- -
- 100%
- +
Я в который раз подумал о том, что не в той среде находится ребёнок. Она должна жить в семье, наполненной любовью, радостью и беззаботностью, а не расти среди бывших зеков, наркотиков и насилия.
– Что теперь? «Что мы будем делать дальше?» —спросила она.
Ее это бесхитростное «мы» заставило меня встряхнуться, почувствовать себя главным и сильным. Я сейчас несу ответственность не только за себя, но и за этого ребёнка, который вытащил меня из плена.
– Во дворе охрана, – как будто издалека услышал я голос.
Подойдя к окну, выглянул, отодвинув плотную штору. Два охранника как раз открыли ворота, и большая грузовая машина заезжала во двор, третий же, мужчина с автоматом, махал водителю рукой, показывая ему, что машина проходит. Я повернулся к Эйлин:
– Мы не можем здесь долго оставаться, кто-нибудь войдёт и увидит их, – кивнул я в сторону убитых мной людей.
Тут же повернулся на громкий вскрик: на пороге стояла женщина на вид лет двадцати шести. Высокая, стройная, с красивыми длинными светлыми волосами и печальными голубыми глазами, она очень напоминала Эйлин, и при этом была совершенно другой. Она испуганно замерла, прижимая руку к груди, где, несомненно, быстро билось сердце. Она переводила взгляд с меня на Эйлин, которая стояла так близко ко мне.
– Не бойтесь, – наконец я решил подать голос. – Я не желаю никому зла.
Женщина при этом резко бросила взгляд на два трупа, распростертых на стульях.
– Вам и вашей дочке ничего не грозит! – поднял я руки вверх, как бы успокаивая ее. При этом чертыхнулся, вспомнив, что в одной руке держу оружие.
Тут уже Эйлин вышла вперёд и сказала быстро и сбивчиво:
– Мамочка, это Андре, его держали в подвале, и я…
Женщина ещё раз охнула и прижала руку ко рту, сильно зажав его, выдавая своё сильное волнение этим красноречивым жестом.
– Эйлин…что же ты наделала, дочка…
– А если бы меня так держали в подвале? У него тоже есть мам, а и она его ждёт!
Первый раз я увидел, как у всегда спокойной Эйлин вспыхнули непокорностью и упрямством глаза. В них буквально горел огонь, который говорил о том, что она не отступится.
Женщина опустила руку, поджав губы, она подошла к двери, а точнее, к деревянному ящику, который висел на ней, и, открыв его, начала перебирать большую связку ключей. Достав нужный, она порывисто подошла ко мне. Протянув руку с зажатыми в ней ключами, она сказала.
– На, держи! И никому не говори, кто тебя выпустил! – уже с угрозой добавила она. – Никогда!
Я понимал, что в ней говорит жажда защитить во что бы то настало своего ребёнка.
– Никогда не скажу, обещаю!
Ее взгляд тут же смягчился. Повернувшись к дочери, она сказала не терпящим возражения тоном:
– Эйлин, поднимайся в свою комнату и ложись спать! Позже я прийду, и мы поговорим.
Девочка нахмурилась:
– Но мама …
– Я не буду повторять дважды!
Вдруг Эйлин подбежала ко мне и, сняв проворно со своей шеи цепочку с медальоном, быстро вложила их в мою раскрытую ладонь. Тут же развернувшись, выбежала, ни разу не обернувшись. Как только девочка скрылась из вида, женщина вздохнула и протянула ладонь со словами.
– Ты же понимаешь, что это опасно? Пожалуйста, верни.
Я перевёл взгляд на цепочку в своей руке, сейчас мне казалось это очень важным, как будто оберег или что-то такое, без чего я не смогу выбраться отсюда.
– Обещаю, я не дам никому его увидеть!
– Если тебя поймают и найдут у тебя его, то…
– Я понимаю! – перебил я ее. – Никто не увидит, клянусь.
Ещё секунду она не сводила с меня своих внимательных глаз. Затем, моргнув, как будто отгоняя от себя мысли, сказала, вздохнув:
– Хорошо, иди вперед, не нервничай и молчи. Иди прямиком к забору, если кто-то что-то спросит, скажи, что ты новенький, и тебе нехорошо, ты вышел подышать воздухом. Ты меня понял?
– Да, сеньора! – кивнул я, давая понять, что все уяснил.
– Пойдём!
