минуты старой жизни. Солнце поднялось, пробилось сквозь сосновые кроны, и лес перестал казаться мрачным – стал обычным. Где-то щебетала птаха, в траве стрекотали кузнечики, и пахло так, как пахнет только в августе в сибирском лесу – нагретой смолой, сухой хвоей, чуть-чуть прелым листом.
Зэки заволновались – по курсу показалась деревня. Дорога повернула, пошла вниз. За беспорядочно растущими осинами угадывались крыши. Деревушка раскинулась в долине. Единственная улица, два ряда изб. Зэки прибавили шагу. Верблюд вырвался в лидеры, смешно шагал, подпрыгивая, – и с каждым шагом казалось, что сейчас взлетит.
– Пацаны, вот и водка! – ликовал Штопаный. – Че, у них в деревне магазина нет? А нет – у бабок самогон всегда найдется!
Егор насторожился – возбуждение было явно нездоровое. Об обещании, данном Ковалеву, уже никто не помнил. А Варан эту публику не остановит, он им не начальство. Егор сбавил скорость – дистанция увеличилась. Но ноги сами несли с горки. Навстречу с натугой ползла в гору груженная какими-то мешками полуторка. Машина разваливалась буквально на глазах, болтались трухлявые борта. Водитель был из той же категории – пожилой, морщинистый. Машина пропылила мимо, оставив после себя нещадную вонь сгоревшего бензина.
– Пацаны, а бабы в деревне такие же? – вслух задумался Верблюд.
Остальные развеселились. Даже Варан ухмыльнулся и покачал головой.
В деревню входили через три минуты. «Новые Луки» – гласил старый указатель на въезде. Въезд – было понятием относительным. Дорога состояла из сплошных колдобин и разливов застывшей грязи. Проехать тут могла разве что полуторка, которую не жалко. Шли по дощатому тротуару, таращились по сторонам. Блестели на солнце подсолнухи за оградой – еще желтые. Деревушка была не из тех, что показывают иностранцам. Избы просели в землю, крыши покосились. Штопаный отломал ветку малины за оградой, шел и причмокивал. Видок у компании был, конечно, живописный. Ладно не в тюремных робах. Шарахнулась женщина, идущая навстречу, – свернула в подвернувшийся переулок. Верблюд молодецки засвистел, сунув в рот два пальца. Егор опять приотстал. Становилось ясно как дважды два: добром эта прогулка не кончится.
Избушка сельсовета выглядела опрятнее – во всяком случае, лучше, чем обнесенная забором доживающая свой век церквушка. У сельсовета не было ни души. Сравнительно людно было у магазина, возникшего за поворотом. Две женщины болтали у колодца на другой стороне дороги. Как-то приутихли, исподлобья наблюдали. Мужик ковырялся в моторе первой модели «Москвича».
– Магазин! – возликовал Штопаный. – Братва, айда за водкой!
Рванули все, кроме Варана, даже Бармалей. Зов природы, куда уж деться? Варан сделал досадливую мину, посмотрел на наручные часы с потертым ремешком, поколебался и тоже двинулся к магазину. Из сельмага уже доносились радостные крики. Дорвались! Сколько лет ждали этого момента! Егор привстал в нерешительности. Высунулся мужик из-под капота «Москвича», с опаской уставился на открытую дверь магазина, потом на Егора. Егор, не сворачивая, зашагал дальше. Все, хватит, подальше отсюда! К черту Варана, к черту зэков, это не его разборки! Добраться до станции, купить билет, убраться отсюда к чертовой матери! Затихали крики за спиной, он не оглядывался. Пусть выпьют парни, быстрее попадутся и поедут обратно… Через несколько минут он вышел за пределы деревни, миновал последний плетень…
А в магазине творилось форменное безобразие. Верблюд ворвался первым, за ним Штопаный. Зрелище незабываемое – два урода из страшной сказки. Глаза горели, слюна сочилась с губ. Украдкой перекрестилась сморщенная старуха, бочком выбралась из магазина. Ей не стали препятствовать. Обомлела продавщица – плотная, изрядно за тридцать. Съежилась, облизнула губы.
– Наше с кисточкой, – объявил Верблюд. Посмотрел по сторонам, тоже облизнулся.
