Оценщик. Защитник феи

Сообщение с геотегом пришло как раз, когда садился на мотоцикл. Так что сразу закрепил телефон на приборной панели, составил маршрут и рванул с места. Путь не то чтобы близкий, но и не гоблинские болота на дальних окраинах Женевы, так что доеду минут за двадцать. Надеюсь, за это время сидящая в картине энергетическая сущность не угробит новых владельцев.

Чувствуя внутреннюю правоту, я разогнался почти до максимума. Через улицы, на которых разместились основные развлекательные центры Серой Женевы, решил не ехать, несмотря на то что так было бы ближе. Проще сделать крюк по более тихим дорогам, но там не придется продираться сквозь ошалевших от вседозволенности туристов. В итоге такая стратегия позволила приехать на пять минут раньше ожидаемого.

Как и большинство относительно богатых жителей Женевы, мои новые заказчики обосновались в небольшом трехэтажном особняке практически на границе Серого города с Белой Женевой. В этом месте в основном обитали выходцы из скандинавских стран. Так что, если осмотреться, то с противоположной стороны от сверкающего огнями Сити можно увидеть менее освещенный, но все равно кажущийся огромной свечой на фоне темного пространства Черного города человейник Один. Впрочем, рассматривать эти самые окрестности мне было некогда, потому что от особняка, перед которым я остановился, едва ощутимо веяло энергией разрушения. Там точно произошло что-то нехорошее.

Можно было бы сразу вызвать жандармерию, но для начала не мешает разобраться самому, потому что если уж взялся за дело, то в силу вступает правило конфиденциальности. И тут дело не в благородстве или профессиональной этике, а в простейшей заботе о собственной репутации. Так что звонок в жандармерию пока отложим, но что-то мне подсказывало, что отсрочка эта будет очень недолгой.

Я подошел к двери и без особой надежды нажал на звонок. То ли фантазия, то ли интуиция навевала мрачные мысли о том, что, вполне возможно, в доме вообще не осталось живых. Поэтому немного удивился, когда щелкнули несколько замков и дверь открылась.

– Мистер Петров, – без малейшего сомнения в том, кто именно явился на порог его дома, заявил одетый в костюм мужчина.

Дорогая и стильная одежда выглядела неважно. Причем висящий словно на вешалке, сильно ослабленный галстук, расстегнутые пуговицы рубашки и помятый в пятнах костюм меня не удивили. Напрягало то, что мужчина, казавшийся во время телефонного разговора на грани истерики, теперь выглядел не то чтобы спокойным, а каким-то отрешенным. Я не успел ничего сказать, как хозяин дома отступил вглубь коридора, делая приглашающий жест:

– Проходите, мистер Петров. Картина находится в моем кабинете.

Опять же этот отрешенный тон вызвал нехорошее шевеление моей битой жизнью интуиции, но явных причин для тревоги вроде не было. Я не чувствовал от этого человека направленного на меня выброса энергии разрушения, и не похоже, что он находился под чужим контролем. Была у меня возможность наблюдать за людьми, которыми управляли энергетические сущности. Такое ни с чем не спутаешь.

И все же моя заминка была слишком явной, поэтому заказчик как-то печально улыбнулся и, оставив дверь открытой, пошел по коридору, явно приглашая следовать за ним. Осторожность точно не помешает, поэтому я чуть прикрыл за собой входную дверь, но захлопывать ее не стал.

Место, в котором проживали новые заказчики, особо мрачным не выглядело. Они явно здесь не так давно и после заселения проводили внутреннюю реконструкцию. По женевским законам, ремонтировать и тем более кардинально менять фасад зданий, если в том нет особой необходимости, запрещено. Зато внутри можно было творить все что угодно. Внутренний интерьер в модернистском стиле с его четкими линиями, простой цветовой гаммой и использованием вместо дерева деталей из стекла, металла и пластика, контрастировал с вычурной классикой фасада. Именно благодаря интерьеру я немного успокоился, несмотря на то что эманации энергии разрушения все еще будоражили.

Мужчина привел меня в кабинет, который тоже был далек от классического дизайна, тем удивительнее смотрелась в этом оформлении картина позапрошлого века в классической оправе. Полотно я узнал сразу.

