Случайная тайна от олигарха

– Мама?! – мой голос звучит так пронзительно и потерянно в абсолютной тишине, что я испуганно обхватываю себя за плечи.

Почему так холодно? Даже пальцы озябли. Кажется, если подуть в воздух, то увижу полупрозрачное облачко пара. Но это невозможно! Лето… Прежде чем спустить ноги с кровати, я отчетливо слышу со стороны лестницы быстрый топот ног и негромкие прерывающиеся голоса. Тяжело сглатываю. Что происходит?! Пытаюсь медленно вдохнуть побольше воздуха, чтобы хоть чем-то заполнить острую скребущую пронзительную пустоту внутри, но ничего не выходит. Глотки воздуха небольшие и беспорядочные. Откуда во мне эта беспричинная паника?

Такое впечатление, что в грудь с размаху ударила огромная ледяная волна. Теперь ее злые брызги зверски режут на лоскуты все внутренности. Не могу ни вздохнуть, ни выдохнуть. Рука сама тянется к быстро вздымающейся груди – туда, где по ощущениям ледяные пальцы великана кровожадно сжали бьющееся в агонии сердце.

Босые ноги несут меня в сторону двери. Повернув ручку, жмурюсь, когда по глазам резко бьет свет. Замираю, словно перепуганный олененок в свете фар.

Евгения, всхлипывая и захлебываясь в рыданиях, что-то говорит нашей экономке. У обоих женщин на лицах отражается неподдельный ужас.

– Что случилось? – резко обрываю эту вакханалию.

Тревожно перевожу взгляд с одного лица на другое. Меня не оставляет чувство надвигающейся непроглядной, как дёготь, беды. Если бы можно было бы сказать, что я чувствую ее запах, то я бы могла поклясться, что она пахнет чем-то горьким, приторным, омерзительно едким. Дрожь берет.

– Мирьям Руслановна, – Евгения что-то хочет сказать, но из ее голубых глаз потоком льются слезы. Девушка зажимает рот ладонью. – Не могу я… не могу, Валентина Андреевна!

До глубины души пораженная звучащим в голосе Евгении отчаянием, перевожу взгляд на экономку.

Дородная женщина нервно комкает в руках платок. Я не могу не заметить, как дрожат полные пальцы. В серых, блеклых от возраста глазах Валентины Андреевны отражается глубокое сочувствие.

– Крепись, девочка, – экономка хлюпает покрасневшим носом и жалостливо качает головой из стороны в сторону. – Все произошло так быстро. Горе какое! Такие молодые… еще жить да жить!

Меня начинает колотить крупная дрожь. Страх сменяет приступ ярости и отчаянья. Я вся трясусь, когда цежу сквозь зубы:

– Что вы несете?! Где мои родители?!

Не дождавшись ответа, несусь мимо Евгении к лестнице, нечаянно задевая по пути брюнетку плечом. Девушка охает от боли и неожиданности и делает шаг назад. Не обращая никакого внимания на прислугу, бегу вниз по ступеням. За спиной доносятся безобразные, уродливые, лживые слова, которые никак не могут относиться к моей семье! Ведь так, черт возьми?! Так?! Катастрофа, отказали двигатели… Почти мгновенная смерть. Я даже не чувствую под собой ног. Меня будто несут крылья, только вот они поражены адским огнём. Оно плавит меня, разъедая кожу, кости, душу.