Основы человечности. Работа над ошибками

Очень вовремя!

«Ксюш, можешь забрать из учительской моё пальто и занести мне после уроков?» – набрал Тимур, и только тогда посмотрел на часы.

Было раннее утро. Обычно в это время он вбегал в школу, на ходу вспоминая расписание, и с головой падал в работу. Выныривал лишь к вечеру, да и то не до конца – часть дел неизбежно оставалась на дом, а чаты и вовсе не затыкались круглосуточно. Сейчас же волнение в мессенджерах поутихло, уроки шли своим чередом, а Тимуру предстоял целый свободный день.

И в этом внеплановом выходном не было совершенно ничего хорошего. Без привычной загрузки мозг сразу же начинал подсовывать далеко не те мысли, которые хотелось думать, и не те факты, которые хотелось помнить. Тимур попытался читать, но быстро понял, что бесцельно скользит взглядом по строчкам и сразу же забывает их содержание. На кино и сериалы не тянуло. Неплохо было бы сходить в зал, но для этого, опять же, требовалось куда-то идти – с простудой и без пальто. А потом – обратно. И где-то между этими двумя прогулками проявлять физическую активность и хотя бы минимально взаимодействовать с людьми. Так себе перспектива.

В итоге он затеял уборку. На генеральную, конечно, энтузиазма не хватило, но видимость приличия создать удалось: полы помыл, пыль вытер, плед закинул в стирку, разобрал вещи в шкафу – после отъезда Дианы там оказалось непривычно пусто, зато теперь одну из полок можно было уступить Людвигу (раз уж он всё равно повадился таскать одежду Тимура).

Ксюша появилась после обеда и, как ни странно, через дверь.

Впрочем, странность объяснилась очень быстро: она пришла не одна.

– Здравствуйте, – пролепетала Инга и застыла на пороге, пока её подруга торжественно вручала Тимуру пальто, которое до этого несла на вытянутых руках, чтобы не помять.

– Привет. Спасибо, что зашли. Чай будете?

– Не, мы буквально на пару минут. – Вопреки собственным словам, Ксюша стянула кроссовки, кинула куртку на вешалку и отправилась на кухню. – Вы как себя чувствуете-то?

– Да ничего. Лечусь. – Тимур последовал за ней, на ходу махнув Инге, чтобы всё-таки заходила. Сколько можно топтаться в дверях, как нерешительный котик?!

– Точно? Вы хоть спали? – Голос понизился до едва слышного шёпота.

– Спал.

– А выглядите так, будто нет.

– Лучше бы нет, – сознался Тимур. Ну а какой смысл отнекиваться или пытаться что-то скрыть, если эта эмпатическая катастрофа его всё равно насквозь видит?

– Я так и поняла. Кошмары? – участливо вздохнула катастрофа. – Попробуйте перед сном комнату получше проветрить. А ещё, говорят, запах лаванды помогает, но я не пробовала. Или можно обнять что-нибудь уютное. Хотите, я вам акулу принесу?

– Какую акулу?

– Игрушечную. Она большая и мягкая, её тискать можно.

– Я не могу лишать тебя акулы, – отмахнулся Тимур.

И вот сейчас, наверное, был подходящий момент, чтобы спросить, что тревожит саму Ксюшу (раз уж Людвиг предложил сделать это самостоятельно), но тут в коридоре хлопнула дверь и зашуршала куртка. Кажется, оставленная без внимания Инга всё же решилась зайти в квартиру.

– Мы вам точно не помешаем? – всё так же шёпотом уточнила Ксюша. – Только честно! Если вы из вежливости нас на чай пригласили, то я сейчас её уведу.

– Не помешаете. Правда, торт закончился, но где-то были конфеты и печенье.

Тимур действительно был не против компании. Не зря же квартиру в порядок привёл!

Ненапряжная болтовня отвлекала, мешала снова рухнуть в чёрную дыру самокопания. Тем более что активного участия в разговоре от него никто не требовал, достаточно было иногда кивать и задавать уточняющие вопросы, с остальным Ксюша вполне справлялась самостоятельно: она болтала за троих, успевая и чай всем подливать, и конфеты из коробки таскать, и шутить про то, что не зря она эти конфеты на день учителя дарила, как знала, что надо выбирать самые вкусные.

И в этой своей вездесущности она так походила на Людвига, что Тимур мог только удивляться, почему раньше не обратил на это внимания. Календарь был суров и беспристрастен, ни о каком родстве между этими двумя речи уже не шло, но игнорировать вчерашний разговор никак не получалось.

С другой стороны, случается же, что люди похожи просто так, безо всяких генетических связей. Например, в классе, который Тимур выпустил в прошлом году, учились две подружки, которых порой путали все – и учителя, и ученики. Кажется, даже родители иногда сомневались, кто из двух девчонок – их родная дочь. Они одинаково стриглись, одинаково одевались, говорили с одинаковыми интонациями и чуть ли не хором и ошибки в контрольных делали подозрительно одинаковые, даже если сидели в разных концах кабинета. К выпускному дошутились до того, что подарили друг другу тест ДНК. Результат ждали всей школой, но он не показал ровным счётом ничего интересного. Случайное совпадение, не больше.

Или вот взять Людвига и Ингу. Вроде бы родственники, дети Гаврилова, а какие разные!

Тихая, закомплексованная Инга на неугомонного и безбашенного Людвига действительно походила слабо. Она и сейчас изо всех сил пыталась казаться незаметной: сидела, почти вжавшись в спинку стула, нервно одёргивала рукава свитера и изредка отпивала чай из большой кружки. Каждый раз, когда кружка слишком громко стучала об стол, Инга вздрагивала и краснела. Даже если это была не её кружка.