Она уверенно направилась вперёд, при этом ее руки нервно подрагивали, когда она повернула ручку двери. Тут же в лицо подул несильный ветер, свежий воздух ворвался в мои легкие, наполнив их до отказа. Казалось, я не могу надышаться после того, как провёл почти три месяца в заточении.
Мы быстро двигались в одном направлении, мать Эйлин шла впереди, а за ней я. Машина, которая несколько минут назад заехала на территорию, стояла во дворе, а самое главное – я увидел, что ворота открыты. Двое охранников стояли возле машины и весело гоготали, ещё двое выгружали тяжелые ящики и мешки. Чуть поодаль от них ещё трое стояли с хохочущими девицами в обтягивающих топах, до неприличия коротких юбках и сапогах выше колен, что не вызывало никакого сомнения втом, какова их профессия.
Вдруг Мать Эйлин резко отделилась от меня, успев тихо сказать:
– Иди дальше.
Она направилась прямиком к мужчине, который наблюдал за тем, как остальные переносят привезённое на машине. Увидев ее, тот тут же расплылся в улыбке:
– Адель, вы как всегда прекрасны! Что вы здесь делаете в такое время?
От того, как загорелись глаза мужчины, стало понятно, что это не просто похоть, он несомненно очень заинтересован в Адель. Только через время я понял, что девушка отвлекла таким способом внимание начальника охраны.
Девицы визгливо захохотали на шутки охранников, и я не услышал то, что ответила девушка. Стараясь не привлекать к себе внимания, я прошёл мимо охранников с проститутками, прислушиваясь к их разговору.
– Вот же везучий мудак этот Нолан! «Такую конфетку отхватил», —сказал один из них и кивнул головой в сторону Адель. – Я б такую не прочь…
И тут же получил подзатыльник от своего приятеля.
– Тебе такой не светит, поаккуратнее, у Нолана дьявольски вспыльчивый характер.
– Его все равно здесь нет! – обиженно почёсывая затылок проворчал мужчина.
– Везде есть уши и рты, которые готовы услышать и донести! – заявил короткостриженый с сигаретой в зубах.
К обиженному охраннику прижалась одна из женщин, с ярким макияжем и ядовито-рыжими волосами.
– Ну и чем я хуже неё? – выставив свои обширные формы на обозрение, она подалась вперёд и громко чмокнула мужчину в щеку.
– И то верно, ничем! – захохотав, мужчина грубо схватил ее за ягодицы.
Натянув поглубже кепку на лицо, я прибавил шаг. Уже у самых ворот меня остановил окрик:
– Эй, ты!
Один из мужчин отделился от толпы и двигался в мою сторону. Поравнявшись со мной, он порылся в кармане и сунул в рот жевательный табак.
– Ты кто такой? Че-то я тебя не припомню, – пытаясь заглянуть мне в лицо, спросил щербатый мужчина, похожий на испанца.
Говорил он на очень паршивом английском, но все же его можно было понять. Не растерявшись, я ответил ему без заминки:
– Зак поставил вместо себя, он сегодня выходной.
– А-а-а-а, – протянул тот, все ещё пытливо разглядывая меня. – То-то я его рожи не наблюдаю сегодня. – Там новых девчонок привезли, шеф сказал, можно попробовать, – развязно рассмеявшись, он сделал в их сторону неприличный жест.
– Я пас, – ответил я.
Тот опять сощурил глаза. Протянув руку, он сказал:
– Рамон! – явно ожидая, что я в ответ назову себя и пожму ему руку.
Я сделал вид, что закашлялся, и даже сложился вдвое, держась за живот.
– Эй, что это с тобой? – спросил тот, наклоняясь ко мне.
Выпрямившись, я провёл рукой по губам, как будто вытираю их от слюны, и затем протянул ему руку со словами.
– Жак!
Брезгливо посмотрев на нее, он сунул свои в карманы брюк, делся вид, что не замечает мою протянутую руку. Я тут же продолжил.
– Да подхватил, наверное, кишечку. Живот крутит…
Рамон тут же сделал от меня несколько шагов назад, сморщив лицо. Махнув в сторону ворот сказал:
– Ладно, я пойду, вижу, тебе на до этого! Давай бывай! – кивнув мне на прощание, он отправился назад.
Не теряя времени даром, я быстро прошёл через ворота, думая о том, что все же родился под счастливой звездой. Хотя примерно через час я буду думать о том, что это самая глупая мысль, приходящая мне в голову за всю мою жизнь.
