Пашка с Макаронки. Мальчишки военных лет

Встреча в гадюшнике

Вечером к Пашке заявился Виталька Маркелов.

– Ну, как, пронесло? – спросил он.

– Пронесло. Только больше не полезу.

– Пошли в тюремский клуб. Там кино сегодня.

Тюремским клубом ребята называли клуб работников тюрьмы, расположенный в одном из жилых пятиэтажных домов. Виталька выпросил у своей матери на два билета в кино, и они пошли. Братику Пашка сказал, что к десяти вечера обязательно придет. После кино «Волга-Волга» Пашку с Виталькой занесло в пивную будку, что рядом с тюрьмой, с единственной целью: «А что там продают, кроме пива?» За стойкой стояла крупная красивая женщина и улыбалась буквально всем мужикам. Когда очередь к стойке кончилась, она поманила Пашку с Виталькой пальчиком и сказала:

– Заходите через полчасика. Угощу.

– А почему бы не зайти, если угостит? – решили ребята, и стали толкаться возле будки.

К будке подошли трое взрослых парней. У одного из них щека была рассечена шрамом. От Пашкиных глаз не ускользнуло, как этот парень со шрамом переглянулся с продавщицей, а потом заказал три кружки пива. Денег не дал. Зато получил какую-то бумажку. Эти трое выпили пиво и ушли. Продавщица взглянула на часы и строго сказала:

– Все. Закрываю. Ваше время пять минут.

Кто-то из посетителей попытался уговорить ее налить еще по кружке, но продавщица была неумолима.

– У меня дела. Закрываю.

Она закрыла будку, вышла с заднего хода и поманила ребят. Пашка с Виталькой вошли в будку. Продавщица усадила их за маленький столик.

– Итак, молодежь, угощенья принимаете?

Мальцы молчали.

– Молчание – знак согласия.

И она налила им по сто грамм водки. Пашке, конечно, не в первый раз приходилось пить спиртное. Один раз мать по карточкам на сахар получила в магазине чайник сладкого вина в надежде обменять его на что-нибудь съестное. Так они с братиком этот чайник почти весь понемногу и выпили. Пашке тогда – хоть бы что, а вот братику было очень плохо. Его выворачивало почти целый день. Пробовал Пашка и водку и не мог понять, зачем эту дрянь вообще пьют! Но в данном случае ударить лицом в грязь было нельзя, и он выпил эти сто грамм, вытаращив глаза. Виталька не смог допить до конца, поперхнулся и долго, долго кашлял. Продавщица дала им попить воды, потом по соленому огурцу, по куску хлеба, опрокинула полстакана водки себе в рот и одним глотком выпила ее. Пашке показалось, что она вообще не глотала, а просто влила водку в рот и та сама нашла дорогу. Когда у ребят в головах начался легкий шурум-бурум, она вытащила из стола конверт, из которого посыпались фотографии красивой женщины в различных одеждах. Вот она – красиво одетая и в очках, вот в какой-то шубе с воротником из лисы, а вот с удивительно модной прической.

– Что, мальчики, узнаете? Это все я. Какова артистка, а?

– А вы что, были артисткой? – спросил Виталька.

– Артистка? Да еще какая! Только не на сцене, а в жизни. В жизни играть интереснее.

– А кого играть? – задал глупый вопрос Пашка.

– Как кого? Красивую соблазнительную женщину, а то и глупенькую девушку или разбитную дурочку.

– А зачем? – спросил Пашка.

– Вот! Вопрос поставлен в корень, – сказала продавщица и опрокинула в рот очередные полстакана водки, – затем, чтобы заработать деньги, много денег. Вы хотели бы иметь много денег?

Женщина посмотрела на глупышей и добавила:

– Приманкой я была. За мной мужики на край света готовы были пойти. Вот я их без денег и оставляла. Не балуй, чем попало.

Она закусила соленым огурцом и налила себе еще полстакана.

– Так что, молодежь, пить будем?

Виталька взял стакан с недопитой водкой, выпил ее и тут же схватил соленый огурец.

– А я больше не хочу, – сказал Пашка, – голова кружится.

