Как помочь голодному оборотню

Кэсси уже выдохнула от облегчения, но тут заметила его.

Участок на полу между арками, ведущими на кухню и в гостиную, который был темнее, чем обычно.

И тут она поняла.

Это был люк, ведущий в подвал.

Люк, который она закрыла, прежде чем пойти спать.

Но теперь он был открыт, и проход вниз зиял, как пасть изголодавшегося зверя, в которую вот-вот угодит долгожданная добыча.

Вот черт.

В голове начала складываться последовательность действий: если он в подвале, наверное, она успеет добраться до двери. А может, даже добежит до велосипеда и доедет туда, где есть связь.

Только вот чтобы это сделать, нужно было обойти вход в подвал.

А этого она боялась.

Боялась настолько сильно, что ей пришлось буквально заставить себя поставить ногу на первую ступеньку.

А другую ногу заставить следовать ее примеру.

И хотя после этого процесс пошел гораздо быстрее, ей потребовалось целых пять минут, чтобы наконец спуститься на первый этаж. И еще пять, чтобы начать обходить вход в подвал. И все это время она обливалась холодным потом и дрожала от ужаса. Даже ее железная хватка на вешалке для шляп начала ослабевать.

Еще немного, и она бы выпала у нее из рук.

В этот момент незваный гость бросится наверх.

А она будет совершенно безоружна.

«Беги», – приказала она себе. И как это было заманчиво. Дверь совсем рядом, он где-то в подвале. Попытаться стоит. Можно даже попробовать закрыть люк в подвал и придвинуть на него комод.

Но до того как она успела воплотить эту задумку в жизнь, она бросила испуганный взгляд вниз, и…

Ну конечно. Как же она сразу об этом не подумала.

В ее дом залез не маньяк со здоровенным топором и даже не вор.

О нет. Нет, нет, нет, нет, нет.

Это был Сет Брубейкер.

Сет, мать его, Брубейкер каким-то неведомым образом умудрился проникнуть к ней в дом посреди ночи, зачем-то забрался в ее чертов подвал и как ни в чем не бывало копался в ее вещах. Как будто так и должно быть. Только, разумеется, так быть не должно. Кэсси буквально не могла поверить своим глазам и даже начала спускаться в подвал, чтобы убедиться, что это не обман зрения.

Не то чтобы это как-то ей помогло, потому что теперь она видела, что это он, так четко, будто кто-то против ее воли приставил к ее лицу подзорную трубу. И теперь она не могла отрицать не только его присутствие в доме, но и другой очевидный факт.

Сету было плохо.

Очень плохо, потому что его лоб покрылся испариной.

Хотя нет. Это была не испарина. Он был мокрый от пота с головы до ног. Кэсси видела, как капли стекали по его шее и блестели между его носом и верхней губой. Но самым странным было то, что потом были покрыты даже тыльные стороны его ладоней, хотя Кэсси была совершенно уверена, что тыльные стороны ладоней потеть не могут.

Во всяком случае, у нее. Но сформулировать это в какую-то членораздельную мысль она не могла, потому что одним потом все не ограничивалось.

Он был очень бледным.

Не просто бледным, а пепельно-серым. Бледным как смерть… как там еще говорят, когда кому-то плохо?

«Он как будто из черно-белого кино вышел», – подумала Кэсси и ужаснулась тому, как хорошо подходило это описание.

Но еще сильнее ее ужаснула его левая нога. Она без конца билась в судороге, словно кто-то запускал в ней петарды. Эти судороги буквально на глазах перекинулись и на другие части его тела. Когда начала трястись его правая нога, Кэсси показалось, что Сету очень нужно в туалет – нужно настолько сильно, что Кэсси даже была готова позволить ему воспользоваться ее уборной.

К счастью, она еще не растеряла остатки здравого смысла и не стала ничего ему предлагать. Во-первых, ему определенно не надо было в туалет, а во-вторых, он вломился к ней в дом посреди ночи и творил тут черт знает что. По-хорошему нужно огреть его по голове вешалкой для шляп, а не вежливо приглашать в уборную.

Особенно после того, как он заметил ее у входа в подвал и дернулся, как будто совсем не ожидал увидеть. Но самое интересное, что, увидев ее, он выпалил:

– Клянусь, я не ищу ничего запрещенного.