Глава 8
Я бежал уже около часа, не меньше, при этом не снижая темпа. Ноги уже почти меня не слушались, но вперед меня гнал страх и представление того, что со мной сделают, если поймают. Не в силах больше продолжать свой марафон, я остановился, тяжело дыша, чтобы перевести дух. Легкие горели огнём, ступни покалывало.
Начало светать, и первые лучи солнца падали на листья деревьев. Отдышавшись, я, наконец, огляделся, стоя в густой траве по колено, с удивлением окидывая взглядом природу вокруг себя.
Подойдя на дрожащих ногах к ближайшему дереву, протянул руку к листу. Лист был зелёный вытянутый, но не это меня заинтересовало, а то, что так поблёскивало на нем на солнце. От чего, казалось, все дерево переливается, как будто покрытое маленькими стразами. Сковырнув их с поверхности листа, попробовал на вкус: кристаллики соли…
Так что, это и есть те самые мангровые деревья, про которые рассказывал сеньор Моррети на уроках биологии? Уже растерянно посмотрел вверх на густые деревья, достигавшие десяти-пятнадцати метров в высоту.
Спокойно! Попытался дышать не спеша и размеренно, но сердце предательски ускоряло свой ритм. Ведь выходит, из уроков мистера Моррети, я очень далеко от Италии… от слова очень. Так, где же я? Африка?!
Я опасливо прокрутил головой по сторонам. Бог его знает, что здесь может водиться. Этот ублюдок как-то вывез меня за границу через Средиземное море! Накачал какой-то дрянью, поэтому меня так долго мутило и рвало – пришло, наконец, ко мне понимание моего состояния в первые дни в плену.
Но одно я знаю точно! Нельзя останавливаться, надо двигаться вперёд, скорее всего меня давно уже спохватились…
Чем выше поднималось солнце, тем сильнее начинало печь. Я снял с себя куртку, затем рубашку, и повязал ее вокруг головы. Потихоньку начиналась жажда, но я стоически ее терпел, привыкший к лишениям у Нолана Данна. При этом прекрасно понимая, что человек долго не может прожить без воды, если, конечно, меня раньше не схватят…
Чем глубже я пробирался в лес, тем он становился гуще, но самое неприятное, с чем мне пришлось столкнуться, это был запах. Он усиливался, несколько раз я прикладывал ладонь к носу, но это физиологически замедляло мой бег. Поэтому я все же нашёл выход, стал стараться дышать ртом. Вскоре я понял причину возникновения отвратительного запаха: болота…
Медленно передвигаясь по влажной почве, впереди себя я проверял ее на глубину оторванной веткой. Отметил, что чем дальше я иду, тем больше шансов на то, что попаду в более опасную зону. Чем дальше я от опасных людей, тем ближе к опасной природе.
Вспомнился фильм «Озеро страха» – я смотрел его со своим другом Алексом в кинотеатре, высмеивая глупого, как я тогда считал, туриста, пересекающего на лодке болото, где его поджидал огромный аллигатор.
Сейчас же я как будто актёр в плохом и нелепом низкобюджетном фильме. Так и хотелось прислушаться, смеётся ли кто-нибудь рядом, считая меня бездарным актером. Но, увы, все это правда: я бегущий от вооруженной группировки по тропическим болотам в неизвестном направлении, надеющийся на чудо.
Но я же не могу погибнуть? Это я – сам себе задавал вопросы. Наверное, так думает каждый второй человек оказавшийся в опасной ситуации.
Дёрнувшись, тихо зашипел, порезавшись об какое-то растение с длинными стеблями. Кажется, называние этой травы «меч» или «пила», впрочем, по биологии у меня было четыре, а не пять, но в любом случае чертова трава порезала меня до крови. Зажав порез на руке, пожалел, что закатал у куртки рукава, надо было идти с опущенными, тогда бы не травмировался.
Теперь более внимательно все осматривая, я миновал заросли и вышел на более засушенную поверхность почвы, буквально вздохнув с облегчением. Но тут же напрягся, услышав, как за спиной хрустнули ветки. Повернув резко голову в сторону звука, ничего не обнаружил. За различными высокими видами травы было совсем ничего не видно.
Неужели нашли?! – мелькнула мысль. Я потихоньку вытащил пистолет из куртки, чуть выставил его вперёд и прислушался. Но самое страное, лес будто полностью стих. Птицы, кузнечики и прочая живность – все как будто разом замерло. Просто пугающая тишина, глубокая и засасывающая, буквально доводящая до паники. Что черт возьми происходит?!