– А я выпью, – продолжала женщина и снова одним глотком отправила в свое пышное тело сто грамм водки.

– А как это вы мужиков обирали? – заинтересованно спросил Виталька.

Женщина становилась все словоохотливей и веселей.

– А я с бригадой работала. Клюнет на меня какой-нибудь офицер. С фронта в отпуск приехал, денег много, а девать некуда. Вот я его затащу в темный переулок. А там мои друзья – трах по темечку, и денежки наши.

Пашка посмотрел на Витальку. Видно было, что ему все это очень интересно. Глаза разгорелись.

– Так вот, зачем я вас позвала? Мне помощники нужны, такие, как вы. Покрутились среди выпивох, усекли у кого деньга большая, и мне на ушко. Больше с вас ничего не надо. А денег будете получать столько, сколько и не снилось.

Пашка вспомнил парня с рассеченной щекой. «Так вот она, твоя бригада, – подумал он, – значит, и мы в этой бригаде будем?»

– Ну, как? Принято предложение?

– Да, – с готовностью ответил Виталька.

– Ну, тогда вот вам аванс – две тридцатки, завтра в пять вечера прошу в пивную. А сейчас, если хотите выпить-закусить, пейте. Нет – тогда я закрываю.

Виталька взял деньги, и они с Пашкой вышли из пивной и нетвердой походкой пошли домой.

На следующее утро Пашка проснулся с какой-то тоской в душе. Сначала он не мог понять, что его так гнетет. Потом понял: он ненавидит эту женщину, но совершенно не знает, что делать. В пять часов дня к нему опять пришел Виталька.

– Пойдем?

– Я не пойду, – ответил Пашка.

– А что?

– Ничего, голова болит.

Весь вечер Пашка мучился. Ощущение было такое, что будто бы умирает кто-то родной, а он ничего поделать не может. Полнейшая беспомощность. Еще через день Пашку потянуло к этой будке, но не для того, чтобы участвовать в предложенной афере, а для того, чтобы еще раз взглянуть хотя бы издали на врага. У входа в будку Пашка с удивлением увидел Витальку с каким-то парнишкой.

«Все ясно, – подумал он, – Виталя соблазнился».

А еще через день Пашка узнал, что недалеко от тюрьмы, в небольшом овражке, около шоссе, нашли мужчину с проломленным черепом. В голове у Пашки молнией мелькнула мысль: «Это она!» Переживания прекратились. Они сменились готовностью к действию. «Уничтожить змеиное логово, – решил Пашка, – но как? Поджечь? Нет, найдут другое место. Взорвать? Точно! Взорвать, чтобы привлечь внимание милиции. Пусть разбираются потом».

На крутом откосе, напротив молочного завода мальчишки еще в начале лета обустроили два схрона. Один из них представлял собой неглубокую пещеру в обрыве, в двух метрах от поверхности земли, на которой росли деревья. Корни одного из них обнажились и свисали вниз. По этим корням мальчишки и лазили в пещеру. Неподалеку от нее они вырыли глубокую яму шириной в два метра, длиной три и глубиной полтора. Накрыли ее досками, покрыли дерном. Рядом вырыли небольшую, с метр в глубину, ямку и из нее проделали ход в основное помещение землянки. Это был вход, который тоже был закрыт крышкой с дерном и приоткрывался ровно настолько, чтобы пролез подросток. Таким образом, взрослым вход внутрь был невозможен. В землянке был настил, небольшая печка-буржуйка с вытяжной трубой через крышу. Здесь мальчишки хранили свое боевое имущество, а иногда и ночевали. В пещере на обрыве хранились два ящика с артиллерийским порохом. Аналогичную землянку они соорудили на пустыре, напротив макаронной фабрики. Ребята то и дело ныряли в нее, озадачивая прохожих: «был малец – и нет мальца». Или наоборот – выныривали из нее, как из ниоткуда.

Пашка обдумывал, как сделать бомбу, используя имеющийся порох. «Надо попробовать законопатить его в трубу, – подумал он, – и рвануть. Сначала для пробы на откосе, а потом сделать еще одну и рвануть будку».

