Последняя тайна Македонского

Оживший город

Когда распахнули последнюю дверь, Керри и Ева невольно зажмурились: на них буквально обрушилось яркое солнце с тяжёлым, как медовая патока, зноем. Но жар и яркий свет не испугали девочек. Открыв глаза, они ахнули от удивления: перед ними возвышался огромный, величественный храм. Какие гиганты его возвели?

– Храм Амона, – прошептала Керри в восхищении, забыв о перенесённых страхах. – Храм бога солнца, Ева! Никто из учёных не видел его в реальности. Никто. А мы видим! – Керри, словно в благодарность за предоставленное путешествие, прижала к груди книгу.

Еву тоже охватило необыкновенное волнение:

– Какой же он огромный! Не может быть, чтобы такое построили люди! Согласись, его возвели пришельцы!

Старшая сестра приложила ладонь ко лбу, чтобы солнце не мешало рассматривать храм – великан, замерла на несколько секунд, а потом вдруг радостно воскликнула:

– Ева, а ведь это Фивы! Самые настоящие Фивы, столица Верхнего Египта! Видишь на том берегу храм? Это знаменитый Рамессеум! В альбоме дяди Георга есть его реконструкция!

Керри зачарованно любовалась открывшейся панорамой. Она не могла поверить, что перед наяву находится то, что исчезло за тысячи лет до её рождения. Но более всего её волновала мысль о том, что собеседник дяди Георга, увидев в книге лабиринт, сразу вспомнил именно Фивы. Значит, отец находится где – то поблизости. И в этом же времени!

– Керри, почему улицы города совершенно пусты? – вдруг отметила странную особенность Ева. Если они переместились в прошлое, то это не значит, что в нём нет людей. Не все же, как жрецы и бальзамировщики, обитают в подземельях!

– Не знаю. Может, пройдёмся по улицам? Это же Фивы! Только надо запомнить двери, которые ведут в лабиринт. Хорошо?

Ева давно не слышала, чтобы старшая сестра вот так заискивающе её о чём – то просила. Почувствовав себя хозяйкой положения, она благосклонно согласилась и даже первой ступила на улицу, ведущую к Нилу.

Идти пришлось по раскалённой каменистой мостовой под жгучими лучами стоявшего в зените солнца. Вдоль дороги расположились жилища из небольших глиняных построек, плотно лепившихся одна к другой и более походивших на песчаные холмики. Однако ближе к реке уже попадались двухэтажные, отгороженные от улицы каменными заборами дома богатых египтян. Стали мелькать впереди и люди.

– Уж лучше бы нас переместили в будущее, там уж точно научились управлять жарой, – размечталась Ева.

– Но папа здесь. В прошлом! – возмутилась Керри.

Чем ближе они подходили к Нилу, тем людей становилось больше. А на берегу вообще было настоящее столпотворение: жители, кто как мог, перебирались на другую сторону реки. Большие, торжественно украшенные барки, похожие на корабли, загружались разными товарами, мешками и ящиками с фруктами. В них садились люди в богато расшитых одеждах. Те, что попроще и без груза, заполняли простые лодки. Владельцы богатых судов покрикивали на бедняков, чтобы те не задерживали посадку и отплытие.

Сам Нил невозможно было не узнать, хотя сейчас его воды были на тридцать три века моложе тех, что сёстры видели по приезде в Каир.

На противоположном берегу раскинулся огромный город, утопающий в зелени, и именно туда медленно плыла огромная флотилия лодок и маленьких кораблей, набитых людьми так, что судёнышки едва не черпали воду бортами.

– Все стремятся на тот берег, – заметила Ева и посмотрела на сестру, напрямую не решаясь спросить причину. Да, Керри знаток Египта. Но вот если бы они попали в будущее, ещё неизвестно, кто бы там стал главным…

– Мне кажется, они переправляются в Город Мёртвых, и это как – то связано со смертью фараона, – предположила Керри. – Помнишь, главный жрец говорил, что там соберут всех горожан. Что будем делать?

– Тебе хочется на кладбище? – поморщилась Ева.

Керри хотелось! Ей не терпелось оказаться в самой гуще событий! Ведь если они невидимы, им ничто не угрожает!