Вот и нашлась пропажа! На стене висело произведение Ильи Репина «Иуда». Об этой картине ходят пусть и не подтвержденные жандармскими протоколами и заключениями оценщиков, но очень мрачные слухи. Оно и понятно, сущность внутри имела сложнейшую структуру из смеси энергий творения и разрушения. Там все так намешано, что уловить основной посыл было трудно. Как бы мне ни хотелось разобраться с этой сущностью, но отвлекала еще одна странность в поведении заказчика. Несмотря на его прежнюю настороженность к купленному полотну, он без колебаний уселся в кресло за столом, тем самым повернувшись к картине спиной.

– Благодарю, что так быстро приехали, мистер Петров. Вот ваш гонорар. – Мужчина достал из выдвижного ящика рабочего стола пачку франков и небрежно, даже с каким-то отвращением перебросил деньги мне. Причем его негативные эмоции явно были направлены именно на деньги, а не на того, кому они предназначены. – Здесь больше, чем я обещал, но это уже не имеет значения. Деньги – зло, особенно эти. Ведь нет никакого оправдания тому, что мы с женой сотворили ради них.

– Уважаемый, я не исповедник, а оценщик, и уже успел понять, с чем мы имеем дело. Давайте не будем тратить время на лишние разговоры, а просто выйдем из дома, и я тут же вызову подмогу.

– Нет, господин Петров, вам все же придется меня выслушать, – возразил мой странный клиент и достал из того же ящика револьвер.

Вот же везет мне на психованных и при этом вооруженных заказчиков. Пока он просто положил револьвер на столешницу, даже не направляя на меня ствол, но перестраховаться все же стоило. Раньше я схватился бы за щитовик, закрываясь энергетическим полем. Сейчас же достаточно лишь прикоснуться к висевшей на поясе палочке, чтобы незаметно для собеседника сотворить между нами невидимый мобильный щит.

– И все же я настоятельно рекомендовал бы…

«Слушай!» – прошелестел хриплый шепот прямо в моей голове, заставив оборвать успокаивающую речь.

Честно говоря, даже при моем понимании сути происходящего, по спине пробежали мурашки, а волосы на голове зашевелились. Несмотря на интерьер в позитивно-светлых тонах, атмосфера в кабинете сгустилась. Даже показалось, что мужик на картине зашевелился. Репин создал образ Иуды, словно проявившегося из цветовой полутьмы невнятного хаоса широких мазков. Одновременно затравленный и колючий взгляд вызывал неоднозначные чувства.

А может, действительно выслушать страдальца? Выговорится и станет более покладистым, тогда и уведу его из дома. А еще не мешало бы найти его жену, хотя по разлитой по дому энергии разрушения у меня возникали нехорошие предчувствия насчет ее судьбы.

– Когда-то я работал на отца моей супруги, – не дожидаясь моего согласия, продолжил клиент. – Это был добрейшей души человек. Богатый меценат и благотворитель. Он организовал огромный фонд помощи тяжело больным детям. Жаль, прожил недолго, а мы оказались слишком слабыми и недостойными наследниками. Сначала растратили все, что он завещал жене, а затем залезли в благотворительный фонд. Супруга постоянно убеждала меня, что мы поступаем правильно, ведь это деньги ее отца, и только ей решать, кому они нужнее. А я не возражал и… – Внезапно мужчина замолчал и перевел взгляд с меня куда-то направо и вниз. Словно увидел кого-то невидимого мне и имеющего значительно меньший рост. – Да-да, девочка, я уже закончил и сейчас поступлю правильно.

Увы, меня подвел наработанный на тренировках с Порывом рефлекс. Вместо того, чтобы телекинетическим конструктом обезоружить находящегося явно не в себе клиента, я сначала усилил мобильный щит, а в это время он быстро приставил пистолет виску и выстрелил.

– Да чтоб тебя! – выругался я, растерянно глядя на обвисшего в кресле мужика без половины черепа. Затем перевел взгляд на картину и сокрушенно покачал головой.

Меня всегда тянуло к изучению энергетических сущностей, но приближаться к Иуде что-то не хотелось. Вместо этого я достал телефон и активировал находящийся в особом списке контакт.