В нескольких метрах от меня послышался шелест травы. Я напряг руку с оружием, готовясь к выстрелу, что бы там ни было впереди. По моей спине побежали мурашки, все органы чувств обострились. Но к такому повороту я был явно не готов.
Из травы медленно вышло огромное дикое животное, пятнистая шкура завораживала своей красотой, как и сам хищник, который с медленной грацией направлялся в мою сторону. Животное замерло, казалось, оно тоже рассматривает меня, думая, что же я такое.
Пистолет задрожал в моей руке. В голове происходил настоящий мозговой штурм. Как там говорят: дикие животные не нападают, пока их на спровоцируешь? На людей нападают лишь в редких случаях. Как понять, какой сейчас случай? Вдруг это как раз редкий.
Капельки пота начали стекать по моим вискам, просто до невозможности хотелось их стереть. Дикое желание разрядить в животное обойму не покидало меня, а только нарастало. Совсем не хотелось гадать, какой случай происходит именно сейчас, как-то поздно уже будет оценивать его с ногой в пасти у монстра.
– Не смей! – услышал я неподалёку спокойный, но очень властный голос со странным акцентом.
Повернув голову в сторону голоса, я увидел старика, он до странности гармонично вписывался в этот лес, как будто он с ним единое целое так же, как тот высокий кустарник позади него.
– Замри и не двигайся, – продолжил старик, сжимая в одной руке палку и опираясь на неё.
– Мне страшно, – сказал я тихо, поджимая губы от нервного напряжения, смотря в глубокие тёмные глаза старика, которые казались поразительно живыми на его старом морщинистом лице.
Дикая кошка двинулась ближе ко мне, бесшумно переставляя свои мощные лапы с когтями. Сглотнув, я почувствовал, как мои мышцы на ногах сокращаются, буквально моля о том, чтобы я привёл их в действие. К черту, я не собираюсь ждать, когда меня живьём сожрет эта тварь.
Сделав шаг назад, я взвёл курок и даже не успел прицелиться, как почувствовал, что на меня как будто упал грузовик, издавший громкий рык. Левую сторону туловища пронзила ужасная боль, плечо как будто обожгло адским огнём. Я судорожно разрядил всю обойму, провариваясь в спасительную темноту. Последняя мысль была: попал ли я хоть раз в это чудовище?
Десять лет спустя …
Вытерев полотенцем волосы, я обернул его вокруг бёдер. Встал возле зеркала, провёл пальцами по своим чёрным прядям волос. Из зеркала на меня смотрели зелёные глаза, опушенные длинными чёрными ресницами, волевой подбородок с мощной челюстью с небольшой щетинной, хорошо очерченные чувственные губы красивой формы. Мужественное лицо.
Проведя рукой по колющемуся подбородку, обогнул шею, дошел до левого плеча, где начиналась татуировка: опасный хищник с открытой пастью, с прищуренными глазами. И звук его рыка, который, казалось, записан в самой подкорке моего мозга. Прям, мать его, три-Д эффект…
Провёл по его морде пальцами, ощущая под ними не гладкую кожу, а грубые неровности и бугры, которые высококлассный специалист по художественным татуировкам за бешеные бабки скрыл под красками и линиями, превратив уродство в настоящее произведение искусства.
– Андре! – услышал, как меня зовёт приятный женский голос.
Я несколько раз моргнул, отошёл от зеркала и вышел из ванной комнаты. В спальне прошёл мимо постели со смятыми простынями, прямиком к украшенному красивой резьбой стулу, на котором лежали аккуратно сложенные мною вещи. Люблю порядок в мозгах и вокруг, так проще держать все под контролем. Начал не спеша одеваться, когда уже застегивал последнюю пуговицу на рубашке, дверь в комнату распахнулась. Женская фигура замерла в дверном проеме, как будто размышляя, войти или обратно затворить за собой дверь.
– Андре! «Я думала мы попьём кофе», —разочарованно и с грустью сказала блондинка со стильной короткой прической, облачённая в шёлковый халат.
Она нервно сжала полы халата, наблюдая за тем, как я надеваю запанки на рукава своей рубашки. Наконец подняв на неё глаза, я извиняющимся тоном сказал:
– Извини, Анна! Мне только что позвонили, срочно нужно ехать в офис, пришла информация, которую я искал годами.