– Понимаешь, – она принялась рассуждать с ноткой наставления, подчёркивая тем самым разницу в возрасте в целых четыре года, – если папа где – то в этих местах, то неужели ты думаешь, что он бы стоял в сторонке и смотрел издали на происходящее? Он всегда стремился попасть в центр событий. Это же наш папа!

– Значит, надо искать, как и нам перебраться, – Ева сделала вид, будто она рассуждала точно так же.

Девочки шли вдоль берега, утопая в песке. И вскоре увидели бедного египтянина, который копошился возле лодочки, сплетённой из тростника. Это был рыбак, потому что в его видавшем виды судёнышке валялись снасти, а от лодки за версту пахло рыбой. Переглянувшись, сёстры вошли в воду, перешагнули через невысокий борт и уселись прямо на дно.

Рыбак увидел, как дважды качнулась и потяжелела лодка, и некоторое время стоял, пытаясь понять причину. Однако он и так опаздывал, а прийти последним на глазах у всех со скудным подношением для богов в виде одной корзины рыбы он не мог: это лучше сделать в толпе, когда не так заметен каждый человек в отдельности. И рыбак, сев на корму, взял в руки весло и начал проворно грести.

Переправлялись они довольно долго. Нил – река широкая, а вязаный тростник не годится для быстрого хода. Но рыбак очень хорошо знал дорогу в Город Мёртвых и направил своё судёнышко в сторону от общей переправы, к зарослям прибрежной осоки.

Девочки выпрыгнули из лодки, едва она уткнулась в берег. Роскошный дворец из белого камня, окружённый кирпичными домами поменьше, возвышался неподалёку. Возле были налеплены совсем уж маленькие домики, похожие издалека на ласточкины гнёзда. К дворцу вела аллея, вдоль которой ровными рядами стояли сфинксы с телом льва и головой барана.

– Бараны – символ мудрости, – Ева не преминула щегольнуть познаниями Египта – пусть и не такими полными, как у сестры.

По аллее сплошным потоком шли ко дворцу высадившиеся из лодок люди. От сверкания белых одежд и золотых украшений рябило в глазах. На набережной скопилась многоликая толпа из загорелых плеч и набедренных повязок. Там же хозяйничали торговцы снедью, предлагая изнывающим от жажды людям вино и уксусную воду. Шорох тысяч сандалий и приглушённый говор напоминали шум прибоя.

Однако не всех стража дворца допускала на аллею со сфинксами. По каким критериям шёл отбор благонадёжных, понять было трудно, но несколько мускулистых мужчин, не допущенных на аллею, решительно проломились через прибрежные кусты и двинулись ко дворцу. Охранники пропустили толстяка, сгибающегося под тяжестью золотых цепей и ожерелий.

– Ну зачем ты повесил на себя в такой скорбный день столько золота? – выговаривала ему жена.

– Но должен же я ублажить покойного фараона! Ведь это его всевидящее око узрело в египетских недрах драгоценный металл. Слава Рамзесу, добывшему для нас золото! – воскликнул он, рассчитывая на поддержку окружающих. И толпа загудела в ответ: «Слава Рамзесу!».

– Слава, слава! – негромко поддержали сёстры. Вместе с толпой они миновали аллею и оказались в Рамессеуме – гигантском храме, построенном Рамзесом II в честь бога Амона.

Девочки замерли в тени гигантского пилона, на барельефах которого разворачивались картины батальных сцен, рисующих победы фараона.

У входа в сам храм новые стражники уже более сурово и бдительно сортировали горожан, которые спешили поклониться богу Амону, чтобы он благосклонно принял душу великого фараона. Впускали самых богатых горожан, которых легко было узнать по расшитым золотом одеждам и тяжёлым животам. За ними следовали рабы, нагруженные подношениями богу солнца. Но им в храмовый комплекс входить было запрещено, и толстякам приходилось взваливать груз на себя.

По привычке прячась за тюки, хотя их по – прежнему никто не замечал, Керри и Ева проследовали между двумя пилонами к лестнице, которая вела непосредственно в храм. Над ней с обеих сторон возвышались огромной величины многочисленные статуи самого Рамзеса. Вот когда пришлось попыхтеть богатеям, которые, обливаясь потом, с трудом тащили на себе неподъёмные грузы!