– Привет, Назар. Что там у тебя? – быстро отозвался в телефоне знакомый голос.

– Привет, Жюль, – искренне обрадовался я тому, что сегодня дежурит младший инспектор Шеро, а не его сменщик Франс Дави. В таком случае лучше было бы сразу звонить Иванычу.

– У меня почти стандарт. Вредоносная сущность. Один труп. Самоубийца. Сейчас поищу, но, скорее всего, найду второе тело. В общем, работаем как обычно.

– А шефу ты, конечно же, не звонил? – задал жандарм явно риторический вопрос.

– Ты тоже можешь не звонить. У него наверняка стоит маячок на запросы. Если не будет слишком занят, сам поинтересуется.

Я снова посмотрел на картину и…

Да ну нафиг! Илью Ефимовича явно терзали непростые чувства, когда он создавал этот очень непростой образ. Так, что напитал его своими эмоциями и энергией творения по самое не могу – вон что зародилось в итоге. Поэтому вместо азарта исследователя во мне возобладало сильное желание сразу свалить на улицу и уже там дождаться жандармов. Но для очистки совести все же решил поискать жену заказчика. Может, она еще жива и нуждается в помощи.

Оба этих намерения пришлось отложить, ведь как только я развернулся к двери в коридор, то тут же настороженно и, что греха таить, испуганно замер. Путь к выходу преграждал непонятно откуда взявшийся мальчик лет семи. Но хуже всего было то, что этого пацана я знал, причем очень хорошо.

– Привет, Назарка, – полузабытым голосом произнес ребенок, глядя на меня снизу вверх.

– Привет, Юрка, – буквально вырвалось из меня, хотя общаться с призраками прошлого – не очень-то здоровая затея.

– Ну и как тебе спится по ночам после того, что ты сделал? – Детский голосок звенел у меня в ушах, поднимая из глубин подсознания то, что я прятал там большую часть своей жизни. – Ты ведь мог меня спасти. Мог и не захотел. Так ведь, Назарка?!

Лицо ребенка потемнело, глаза превратились в антрацит.

Скорее всего, мог. Тогда Матюха – вечный баламут и заводила – предложил исследовать чердак давно заброшенной хозпристройки. Я понимал, что затея опасная, но детский азарт и нежелание прослыть трусом толкнули меня пойти с ними. Недолгие сомнения все же сыграли свою роль, и на чердак я забрался последним. Поэтому стал единственным зрителем, а не участником событий, когда обвалился громадный кусок истлевшего перекрытия. Матюха и Степка обошлись переломами, а вот Юрка свернул себе шею.

Да, идея была не моя, но ведь я мог остановить пацанов. А если учитывать, что из всей компании я единственный не пострадал, чувство вины все еще тлело во мне.

Призрак одноклассника сверлил меня взглядом, постепенно наливаясь чернотой.

– Ты сейчас радуешься жизни, Назарка, а меня давно нет. Это неправильно! Ты должен поступить правильно!

– С хрена ли? – спросил я даже не у навеянного энергетической сущностью морока, а у нее самой, чуть повернув голову к картине.

Юрки давно нет, а в призраков я не верю. И все же нужно отдать должное, сильна зараза! Впрочем, чему удивляться. Даже учитывая мое понимание сути происходящего, что дает пусть не абсолютную, но довольно серьезную защиту от влияния сущностей, моя рука все равно непроизвольно дернулась к спрятанному в специальной кобуре за спиной мини-револьверу. Я ношу его на всякий случай. Мало ли как будет обстоять дело с энергетическим запасом. А заряженный рунными пулями револьвер – это веский довод при любых раскладах.

– Ты должен поступить правильно! – взвыл призрак, совсем уж растеряв человеческий облик и превращаясь в какого-то монстра из ужастиков. Причем из тех, которые я видел в прошлом.

Опытом и тем более фантазией даже высокоразвитые энергетические сущности обладать не могут. По большому счету, это некий магический аналог искусственного интеллекта.