Вошли Бармалей и Сизый, в маленьком помещении сразу стало тесно. Большого изобилия здесь не было, но оно им надо? Варан не заходил, стоял на крыльце, настороженно косил взглядом по сторонам.
– Здравствуйте, – промямлила торговая работница. – Что хотите?
– Она еще спрашивает! – вскричал Штопаный.
Горбун прыжком оседлал прилавок и застыл со скалящейся мордой над оробевшей женщиной.
– А ты еще не поняла, родная? – Верблюд заржал. – Мечи, что есть, да поживее! Колбаски там, хлеба, сыра, консервы… А главное… что? – Верблюд хитро сощурился – и создалось ощущение, что он собрался впиться в женщину своими перекошенными губами.
– Да я поняла, я все поняла… – Женщина бросилась к стеллажам, стала собирать продукты. Складывала в сетку, которую запасливый Штопаный бросил на прилавок. Сгребла со стеллажей три оставшиеся бутылки водки, стала их запихивать в авоську. Зэки висели над душой, скабрезно щерились.
– Еще, душа моя, – вкрадчиво сказал Сизый.
– Простите, товарищи, водки больше нет, надо ждать следующего завоза…
– Сизый, да хватит, – неуверенно заметил Бармалей. – Нам еще до поезда добраться надо…
– Ладно, уговорил, – Сизый смахнул тыльной стороной ладони нависшую под носом соплю. – Пошли, пацаны.
– А как же рассчитаться? – робко пискнула продавщица.
– Ты что, дура?! – взревел Верблюд, делая совсем страшное лицо. – Мы в коммунизме живем, какие на хрен деньги? Все общее, все советское! Может, правильный вопрос задашь, родная? – Верблюд алчно потянулся к помертвевшему женскому лицу.
– Что-то еще хотите? – обреченно вымолвила продавщица.
– Хотим! – обрадовался урка. – Тебя!
Видно, имелся у этой бабенки горький опыт. Резко отшатнулась, бросилась в подсобку за прилавком, распахнула дверь и влетела внутрь. Клацнул засов, словно затвор карабина.
– Вот же сука! – ахнул Верблюд, перебросил ноги за прилавок и помчался к двери, сшибая по пути товары и коробки. Он рванул дверь. – Закрылась, тварь!
Дверь была прочная, а вот ручка – не очень. Дернул еще раз, ручка осталась в руке, а сам повалился горбом на край прилавка. Зашатались, повалились стеклянные сосуды для продажи соков – один уцелел, другой вдребезги разбился, осколки разлетелись по магазину. Товарищи ржали, Верблюд матерно выражался, кривился от боли.
– Верблюд, бросай это дело! – гоготал Штопаный. – Не последняя баба, в натуре говорю! Ты ее харю видел?
– Подумаешь, харя, – бормотал оконфузившийся Верблюд, присоединяясь к коллективу. – Баба – она и в Африке баба. Подушкой харю закрыл – и все дела…
Товарищи уже отхлебывали из горлышка, пустили бутылку по кругу. Какое бескультурье! Горбун схватил со стола стакан, вскрыл полную бутылку, налил до краев, вылакал одним махом. Шумно выдохнул – отпустило. Целую вечность ждал этого момента. Порозовела страшноватая физиономия, блаженная улыбка расползлась до ушей. Остальные тоже не медлили, дружно вливали в себя горькую. Бармалей прихватил банку с соленьями, вскрыл консервным ножом. Хлебнули еще раз – блаженная нега поползла по членам. В деревне было как-то тихо. Продавщица, видимо, выскользнула через черный ход, где теперь ее искать?
– Балдеж, пацаны… – пролепетал Штопаный, обводя подельников мутным взором. – Слышь, братва, валить отсюда надо, пока мусора не прочухали…
– Успеем, – отмахнулся Верблюд. – Еще по одной, забираем остатки водки, хавку – и в путь…
Варан не участвовал в пиршестве, поначалу маячил на крыльце, потом зашел внутрь, обозрел разгромленный магазин. Досада отразилась на его лице, дескать, начинается. Он колебался, посмотрел на часы, потом на Бармалея – как на потерянного бойца. Бармалей сыто икал, сидя на полу, но пытался продавить в горло здоровенный огурец.