– Бакенхонс, Бакенхонс, главный жрец, – пронёсся восторженный шёпот, и толпа моментально затихла.

Керри поднялась на цыпочки и поверх голов разглядела на ступенях большую группу пышно одетых жрецов с выбритыми до блеска и намазанными маслом головами. И, конечно. В центре стоял уже знакомый Керри по подземелью главный жрец. Он начал свою речь едва слышно, потом стал повышать голос, говорить более отрывисто: «Солнце Египта погасло», «великий победитель презренных хеттов», «герой великой битвы при Кадеше», «возлюбленный сын Амона»… Верховный жрец безостановочно перечислял громкие титулы и заслуги Рамзеса. Да так скорбно и проникновенно, что у окружающих появились на глазах слёзы.

– А в подземелье он говорил о фараоне другим тоном и не так лестно, – припомнила Ева.

– Взрослые притворяются больше любого ребёнка. Но меня волнует другое… Бакенхонс тогда несколько раз повторил, что жрецы хранят какую – то тайну. Мне кажется, это касается лабиринта. Он наверняка связан с исчезновением отца… Ева, нам надо вернуться в подземелье!

– Опять? Там темно и жутко!Тогда Керри предложила изучить его по схеме в книге. Раскрыла её, и в этот момент на первой странице фолианта проявилось письмо.

Вы должны прочесть надпись под изображением лабиринта, иначе вам не выбраться отсюда. Для начала узнайте, что это за язык. Возможно, он зашифрован. И помните: если вы вступили на путь разгадки лабиринта, его придётся пройти до конца.

Алекс Шарп

Девочки несколько раз перечитывали это послание из ниоткуда. Даже их путешествие в прошлое казалось теперь менее загадочным, чем проявившееся письмо от неизвестного автора. Сёстры долго изучали подпись: кто такой Шарп? Ева уставилась на сестру, но Керри будто застыла.

– То есть, если мы не прочтём эту надпись, так и останемся жить в Древнем Египте? – Ева обвела глазами город, ещё минуту назад восхищавший её. Сердце сжалось от страха. – Ты обещала, что мы выберемся отсюда…

– Ева, это просто сон. Скоро мы проснёмся, и всё закончится, – Керри сама хотела верить в сказанное.

От дворца то и дело отъезжали колесницы: гонцы несли Египту горестную весть о кончине властелина, важные сановники спешили с поручениями. Центральная колоннада опустела. Девочки почувствовали себя одиноко, уселись на ступеньки, прижавшись друг к другу. Ева достала медведика, щёлкнула пальчиком по его носу: смотри, дружище, на неведомый мир. Это тебе не в холодных морях рыбу ловить…

– Нет, а почему мы должны слушаться какого – то… Как его зовут? Шарп? – возмутилась Ева. – Нам надо вернуться в лабиринт и искать там папу! Вспомни, как он говорил: «Всё, что тебе нужно, всегда находится под рукою».

Керри огляделась: Нил, Город Мертвых, Рамессеум. Если надпись в книге появилась здесь, то искать недостающее звено надо тут же. Отец прав: всё, что нужно, всегда под рукой.

– Здесь. В Рамессеуме, должна быть библиотека, потому что сюда Рамзес свозил все самые ценные свитки, собранные по миру. Среди них мы наверняка найдём записи на том языке, на котором сделана надпись под лабиринтом в книге, – она сжала Еву за плечи так, что та ойкнула, а чтобы сестра не стала сопротивляться и канючить, похвалила её:

– Ты молодец, Ева. Вовремя дала подсказку. Что бы я без тебя тут делала? Что ж, ищем библиотеку?

Загадка с тремя неизвестными

Найти библиотеку оказалось делом непростым, пришлось изрядно поплутать в храмовом саду. Такую экзотику сёстры видели первый раз в жизни. Между величественными пальмами расположились огромные кактусы, высоченные кустарники, усыпанные мелкими ярко – алыми цветами, роскошные гранаты с сочными плодами. Особенно красив был пруд, похожий на плавучий сад с цветущими белыми лилиями и священным лотосом. Пруд вывел девочек на дорожку, вымощенную жёлтым кирпичом. Вдоль неё стояли колонны с барельефами и каменные статуи, одна удивительнее другой. Тут можно было увидеть человека с головой птицы, кошку с человеческим лицом, огромного каменного быка с крыльями. Попадались и более фантастические чудища.