Я окончательно повернулся спиной к призраку и лицом к картине, достав из чехла волшебную палочку. Маскирующую защиту Шипа мы с Бисквитом так и не сняли даже после турнира, поэтому сидящая внутри сущность привычно не отсвечивала. Но сейчас я позволил обитателю магического девайса проявить себя во всей красе. Мощи и пресловутой дури у него было куда больше, чем у коллеги из картины.

Что творилось за спиной, мне не было видно, но уверен, что призрак Юрки тут же растаял. По ощущениям, сидящая в картине сущность сжалось в комок, полностью уйдя в глухую защиту. Несмотря на всю свою имитационную суть, энергетическое существо все же способно испытывать страх развоплощения.

Недавний случай показал, что Шип, входя в контакт с другой, более слабой сущностью, способен поглощать чужую энергию, тем самым разрушая сложную структуру. Тогда я его одернул, и не потому, что мы имели дело с чем-то позитивным, просто мне претит уничтожение чего-то столь уникального.

Обезопасить других разумных от влияния данной, явно вредоносной сущности, конечно же, нужно, но этим займутся специалисты-гоблины. Разрушать то, что сотворил кто-то другой, я попросту не имею права. В смысле морального права – законы Женевы по данному поводу ничего не говорят.

Убедившись, что сущность ведет себя спокойно, я быстро обошел комнаты особняка и в ванной возле спальни обнаружил вскрывшую себе вены женщину. На всякий случай проверил пульс, хотя и так было понятно, что при всей живучести магов и способностях местных целителей, спасти ее не удастся.

Когда вышел на улицу, как раз подкатили два фургона жандармерии и патрульная легковушка. Из одного фургона вышли спецы-криминалисты, а вот из второго наружу выбрались гоблины в особых балахонах, делавших их похожими на джавов из «Звездных войн». Один из них сбросил капюшон, под которым обнаружилась вполне себе стандартная, так сказать, альтернативно-симпатичная жабообразная голова. Из открытой пасти полилась внятная речь на в общем:

– Приветствую тебя, проводник высшей.

– И вам мое почтение, фор Иоас.

– Сегодня как обычно? – закончив с реверансами, уточнил гоблин.

– Да, сущность сейчас ведет себя смирно. Шип ее изрядно напугал. Не думаю, что будут эксцессы.

При упоминании обитателя моей волшебной палочки гоблин даже изобразил легкий поклон. Несмотря на всю свою ненависть к ушастым, этот народ все же проявляет уважение и даже почтение к выдающимся творениям бывших хозяев. Я посмотрел вслед троице гоблинов, двинувшейся ко входу в здание, которое уже оцепили жандармы-хуманы. Ребята в балахонах являлись жрецами гоблинской Бездны, при этом уникальными специалистами по работе с опасными разумными и артефактами, способными влиять на чужое сознание. Для усиления своей защиты они пошли не путем развития ментальных блоков или использования защитных артефактов, а предпочли специальные тренинги и использование декоктов, подавляющих эмоциональную активность мозга. Такой подход оказался идеален для работы с энергетическими сущностями с их способностью проникать сквозь практически любую ментальную защиту.

По большому счету мне здесь делать больше нечего. Если Иваныч не появился и не позвонил мне, значит, можно со спокойной совестью отправиться домой. Возвращаться в квартал художников желания не было, поэтому решил сегодня лечь спать пораньше. Лишь на всякий случай подстраховал троицу гоблинов, вскоре вынесших наружу защитный бокс с картиной.

Тик-так сонно встретил меня в гостиной, скорее всего, просто в силу привычки, а не потому, что хотел общения. Он у меня убежденный жаворонок и спать ложился практически сразу после заката. Если, конечно, в доме не происходило что-нибудь, будоражащее любопытство или тревогу этого эмоционального существа. Невнятно пискнув что-то приветственное, мышоур тут же отправился досыпать в свою конурку в нижней секции барной стойки.

Я тоже решил не затягивать. Почитал на сон грядущий кое-что из жизнеописания и анализа творчества Репина и, к своему удивлению, несмотря на все перипетии этого непростого вечера, уснул сном праведника. Имелось, конечно, опасение заполучить ночной кошмар, связанный с воспоминаниями о гибели Юрки, но, похоже, совесть у меня оказалась чище, чем я сам того боялся.