И это вместо того, чтобы извиниться или объяснить, какого черта он вломился к ней в дом, или хотя бы выслушать поток справедливых обвинений и только потом начать оправдываться.

Разумеется, Кэсси решила, что он, сам того не желая, себя выдал.

– А по мне, так ты только что признался, что именно за чем-то запрещенным сюда и пришел, – сказала она.

Но, как ни странно, Сета это нисколько не задело. Он раздраженно кивнул и нетерпеливо махнул рукой, словно у него не было времени на глупые разговоры.

– Нет, я же сказал, это не так. Чем ты слушала?

То есть сейчас он откроет огонь из всех орудий.

– Я тебя слушала, только вот ты вломился в мой дом посреди ночи, напугал меня до полусмерти, заставил спуститься сюда с вешалкой для шляп наперевес, а теперь с какого-то перепуга разговариваешь со мной сквозь стиснутые зубы, – сказала она. – Впрочем, разбираться в твоих мотивах у меня нет никакого желания.

Кэсси очень собой гордилась, и не только потому, что смогла перечислить все абсурдные проблемы, с которыми столкнулась по его милости, но и потому, что сделала это спокойно. Внешне она казалась совершенно невозмутимой.

Хотя внутри у нее разгорался самый настоящий пожар.

И было просто чудом, что она не выплеснула на него всю свою ярость.

Или не стукнула его вешалкой для шляп, которую все еще сжимала в руках.

Но, похоже, ему было на это плевать.

– Начнем с того, что я не разговариваю с тобой сквозь стиснутые зубы, – сказал он. – Я просто изо всех сил сжимаю челюсти.

Как будто самым возмутительным во всей этой ситуации было именно это.

– И как это улучшит твое положение?

– Да не пытаюсь я улучшить свое положение. Я пытаюсь объяснить тебе, зачем пришел, так, чтобы это не звучало как полный бред. Слушай, мне нужно лекарство, и как только я его найду, клянусь, я сразу уйду.

– Ну полный же бред. У меня такое впечатление, что «лекарство» – это эвфемизм для чего-то странного, незаконного или очень страшного.

– В жизни не поверю, что ты думаешь, что твоя бабушка торговала чем-то таким.

– Пять секунд назад у меня этого и в мыслях не было. А вот теперь я начинаю потихоньку сомневаться.

Он снова раздраженно выдохнул.

Только в этот раз как-то резко.

Отчаянно.

И это очень ей не понравилось.

В особенности потому, что когда он заговорил, то нотки отчаяния прорезались и в его голосе.

– Кэсси, ей было восемьдесят семь лет, и она любила смотреть телешоу, в которых рукодельницы делают макраме для собак, хотя у нее не было собаки. Ты сама понимаешь, как абсурдно это звучит?

– Понимаю, ага. А знаешь, что еще звучит абсурдно? Сет Брубейкер, который знает, как зовут мою бабушку и чем она увлекается, и который вламывается к ней в дом в три часа ночи! Но ты же здесь. Наверное, снова решил меня помучить.

– Кэсси, я не хочу тебя мучить. И никогда не хотел. Это просто происходит… против моей воли и вопреки здравому смыслу, – сказал он, и, господи… кажется, он говорил правду.

Сет стоял, грозно нахмурив свои темные брови, с искаженным мукой красивым лицом… и для пущей убедительности протягивал ей руку. Будь на его месте кто-то другой, она бы не усомнилась в чистоте его побуждений.

Но перед ней стоял он.

Это из-за него – ну, не только из-за него, но он сыграл в этом не последнюю роль – ей пришлось до конца школы перейти на домашнее обучение. Это из-за него она поняла, что надеяться на что-то хорошее – все равно что навлечь на себя беду.

Поэтому она сказала:

– Возьми уже наконец себя в руки. Прекрати. Уходи отсюда. Немедленно. Не усугубляй ситуацию.

И вздрогнула от ужаса, услышав в ответ:

– Не могу. Я уйду, только когда найду то, за чем пришел.

– Тогда расскажи, что тебе нужно. Это в твоих интересах.