И ещё сильнее она вздрагивала от каждого сообщения в телефоне. Кто-то написывал ей так интенсивно, что девочка не успевала отвечать. Наконец сдалась и выключила звук, но получилось только хуже – теперь вместе с мобильником вибрировал весь стол.

– Угощайся. – Тимур подвинул к этой страдалице коробку с конфетами.

– Нет, спасибо, я не буду.

– Не будешь или не хочешь? – проницательно уточнила Ксюша.

– Я… мне мама запрещает есть сладкое. Я и так толстая.

Тимур недоумённо нахмурился.

На толстую Инга не тянула. Да, не тростиночка, а довольно крепкая и круглолицая девочка, но Тимур достаточно проработал в школе, чтобы убедиться: к выпускному половина таких девочек теряет детскую пухлость и приобретает вполне нормальную, гармоничную фигуру. Вторая половина, правда, так и остаётся полными, но это уже зависит от здоровья, генетики и ещё уймы факторов. Короче, как повезёт.

В любом случае пока что загадывать на будущее было рано, и ситуация выглядела не настолько критичной, чтобы запрещать ребёнку есть конфеты.

Хотя чужие методы воспитания – это, конечно, не проблема Тимура. Особенно когда дело касается семейства Гавриловых, от которого он уже давно старался держаться подальше. Старался, старался… и вот уже Инга сидит у него на кухне и гипнотизирует взглядом коробку конфет.

– В одной конфете всего шестьдесят восемь калорий, – объявила Ксюша, что-то внимательно изучив в телефоне. Вот уж кто никогда не делил проблемы на свои и чужие и вечно бросался их решать с целеустремлённостью бронепоезда. – Для того, чтобы истратить такое количество, достаточно полчаса погулять пешком. Вот сейчас чаю попьём – и пойдём гулять. Так что ешь хоть две штуки и не парься. Тебя же до вечера отпустили?

– Да. Папа сказал, что если я контрольную по физике напишу на пятёрку, то могу после школы погулять.

– В смысле? А если бы ты её на четвёрку написала? Дома сидеть, что ли?

– Ну да. Сидеть, учить. Решать. Всякое такое.

– Вот он му…

– Ксюша! – одёрнул Тимур.

– Мудрейший воспитатель и заботливый родитель, – выкрутилась девчонка. И, кажется, она имела в виду не только проблемы подруги, но и детство Людвига. В целом Тимур был с ней согласен, но совершенно не представлял, что может сделать для Инги. Поддержать разве что.

С детьми вообще было тяжело в этом плане, потому что обычно вся помощь, доступная учителю, к моральной поддержке и сводилась. Порой Тимур ловил себя на мысли, что надо было идти на психологию, а не на истфак. Может, тогда бы он лучше понимал, о чём говорить, как спрашивать и что советовать.

Хотя какой из него психолог? Тут со своими заморочками разобраться бы, прежде чем в чужие лезть.

Но каждый раз при виде очередной расстроенной девчонки или нервного ершистого мальчишки хотелось сделать для них хоть что-то. Защитить от строгих родителей, жестоких ровесников, чересчур придирчивых педагогов и всего злобного взрослого мира. Потому что Тимур слишком хорошо помнил, каково это – быть одиноким и бесправным. Каково быть ребёнком.

– Ты вроде вчера хотела что-нибудь взять почитать? – спросил он.

– А… да. Если можно.

– Фэнтези? – предположил Тимур, почти уверенный, что попал в точку, но в ответ неожиданно прозвучало:

– Не обязательно. Я Дюма люблю и Пикуля. Но дома не всё, а с экрана мне читать запрещают, чтобы глаза не портила. И так минус три уже.

– Глупость какая! – фыркнула Ксюша. – Нормальные современные читалки на зрение влияют не больше, чем обычная бумага.

– Читалка у меня была, мама когда-то подарила. А потом сама же и отобрала. Ей обязательно надо обложку видеть, иначе она думает, что я всякие глупости читаю.

– Какие, например?

– Ну… разные… – Инга покраснела так, что Тимур представил себе как минимум «Камасутру». Или хотя бы «Лолиту». – «Анжелику»…

– Скажи ей, что это тоже исторический роман. Почти как Дюма! – Вот уж Ксюше-то запрещать чтение точно было бесполезно. Она поглощала литературу в немыслимых количествах: и бумажные книжки, и электронные, фантастику, детективы, фанфики, комиксы, с читалки, с компьютера, с телефона, ночью под одеялом, днём под партой… Иногда Тимур всерьёз подозревал, что даже спит этот безумный ребёнок под какую-нибудь аудиокнигу.

– Она знает, она читала.

– То есть ей можно, а тебе нельзя? Что за двойные стандарты?!

– А Дрюона ты пробовала? – вмешался Тимур.

– Нет, – ответили девчонки хором, не разобравшись, к кому из них он обращается, или просто решив не заморачиваться такими мелочами.

– Так… ладно. Осталось вспомнить, куда Диана его запихала.

В некий момент их совместной жизни книги в квартире стали занимать слишком много места: что-то (в основном детские сказки, классику и произведения из школьной программы) покупали ещё родители Тимура, потом он добавлял уже на свой вкус – приключенческие и исторические романы, фантастику, научную литературу и справочники для работы. Диана в целом была не против домашней библиотеки, просто её интересы лежали в других областях – естественные науки, мода, искусство, семейные саги и романтика.