– Варан, бухни! – призвал Верблюд. – Что ты как не родной? За свободу, за новую жизнь, в натуре! Посидим еще минутку – и пойдем на станцию…
Натворили уже столько, что вопрос со станцией становился спорным. Даже если пойдут – напорются на милицейскую засаду. Вот же идиоты… Прав был Павел Ильич Максимов… Помявшись, он вошел в магазин, наполнил стакан наполовину, выпил. Хватит – поставил стакан. Зэков уже несло, алкоголь дурманил последние мозги, о будущем не думалось.
– А как же бабы? – спохватился Верблюд. – Мы чего сюда пить пришли?
В голове уже было шаром покати, работали только инстинкты. Но ноги пока держали. Верблюд выбежал на крыльцо, стал озираться. Видно, не до всех еще дошло, что в сельмаге что-то происходит. Из-за ограды, увенчанной перевернутыми горшками, на другой стороне дороги высовывались озабоченные лица сельчан. Появилась женщина – молодая, дородная, с крепкими бедрами, с цветастым платком на плечах. Через шею было перекинуто тяжелое коромысло с пустыми ведрами. Крестьянка направлялась к колодцу, расположенному напротив сельмага. Глаза Верблюда округлились – ничего себе улов! Такая шмара – и пропадает? Он кубарем скатился с крыльца, побежал наперерез крестьянке, качаясь, как маятник. Штопаный не отставал, тоже хотел любви. Сельчанка почувствовала неладное краем глаза, встала как вкопанная. Два урода с горящими глазами неслись на нее. Те еще герои-любовники! Она испуганно вскрикнула, резко развернулась – платок упал с плеч. Пустые ведра покатились по земле. Штопаному пришлось присесть – коромысло просвистело над головой, едва не обеспечив еще одной заплаткой на лице. Верблюд проворно отпрыгнул, и коромысло просвистело в стороне. В следующее мгновение он уже навис над барышней и алчно облизывался. Молодуха перепугалась, попятилась. Коромысло по-прежнему лежало на плечах.
– Девушка, давайте познакомимся, – гнусаво проблеял Верблюд. – Пойдем, солнышко, с нами, здесь недалеко, тебе понравится. Познакомим с интересными людьми… Или я в масштабах ваших недостаточно красив? – Певец из Верблюда был, конечно, аховый.
– Ага, Верблюд, ты малость того, – согласился Штопаный. – Страшила, в общем.
– На себя посмотри, – огрызнулся Верблюд. – Зато душа у меня знаешь какая?
– Отвяжитесь! – закричала крестьянка. – Чего пристали?! Я мужа позову!
Зэки дружно засмеялись – надо же, испугала. Тормоза отключились, они уже с трудом соображали. Жадные руки тянулись к женским прелестям.
– Прекратите, мрази, что пристали к женщине! – раздался вдруг крик. Из-за угла сельмага выскочил пожилой мужик с двустволкой. Фуфайка была расстегнута, лицо одутловатое – то ли со сна, то ли с похмелья. Он выставил свою берданку, целился, медленно подходил.
– А ну пошли отсюда на хрен, твари блатные! Убью! – Голос пожилого человека срывался от волнения. Видимо, сторож сельмага – выполнил свою ночную работу, уснул в обнимку с берданкой. Шум разбудил или сбежавшая продавщица навела.
– Мужик, ты охренел? – вскричал Верблюд. – Ты чего творишь, недоделанный? Хорошо же вы встречаете гостей вашей славной деревни!
– Дядя Ваня, покажите им! – вскричала молодуха, резко разворачиваясь. И на этот раз коромысло все же огрело Штопаного по башке! Он оступился, повалился в грязь, завыл. Внимание сторожа отвлеклось, стрельнул глазами. В этот момент Верблюд и бросился на него быстрее молнии! Вырвал с гоготом берданку, ударил старика прикладом в живот. Тот согнулся от боли, обхватил живот. Завизжала женщина, скинула с плеч коромысло, бросилась наутек. Ругнулся горбун, вскинул в сердцах двустволку. Но мишень раздваивалась, плясала перед глазами. Алкоголь – не лучший помощник при стрельбе на меткость. Еще раз выругавшись, он ударил старика кулаком в челюсть. Тот пошатнулся, но устоял, продолжал держаться за живот. Поднимался из грязи Штопаный с обиженным лицом. Верблюд переломил стволы – два патрона были на месте.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.