– По – моему, здесь целый звёздный отряд инопланетян приземлился и окаменел, – Ева впервые за долгое время решилась пошутить, да ещё на свою любимую тему.

– Надо было учить уроки в школе, – не поддержала игривого тона старшая сестра. – Это просто – напросто зооморфные и человекообразные египетские боги.

– Да знаю я, – отмахнулась Ева. – Но вот интересно, почему у египтян боги меньше всего на людей похожи? У греков тоже есть боги с козлиными ногами и рогами, но Египет – это что– то запредель…

Закончить Ева не успела: выбежавший из – за поворота мальчишка просто сбил её с ног. Девочка отлетела в сторону, сам бегун со всего размаха распластался на камнях. Это был упитанный подросток, и он не походил на египтянина: не слишком смуглый – скорее, просто загорелый, с вьющимися волосами и веснушками на щеках.

Керри сначала помогла сестре выбраться из зарослей, а потом ещё и придержала её, не давая кинуться на обидчика. За это время виновник столкновения поднялся и недоумённо огляделся, не понимая, как его угораздило упасть на ровном месте. Царапины он мужественно проигнорировал, а вот с разбитым в кровь коленом дело обстояло намного хуже. Глядя, как мальчишка размазывает кровь по ноге, Ева его даже пожалела. Постанывая от боли, пострадавший добрался до пруда и принялся промывать ссадину.

– Пойдём за ним, – решила Керри. – Посмотри, у него пальцы в чернилах. А набедренная повязка из хорошего полотна. Наверняка это один из учеников. Все школы в Древнем Египте расположены при храмах и библиотеках.

Так и сделали. Мальчишка шёл медленно, и дело было не только в разбитой ноге. Время от времени он останавливался и пугливо озирался. Но дорогу знал и уверенно протискивался между плотно растущими кустами, срезая углы через малозаметные проходы. Судя по всему, он стремился обойти храм стороной и держал путь куда – то на запад. В жилую часть Рамессеума. И вдруг в какой – то момент девочки его потеряли. В одном из двориков большого одноэтажного строения отвлеклись на бассейн – явно хозяйственного назначения, без всяких уточек и лотосов. Притянула вода, которую захотелось зачерпнуть ладонями. И тут мальчишка юркнул в одну из многочисленных дверей здания, разделённого на множество помещений. Девочкам ничего не оставалось, как подняться на крыльцо длинной веранды, крыша которой поддерживалась резными столбиками, и начать осматривать многочисленные комнаты.

Распахнув одну из дверей, девочки увидели на полу плетёные циновки, сундук и маленькую скамеечку с вогнутым сиденьем. Керри сразу предположила, что это и есть школа писцов.

– И как же они тут учились? – удивилась Ева.

Действительно, здесь не было ничего такого, что напоминало об учебном процессе.

– А вот так и учились, – со знанием дела ответила Керри. – Выносили циновки во двор и садились вокруг преподавателя. А в комнатах жили. Это храмовая школа. В таких обучались даже дети фараонов.

Пока девочки рассматривали школу писцов, появился потерянный проводник. Он, прихрамывая, нёс на плечах мешок, собираясь незамеченным покинуть веранду. Но не успел. Навстречу вдруг вышел рослый темнокожий мужчина с тонкой палкой, явно имеющей отношение к системе обучения, потому что при виде её мальчишка выронил поклажу.

Воспитатель схватил подростка за ухо и начал выкручивать. Ученик завопил от боли, да так пронзительно, что Ева закрыла ладонями уши.

– Лакомка Шеру, – темнокожий улыбался и при этом продолжал выкручивать ухо, несмотря на мольбы о пощаде. – И почему ты здесь, когда все приличные ученики ушли оплакивать владыку вместе с учителем?

– Он сам… послал меня… за свитком о победах Рамзеса Великого! – В три приёма ответил несчастный прогульщик.