Ребячья мастерская была организована напротив макаронки, под носом у энкавэдэшников. Там была металлическая болванка, которая использовалась, как наковальня. На этой-то наковальне Пашка и трудился, пытаясь сплющить один конец полуметрового отрезка трубы с тем, чтобы потом загнуть его как можно круче. Пробовал раскалить трубу в костре. Не получилось. Пробовал обрабатывать холодную. Труба трескалась, и приходилось все начинать сначала. Когда наконец работа была выполнена, стало ясно, что большой поджиг-пушка готов. Делай отверстие для запала, заряжай порохом, забивай пыж, затем что-то весомое, вроде шариков от большого подшипника, снова пыж и… бабахай. Но Пашкина задача была посложней: требовалось зарядить трубу порохом, затем сплющить и загнуть ее второй конец. Это можно было сделать только в мощных тисках. А их нет. Можно было свинтить две такие трубы, сплющенные на концах. Но это вообще невыполнимая задача. Вечером Пашка притащил свое сооружение домой и сунул в ванную комнату, которую многочисленные жильцы пятикомнатной коммунальной квартиры превратили в овощехранилище. А рано утром их мужская половина с интересом рассматривала странную штуковину.

– Ты что, Пашка, пушку затеял сотворить? – спросил один из них, инвалид финской войны.

Рядом стояла мать, на лице у которой Пашка прочитал волнение и переживание за судьбу своего сына. Ей надо было торопиться на работу, но она не могла уйти, не разобравшись, что еще придумал ее непутевый сынок. Мать почувствовала, что на этот раз Пашка задумал, что-то серьезное. Она позвала его в комнату, посадила напротив себя и спросила:

– Паша, что происходит? Скажи мне, и я тебе помогу.

– Поможешь?! Не можешь ты мне помочь, мама! Тебя саму убьют! Эту гадину надо уничтожить! Она офицеров с фронта грабит! Она людей убивает!

Глаза у Пашки горели, он весь напрягся, руки его задрожали. Он вскочил со стула. Казалось, что вот сейчас он повернется и убежит, но вместо этого у него из глаз вдруг брызнули слезы, и он беспомощно упал матери на колени. Сказалось высокое напряжение последних дней.

– Она гадина! Гадина! Гадина! – захлебываясь причитал Пашка, – я взорву ее вместе с ее змеюшником… Там бандиты… Им Виталька помогает… они людей убивают, – взволнованно бормотал он в промежутках между всхлипываниями.

– Кто она? Расскажи подробней.

И Пашка, успокоившись, сбивчиво рассказал матери обо всем, что было связано с этой злосчастной пивной будкой. В углу из-за табуретки выглядывал озадаченный Юрка. Он первый раз видел старшего брата плачущим. Но, конечно, еще больше его удивил рассказ Пашки о бандитах. Юрка раскрыл рот и перестал жевать корку хлеба.

– Вот что, Паша, успокойся. Я же сказала, что я тебе помогу, значит, помогу. А сейчас посиди с Юрой минут пятнадцать, я отпрошусь с работы и вернусь. Тогда поговорим подробнее и подумаем, что делать.

Пашка почувствовал облегчение оттого, что ту тяжесть, которую он взвалил на себя в этом деле, разделят с ним его мама и, может быть, и другие взрослые. Через некоторое время мать вернулась. Он успокоился. Пашкой снова овладело то деловое настроение, которое руководило им при подготовке к ликвидации бандитского притона. Теперь он еще раз рассказал матери с подробностями все, что видел, слышал, и что волновало его последние дни.

– Хорошо, Паша, никому ничего не рассказывай. Этим делом больше не занимайся. Ты маленький и можешь наделать опасных ошибок. Я сделаю так, что этим делом займутся взрослые.

У мамы была подруга, жена офицера из отряда НКВД. В начале войны они сменяли друг друга в качестве операторов в бойлерной жилдома, предназначенной для его отопления. Потом маму взяли лаборанткой на фабрику, но дружба сохранилась. Кроме того, начальником охраны на макаронной фабрике был бывший фронтовой офицер, латыш по национальности. Так что Пашка был уверен, что маме есть кому доверить выполнение задачи по ликвидации бандитской группы вместе с пивной будкой, которую он хотел взорвать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.