Направившись к выходу, я аккуратно пододвинул ее в сторону и, достав кредитную карточку, протянул ее женщине:
– Здесь нет лимита, используй ее по своему желанию.
Слегка наклонившись, поцеловал ее в щеку, на которой ещё краснели небольшие раздражения от моей щетины.
– Ты же знаешь, что я с тобой не из-за этого, – нахмурив брови, сказала блондинка, нервно заправив за ухо прямую короткую прядь.
– Знаю! Поэтому и ценю твоё умение не задавать вопросы и не утомлять меня уговорами, когда я занят, – сказал я с намеком. – Это очень ценно, то, что ты мудрая женщина
По поджатым губам Анны я понял, что она поняла намёк. Подойдя ко мне ближе, она провела ладонью по моему плечу, как будто убирает невидимую пылинку:
– Позвони, как доберёшься домой!
Развернувшись, она направилась в сторону кухни, откуда раздавался великолепный аромат кофе.
Уже за рулем своего Jaguar F-Pace, который имел мощный двигатель, стопроцентную безопасность, строгий и одновременно дерзкий дизайн, я набрал последний номер, звонивший на мой смартфон:
– Да, Шон, я уже на полпути к офису. Бумаги уже у меня на столе? – услышав положительный ответ, я, наконец, ослабил захват руля, поправляя левой рукой свой галстук. – Отличные новости, Шон! Спасибо, ты славно поработал.
Отключив мобильник, я бросил его на заднее сидение. Сегодня я мёртв для всех, этим днём будут править только воспоминания о прошлом и мои планы отмщения тем, кто так круто изменил всю мою жизнь.
Через несколько минут в своём кабинете, усевшись в кожаное кресло, и предупредив перед этим свою секретаршу Изобель, чтобы она не пускала ко мне никого, протянул руку к увесистой папке, на которой печатными буквами было написано: «Группировка «Чёрные чемпионы». Открыв папку, я углубился в изучение:
Место базирования: Ирландия.
Этнический состав: ирландцы, шестерки испанцы, мексиканцы и так далее.
Территория: Ирландия, США, Канада Великобритания.
Криминальная деятельность банды «Чёрные чемпионы»: рэкет, наркоторговля, махинации, сутенерство, азартные игры, заказные убийства.
Союзники: Арийское братство, украинская мафия.
Далее шёл список имён значимых людей, главарей и их приближенных люди
Нолан Данн (в честь него и названа группировка: Нолан – чемпион (ирландское имя), Данн – чёрный, темный (ирландская фамилия)).
Зак О’Коннор
Пэдди О’Рейли
Кэлли О’Саливан
И ещё около сотни имён.
Всего лишь по предварительным данным группировка насчитывает около двух тысяч человек. Внедрённые агенты в своих отчетах упоминают так же, что у Ноллана Данна, главаря группировки, есть единственная дочь семнадцати лет – Эйлин Данн…
На этих строках моя рука, держащая ручку от Visconti, дрогнула. Отложив ручку в сторону, я поднял руку к вороту рубашки, затем расстегнул пару пуговиц, подцепил цепочку на шее, аккуратно снял ее и посмотрел на серебряный медальон, лежавший в ладони. Открыл его и нежно провёл кончиком пальца по фото девочки, спрятанном в нем. В тишине кабинета слышно было лишь стук моего сердца и имя, тихо сорвавшееся с губ.
Глава 9
10 лет назад. 25 июня
Перед моим лицом огромная кошка, она настолько близко, что я не только слышу ее дыхание, но и ощущаю горячий воздух, вырывающийся из ее пасти. Она скалится, отчего ее губы расходятся в стороны, обнажая крепкие острые клыки.
Я пытаюсь что-то сказать, но из горла не выходит ни звука. Затем мне на лицо брызжет фонтан чёрной, тёплой, вязкой жидкости, и я начинаю судорожно стирать руками все, что попало на меня.
С ужасом смотря на свои руки, понимаю, что они все в крови, настолько густой, что она кажется чёрной, и лишь подняв руки перед собой вижу разводы ярко-алой крови. Запах железа заполняет мои легкие.
Повернув голову, я вижу, как кошка, рыча превращается в Кристи, сжимающую свою отрубленную руку, с которой кровь стекает до самого ее локтя. Девушка открывает свои голубые глаза и говорит умоляющим голосом:
– Андре! Очнись.