– Клянусь, ничего такого. Это совершенно законно, совершенно нормально и не вызовет у тебя желания меня убить. Просто мне кое-что нужно. Чтобы улучшить мое… состояние.

«Состояние», – в отчаянии повторила она про себя.

А ведь мало того, что она опустила свое оружие и начала задавать ему вопросы. Она стояла на последних ступеньках лестницы, ведущей в подвал. И начала с ним разговаривать.

Разговаривать так, будто он заслуживает сочувствия и помощи.

– И что же тебе нужно?

– Лекарство из натуральных трав. Или книга с его рецептом. Потому что… чем позже я его приму, тем больше вероятность, что я… что все… что я просто…

– Что? Что ты «просто»? Твоя кожаная куртка уже насквозь пропиталась потом – что может быть страшнее? – спросила она.

Поначалу она была весьма довольна собой, потому что эта реплика была обильно сдобрена сарказмом, но Сет запустил руки в волосы.

– Вот черт. О господи. Пожалуйста, скажи, что я еще не начал потеть.

– Я бы с удовольствием, но твоя промокшая одежда говорит сама за себя.

– Так, спокойно. Спокойно… Спокойно. Но ведь в остальном все в порядке, да?

Он смотрел на нее с такой надеждой.

С такой отчаянной надеждой, что Кэсси очень хотелось сказать ему «да».

Но вместо этого она поморщилась и не стала отвечать напрямую.

– Ну… Зависит от того, что ты подразумеваешь под «остальным».

– Как бы сказать… у меня же нормальный цвет лица?

«Вот черт», – подумала Кэсси.

– Ты знаешь, не совсем. Вот вообще ни капельки.

– Как будто я умер дней пять назад и просто об этом не знаю?

– Если честно, это еще слабо сказано. Я бы сказала, что ты умер в прошлом году, утонув в банке с серой краской. – Кэсси старалась говорить максимально непринужденно, но это не помогло. Услышав это, Сет совсем поник. Даже уголки его рта опустились вниз – прямо как у персонажа из мультика, испытывающего боль и разочарование.

Надо отдать ему должное: он быстро взял себя в руки, поднял голову и хлопнул в ладоши, как постаревший папаша, который собрался с прагматичным энтузиазмом решать возникшую перед ним проблему.

– Отлично. Вот как мы поступим. Точнее, вот как поступишь ты, и как можно скорее, хочешь ты этого или нет.

– Скорее нет, чем да.

– Примерно этого я и ожидал.

– А чего еще ты хотел? Когда я послушалась твоего совета в прошлый раз, надо мной смеялась вся старшая школа Холлоу-Брук.

– Я знаю. Знаю. Но честно говоря, я в панике из-за того, что ты не собираешься слушать меня сейчас. От этого вообще-то твоя жизнь зависит.

И хотя ей очень хотелось съязвить ему в ответ, она просто не могла этого сделать.

Потому что… это отчаяние в его голосе.

И этот умоляющий взгляд.

Сейчас он был очень убедителен – настолько убедителен, что это здорово выбило Кэсси из колеи. А к этому она была не готова. Неожиданно у нее так сильно вспотели ладони, что даже пришлось опустить вешалку для шляп.

Правда, Кэсси сразу об этом пожалела.

«Скоро она тебе понадобится», – раздался пугающий голосок у нее в голове.

Хотя говорить Кэсси старалась спокойно и со здоровым цинизмом.

– Ну хорошо. Выкладывай, что ты там напридумывал, – сказала она.

К счастью, Сет последовал ее примеру. Он тоже старался держаться непринужденно.

– Прежде всего тебе нужно вернуться наверх.

– Ясненько.

– И закрыть вход в подвал.

– Ну, в этом есть смысл. Зачем оставлять его открытым?

– А как только ты его закроешь, ты придвинешь на люк что-нибудь тяжелое.

– В этом смысла уже меньше. Ладно, допустим.

– А… еще кое-что. Все это будешь делать ты. А я останусь здесь.

Когда он говорил, Кэсси еще кривила губы в усмешке.

Но когда до нее начал доходить смысл его слов, усмешка медленно сползла с ее лица, потому что он хотел…

Хотел…

– Ты хочешь, чтобы я заперла тебя в подвале? – едва слышно спросила она.

