Симфония судьбы

Лена и пятно

Звук пара кофемашины был её метрономом. Шипение, удар по группе, шипение – и так до бесконечности. Лена двигалась на автомате: стакан, порция, кран с молоком. Её мысли витали где-то между вчерашним неудачным свиданием и счётом за аренду.

– Латте с собой! – донёсся голос из очереди.

Она кивнула, не поднимая глаз. Наливая молоко в питчер, её рука дрогнула – от усталости или от внезапной мысли о море. На идеально белую столешницу упала капля. Маленькая, жемчужная. Лена машинально провела по ней тряпкой, но осталось едва заметное пятно, развод.

– Опять ты в облаках, – фыркнула Саша, вторая бариста, пропуская мимо себя клиента с круассаном.

– Не в облаках, – тихо ответила Лена, протирая уже чистый носик питчера. – В тумане.

В редкую минуту затишья, глядя на это пятно, она вдруг подстроилась под ритм машин: ши-ши-пых-па-па. Получилась мелодия. Простая, навязчивая. Она стала напевать её без слов, пока вытирала блестящую поверхность, пытаясь стереть след, который уже въелся в матовый пластик.

Артём и цифры

Пятно было первым, что он увидел, когда поставил свой ноутбук. Не чашка, не салфетки, а это маленькое матовое пятнышко на фоне белизны. Оно нарушало порядок. Артём, выискивавший ошибку в тысячах строк кода, ненавидел такие сбои в реальности.

– Можно салфетку? – бросил он баристе, не отрываясь от экрана.

Ему протянули. Он тщательно протёр столешницу. Пятно лишь поблёкло. Раздражение, тлеющее с утра, заползло чуть выше. Он отпил глоток воды и погрузился обратно в цифровой мир, где всё можно было контролировать. Где не было таких дурацких, назойливых пятен, которые кричали о чьей-то неаккуратности. Его взгляд, словком намагниченный, раз в минуту соскальзывал с графиков на это крошечное несовершенство.

Мария и тишина

Решение нужно было принять к 11:00. На часах было 10:17. Контракт лежал в планшете. Оставалось одно нажатие клавиши. Это принесло бы её компании крупный контракт, а конкуренту – серьёзные проблемы. Не незаконные. Просто… некрасивые.

– Мария Сергеевна, всё в порядке? – спросил голос в её беспроводных наушниках.

– Обдумываю последние детали, Андрей. Перезвоню.

Она отключила звук. Тишина навалилась тяжело. И тогда сквозь неё пробилось что-то ещё. Чей-то голос за стойкой. Не речь, а мелодия. Простая, повторяющаяся. Ши-ши-пых-па-па. Она слушала её, не осознавая, как пальцы перестали барабанить по столу. Эта глупая песенка вела её куда-то далеко, в общежитие двадцатилетней давности, где она с подружкой таким же бессмысленным напевом подбадривала себя перед экзаменом. Тогда всё было просто: выучи, сдай, будь честной.

Николай Петрович и пустота

Поводок болтался в его кармане, бессмысленный и тяжёлый. Николай Петрович обошёл уже все дворы.

– Мажор! Мажорчик! – его хриплый оклик терялся в рокоте машин.

– Петрович, опять ваш артист сбежал? – окликнула его соседка с лавочки у подъезда.

– Не сбежал. Потерялся. Я дверь приоткрыл, он – юрк. Ищешь его, а он, дурак, наверное, ищет меня.

– А вы в парк сходите, он там любил у фонтана прошлым летом резвиться.

Парк. Он махнул рукой, но ноги сами понесли его туда. Без Мажора тишина в квартире была звонкой, невыносимой. Там хоть птицы, хоть дети. Он шёл, вглядываясь в каждую рыжую кочку, и его старые колени ныли от бессилия и предчувствия. Он не знал, что кофейня напротив входа в парк сейчас – эпицентр тихой симфонии. Он просто шёл, сжимая в кармане пустой поводок.