Я дёрнулся всем телом, тут же застонав от прострелившей меня боли в рёбрах, плечах и в левой руке. Над головой послышался незнакомый голос:
– Очнулся?
Распахнув глаза, я уставился на старика, которого видел в лесу. Видя, как я оглядываюсь и пытаюсь приподняться, он наклонился надо мной.
– Не делай резких движений, я собирал тебя по кусочкам не для того, чтобы все мои усилия пошли прахом.
Его голос, такой тягучий, со странным акцентом, буквально завибрировал в моей грудиной клетке. Старик протянул ложку, которую только что вытащил из глиняной миски, и поднёс к моему рту. Подняв бровь, он настойчиво приставил ложку к моим губам, мне ничего не оставалось, как только проглотить то, что было мне предложено. В конце концов, он же меня спас, зачем ему меня травить – подумал я ровно за секунду до того, как мои рецепторы в полной мере ощутили вкус той дряни, что попала в мой организм. Однозначно, хочет меня отравить!
– Что за дерьмо носорога?! – вскричал я, когда эта бурда уже была на полпути к моему желудку.
Сморщившись, я даже попробовал сплюнуть остатки. Старик строго нахмурил свои чёрные брови. Резко вскинув голову, отчего перья и косички подпрыгнули в его волосах, он спокойным тоном обратился ко мне:
– Это лечебная паста из кипариса.
Все ещё отплевываясь, я приподнял правой рукой простыню, прикрывающую меня по горло. Скосив глаза, охнул: все мое левое плечо и даже грудь были располосованы глубокими ранами и покрыты какой-то субстанцией, по запаху напоминающей ту же гадость, что я только что проглотил.
– Что это? – сморщив нос, я попытался получше разглядеть свои раны, выглядели они во истину ужасающе.
Старик уселся напротив меня и начал неторопливо начинять табаком кальян:
– Смола кипариса, – наконец ответил он на мой вопрос.
–В этом доме есть что-нибудь не из кипариса? – ворчливо сказал я, наблюдая за тем, как старик блаженно прикрыл глаза, выпуская изо рта колечки дыма.
Посмотрев на меня немигающим взглядом, он размеренным и очень спокойным тоном сказал:
– Если тебе что-то не нравится, – он махнул рукой в сторону покосившейся двери, которая даже не закрывалась, – Выход там, гринго.
Я перевёл взгляд с двери обратно на старика с ясными живыми глазами, которые казались очень молодыми на его лице.
– Извините, – выдавил я из себя, на щеках вспыхнули красные пятна, выдавая мое крайнее смущение.
Человек спас мне жизнь, а я… в общем, как всегда, как говорил мне отец, избалованный неблагодарный паршивец. Старик, кивнув, на мои извинения, снова затянулся. Чувствуя себя неловко, я сказал:
– Правда, извините, я на самом деле очень благодарен, что вы меня спасли. И я не американец, – решил внести ясность, вспомнив, как старик назвал меня «гринго». – Я родился в Италии и всю жизнь там прожил, – Зачем-то добавил я, совсем растерявшись под внимательным, изучающим меня взглядом.
Старик пожал плечами, встал и, разрезав спелыйкумкват пополам, одну половину протянул мне:
– Разве это что-то меняет, гринго, то, где ты родился? Национальность и твой дух передаётся разве не от отца к сыну?
Я удивлённо посмотрел на него:
– Откуда вы знаете, что мой отец американец?
Тот, не отвечая, налил что-то в кружку и протянул мне со словами:
– Пей!
Подозрительно принюхиваясь и не ощущая ничего, я сделал маленький опасливый глоток. Жидкость соленая и крайне неприятная на вкус, но в принципе терпимо.
– А это что? – тихо спросил я, стараясь в этот раз не обидеть старика.
– Кровь ягуара, – ответил старик таким голосом, как будто сказал, какая погода за окном.
Я выронил кружку из рук, отчего все ее содержимое залило простынь и пол возле моего лежака.
– Лучше бы это был кипарис, – еле ворочая языком сказал я и потерял сознание. Наверное, от слабости и потрясения.
Бег по лесу приносил настоящее умиротворение. Я бежал, при этом ощущая неповторимый восторг, впитывая в себя лес, деревья, пение птиц, прислушиваясь к тому, как неподалёку еле слышно ползёт змея.
Не снижая скорости, направился в сторону реки, ощущая, как подо мной приятно шелестит трава. А вот и река, в неё со всех сторон маленькими ручейками стекают воды.