– Ложь. Это дважды и трижды ложь, – мучитель прошёлся палкой по спине виновного. – Ученикам нельзя входить в библиотеку без сопровождения учителя и в отсутствие жреца– хранителя. Что у тебя в мешке?

– Друзья просили захватить…

– Ага, значит, эти бездельники не хотят соблюдать положенный пост и потихоньку набивают себе брюхо? Да ещё в чёрный день, когда народ Египта оплакивает великого фараона? Ну – ка, открывай и показывай, – воспитатель наклонил мальчишку к мешку.

Шеру вытащил оттуда свёрток из холстины, развязал узел, и воспитатель палкой начал перебирать содержимое:

– Да вы совсем страх потеряли… Ну, жареная утка, ну, лепёшки в меду – за это можно и простыми палками отделаться. Но разве ты не знаешь, Шеру, что младшим ученикам нельзя пить вино? Да ещё в день траура? Как ты думаешь, что после этого с тобой сделает старший наставник?!

– Не надо показывать наставнику, достопочтенный Нубу, – захныкал подросток. – Пусть будут только палки, не показывай ему вино! Молю тебя, иначе меня могут выгнать из школы!

– Конечно, могут, – деловито ответил страж. – Тебя и так терпят только из – за тех даров, что носят в храм твои родичи иудеи…

– А вы лучше возьмите себе это вино. Вкуснее не бывает. Попробуйте!

Девочки видели лицо нарушителя: оно выражало скорее злость, чем испуг и раскаяние.

Воспитатель, не устояв перед хвалебной одой вину, сделал несколько глотков прямо из горлышка. Его толстые губы тронула блаженная улыбка, он отпустил, наконец, ухо несчастного, уселся на корточки и вновь приложился к кувшину, бросив палку и удовлетворённо поглаживая себя по выпирающему животу.

Шеру усмехнулся, отбросил палку ногой. Воспитатель не отреагировал, увлечённый напитком, и девочки не могли не заметить, что Шеру совсем не напуган. Он спокойно собрал еду, сунул в холщовый мешок. Обернулся, бросив презрительный взгляд на уснувшего прямо на полу воспитателя, и направился к двухэтажному зданию, расположенному напротив школы.

Это была библиотека. Стены украшали яркие фрески, за первой дверью шёл длинный коридор, уставленный полками со свитками папируса. Однако мальчишка целенаправленно двинулся дальше. В конец коридора. Шеру остановился перед низкой запертой дверью, решительно поддел засов бронзовым крюком, висевшим у него на поясе, и безбоязненно сорвал печать на двери. Открылось тёмное, просторное помещение, откуда потянуло запахом залежавшихся папирусных свитков. Мальчишка ловко зажёг лампу и проследовал в хранилище – ничем другим это помещение быть не могло.

– Интересные дела тут творятся, – прошептала Ева. – Надо идти за ним, Керри…

В хранилище Шеру сгрёб с полки сразу несколько свитков и начал рассматривать.

– Ого… Вот это да! Зашифрованный криптографический манускрипт. То, что надо… Это один из ключей к тайнам жрецов. Сегодня я точно порадую старца, – бормотал Шеру. Он сложил свитки в мешок и направился к двери.

Керри и Ева поспешили за воришкой. Если ключ от тайны жрецов у него, значит иного выхода и нет, кроме как следовать за школяром.

День клонился к закату. На землю медленно опускалась прохлада. Девочки почувствовали благоухание приближающейся ночи и свежее дыхание полноводного Нила.

Следить за Шеру в сумерках оказалось не так – то просто. Хоть он и был несколько неуклюж от природы, да ещё и прихрамывал, но страх быть арестованным за воровство гнал его вперёд без остановки. Наконец, мальчишка свернул с дороги на какую – то тропинку.

Не успели девочки осмотреться, как оказались вместе с Шеру то ли на свалке, то ли на заброшенном кладбище. Здесь попадались лишь полуразрушенные, ниже человеческого роста гробницы из обожжённого кирпича. На песчаной почве кое – где виднелась скудная растительность, зато мусора под ногами было не счесть. И как тут понять, городская свалка это или место упокоения египтян!

– В какое жуткое место он нас привёл, – поморщилась Ева, сожалея, что они с сестрой последовали за воришкой.