Но хуже всего было то, что Сет начал кивать, когда она еще не закончила фразу.

– Именно так.

– И даже не объяснишь, почему я должна это сделать?

– Слушай, на это нет времени. У меня есть еще где-то секунд тридцать, а потом начнется… в общем, мне очень не хочется, чтобы у тебя появился такой опыт. Тебе тоже. Поверь на слово.

– Какой такой опыт? – спросила Кэсси. – У тебя что, есть вторая сущность, которая из тебя вот-вот вырвется наружу?

Она пыталась шутить – по крайней мере, она так думала, – но сама слышала нарастающую панику в своем голосе, и от выражения его лица легче не становилось.

Он просто посмотрел на нее, а потом сказал то, что ее бешено колотящееся сердце и бурлящий желудок знали и так.

– Ты даже не представляешь, как близка к истине. Близка настолько, что, признаться, я понятия не имею, как ты обо всем догадалась.

Ей очень хотелось сказать, что она тоже не знает, но она не смогла. На самом деле она знала. Даже несмотря на то, что это было странно, просто невозможно и как будто из фильмов ужасов, она это чувствовала.

Черт побери, да она видела, что она права.

– Я догадалась, потому что ты обхватываешь себя руками, словно пытаясь удержать то, что рвется наружу. Ну правда, Сет, ты же так сильно прижимаешь к себе кулаки, что еще чуть-чуть, и выдавишь себе позвоночник.

– К вопросу о…

– Господи. Что ты хочешь этим сказать?

– Ты и сама знаешь. Ты же пятишься наверх.

«Ничего подобного!» – хотела возразить Кэсси, но, бросив взгляд вниз, она поняла, что это не так. Она действительно старалась от него уйти. А оглянувшись, поняла, что его состояние, чем бы оно ни было вызвано, стало хуже. Сет начал медленно скрючиваться и оседать на пол, как человек, которого ударили ножом и который не мог стоять на ногах. Вскоре он лежал на полу, свернувшись в клубок и как бы прижимая руки к ране, – хотя Кэсси знала, что никакой раны у него не было.

Рождался тот ужас, о котором он говорил, только теперь его слова казались куда более правдоподобными.

Настолько правдоподобными, что она обеспокоенно вскрикнула:

– Боже мой. Неужели эта штука с позвоночником правда вызывает столько боли?

– Сказал бы, что нет, но, честно говоря, это меньшая из проблем, – ответил он.

И то, как он это сказал, заставило ее сделать еще один шаг наверх. Потому что это был уже не человеческий язык. Она даже не знала, правильно ли расслышала его слова через скрежет зубов и рычание.

Как ему вообще удалось это выговорить?

Выглядел он так, будто его вот-вот разорвет изнутри.

На его висках выступили вены, глаза были крепко зажмурены, изо рта почему-то потекли слюни. Как у животных с бешенством.

Кэсси крикнула:

– Так, все! Я вызываю скорую.

И повернулась, чтобы это сделать.

Но, услышав панику в его голосе, застыла.

Нет, скорее из-за того, что он вообще смог сказать хоть что-то.

– Нет. Не вызывай… нельзя… – выдавил Сет, хотя его лицо начало багроветь.

«Он будто с чем-то борется», – промелькнула у нее мысль, но она постаралась не думать, что это может быть. Без сомнений, это было что-то очень серьезное. И ужасное.

И Сет явно проигрывал эту битву.

Пока Кэсси стояла, оцепенев от страха и запутанных чувств к бывшему другу, он лежал на полу ее подвала, свернувшись клубком и обхватив голову руками.

И тут ее словно ударило током: он замер.

Это не к добру.

Больше не было слышно ни стонов, ни рычания.

Не было слышно даже его дыхания.

И Кэсси шагнула вперед, просто чтобы понять, дышит он или нет. Так ничего и не услышав, она наклонилась.

Вытянула руку.

Дрожащую, неуверенную руку.

Почти до него дотронулась – была буквально в считаных миллиметрах.

Почти ощутила жар его тела.

И тут он резко поднял голову.

Черт.

Вот черт.

Не может быть.

Что, черт побери, стало с его лицом?

Она в жизни не видела ничего подобного.

Кэсси с трудом сдержала крик. Это же просто невозможно. Казалось бы, это полный бред, но его лицо уже не было лицом.