– Ничего страшного, – дрожащим голосом приободрила то ли себя, то ли сестру Керри, – это же Город Мёртвых, здесь и должны быть кладбища. Не всех хоронят в пирамидах.

– Ой, собака, – вцепилась в неё Ева.

Когда старшая сестра оглянулась, собак было уже три. Крупные, остромордые, с большими пушистыми хвостами. Они не сбивались в кучу, а, наоборот, растягивались цепью, отсекая Керри и Еву от города. Когда путь к отступлению оказался перерезан, животные мелкими перебежками стали приближаться к девочкам. Единственной защитой оказалась фигурка медведя, которую Ева машинально выставила навстречу стае.

– Это шакалы, – Керри посмотрела на выставленного вперёд мишку: защити, раз ничего другого нет. – Они, папа говорил, на людей не нападают, а только роются в помойках. Или, как здесь, питаются подношениями.

– Но мы же не подношение, да, Керри? И, по – моему, они нас чувствуют. Они ведь не люди, для которых мы невидимы…

Девочки затравленно огляделись. Мальчишка тоже смотрел на шакалов, прижавшись спиной к надгробию. Единственное, чем он мог защищаться, – бронзовый крюк, который снял с пояса. Но даже Еве это не показалось серьёзным оружием. А шакалы окончательно окружили всех троих и замерли, принюхиваясь и будто раздумывая, как поступить с пленниками. И вдруг начали наступать… Неужели звери решили, что дети – очередное жертвенное подношение и их можно съесть?! Избрав каждый себе по жертве, шакалы приготовились к прыжку и.

В самый последний момент вожак неожиданно получил в бок увесистым булыжником, сбившим его с ног. Стая моментально разбежалась, а из – за ближайшего надгробия вышел рослый, до глаз заросший чёрной бородой мужчина с дубинкой в руках.

– Ты почему не пошёл по дороге? – набросился он на мальчишку. – Думаешь, легко тебя было тут отыскать? Хорошо, шакалы помогли своим воем.

– Спасибо, конечно, но по дороге я идти побоялся, – Шеру в оправдание протянул мешок со свитками. – Смотри, что я сегодня принёс. Это из самого хранилища!

– Ты их украл?! – удивился бородач. И было непонятно, огорчился он поступком ученика или порадовался за него. – Молодец, конечно, только теперь ты не сможешь вернуться в школу!

– Вот и отлично. Не люблю я её, и все меня там дразнят. А столько свитков сразу я бы не добыл, даже если бы меня когда – нибудь посвятили в жрецы. Хотя такое невозможно.

– И всё равно не стоило так рисковать, – перебил здоровяк, забирая мешок, – в твоей школе и библиотеке всегда крутится столько народу…

– Сегодня там даже жреца – хранителя не было.

– А что случилось?

– Как? Вы не знаете, что у нас фараон умер?!!

– У них, мальчик. У них, а не у нас… Так кто, говоришь, умер? Неужели сам Рамзес Великий? Вот это воистину новость. Идём скорее.

Следуя за странной парой, Керри и Ева забрели на самый край некрополя. Около заброшенной гробницы на месте алтаря горел костерок, над которым кипела в котелке вода. Возле огня сидел седой длинноволосый старец.

Девочкам показалось, он не обратил на гостей никакого внимания.

– Отец, Шеру говорит, сегодня умер Рамзес, – здоровяк отвлёк старика от размышлений.

– Всё – таки умер. – встрепенулся старик. – Умер! – с удовольствием потёр сухонькие ладони. – А я уже начал бояться, что его дети сумели разгадать тайну вечной жизни. Хорошо, что не смогли. Хотя Рамзеса мне жаль. Он был не худшим для нас фараоном.

В отличие от мальчика, старик и здоровяк были одеты в грубые шерстяные плащи, оба волосаты и неухожены. Здесь, на окраине Города Мёртвых, они явно обитали долгое время.

– Я сумел забрать из хранилища ценные свитки, – вступил в разговор мальчик, ожидая поощрение.

Старик торопливо протянул руки к мешку, схватил первый попавшийся свиток, переместился поближе к свету костра. На старческом лице появилась улыбка.