Карамельные глаза Сета – когда-то такие знакомые – стали почти белыми, как будто из них каким-то образом выкачали цвет, а гладкий лоб, до этого совершенно нормальный, каким-то невероятным образом стал толще и тяжелее.

И да, глаза в очень редких случаях действительно могли менять цвет, но нельзя же вот так просто взять и нарастить на лице кость.

Это же невозможно. Просто невозможно.

Но она видела это собственными глазами.

И поменялся не только его лоб, все черты лица Сета стали больше: и челюсть, и скулы, и нос. Теперь они выступали так сильно, что его кожа казалась тонкой, как бумага. Как будто она была натянута до предела.

Но это же полный бред.

Только вот как будто этого было мало, поменялись и его зубы.

Она видела это, потому что он медленно растягивал губы в угрожающем оскале, и она увидела его идеально изогнутые, когда-то кривые резцы. Они тоже стали больше. Больше, толще… и наверняка острыми как бритва, как лезвие ножа, как осколки стекла. Как все, что может одним движением разрезать человека пополам.

Потому что так и было.

А судя по тихому рычанию, именно это он и собирался сделать.

Поэтому она сделала шаг назад, подняла руки и позвала его по имени:

– Сет.

Она не знала зачем.

Сет и раньше не хотел ее слушать – до того, как началось это, чем бы оно ни было. В таком состоянии он точно не стал бы ее слушать. Кэсси даже сомневалась, что сейчас он смог бы.

Эта часть его личности пропала без следа.

На ее месте появилось что-то другое.

Что-то дикое, что-то, что зарычало, услышав имя, которое он больше не знал.

И тогда она сделала единственное, что могла, – единственное, что имело смысл.

Она замахнулась на него вешалкой для шляп.

И, почувствовав, что вешалка на что-то наткнулась, бросилась наверх.

Так быстро Кэсси не бежала никогда в жизни. Она бежала, едва ощущая пол под ногами, хватаясь руками за ступеньки и не обращая внимания на впивавшиеся в ладони занозы.

Но все равно слишком медленно.

А когда от коридора ее отделяло всего три ступеньки, кто-то схватил ее за лодыжку.

И она знала, что еще чуть-чуть – и ей уже не спастись, не вырваться. Но все же она пыталась.

Бросилась влево, вырываясь из горячей хватки существа, и резко дернула ногу к себе.

А когда это не помогло, она пнула его свободной ногой.

«Какое жалкое зрелище, – промелькнула в голове мысль. – Все равно что пытаться спихнуть с себя грузовик, который только что тебя переехал».

Но тут оно хрюкнуло и отшатнулось в сторону.

Кэсси увидела, как трясутся перила, как прямо ей на лицо сыпется осевшая на них пыль.

Увидела – и снова начала лягаться.

Она колотила существо свободной ногой и орала:

– Отпусти меня, засранец!

И господи, оно ее отпустило.

Кэсси не знала как, почему, но железный прут на ее лодыжке исчез, она была свободна, а до выхода из этого ужасного подвала осталось совсем чуть-чуть.

И у нее получилось.

Она ухватилась за край люка и подтянулась – и все это запыхавшись от безумной, отчаянной схватки. И хотя ей сразу же захотелось окунуться в блаженную прохладу безопасного коридора, она не стала этого делать, пока не захлопнула люк – и не заперла его на висячий замок.

На всякий случай.

Только, кажется, этого было недостаточно.

Вскоре кто-то заколотил по деревянному люку. Заколотил с такой силой, что Кэсси услышала характерный треск. И скрежет.

Как будто замок скоро не выдержит.

А потом Кэсси вспомнила, что говорил Сет.

Надо придвинуть на люк что-то тяжелое.

Так что она встала – встала, хотя ее трясло от страха, а тело ныло от боли – и, пошатываясь, подошла к комоду, стоявшему у входа в гостиную. Снова услышав стук и скрежет металла, Кэсси толкнула комод.

«Господи, я не смогу, оно же тяжеленное, оно до меня доберется, и мне придется смотреть, как мой бывший друг жестоко меня убивает».

И вдруг комод поддался.

Скользнул на деревянный люк.

И наступила тишина.