I DRAMA. Когда я не согласилась с правдой

Я села за столик в самом углу барной зоны, потому что стоять и уж тем более танцевать в такой обуви я не могла. Оказалось, что за столиком нельзя просто сидеть, надо обязательно что-то заказать. Об этом мне настойчиво сообщил официант. Я, растерявшись, заказала мохито. Это первое, что пришло мне в голову. Моя подруга из колледжа Кристина, которая меня сюда притащила, дружила с администрацией этого ужасного места и периодически где-то пропадала. А я сидела со своим мохито и рассматривала людей. Решила, что буду детально рассматривать каждого, пока не увижу того придурка, который разбил мне сердце. Мне было необходимо хотя бы имя его узнать. Всё-таки не каждый встречный парень умудряется заставить тебя почувствовать весь спектр эмоций в континууме человеческих отношений, сжатый в концентрат и вмещённый в рамки трёх минут. Любовь, восхищение, ожидание, ревность, разочарование, отвращение, тоска, боль. Я не знала его имени, но уже испытала всё это с ним. На этом можно и нужно было закончить. Но этот чёртов воздушный поцелуй и его почти чёрные глаза подействовали на меня гипнотически. Я больше ни о чём не могла думать. Я попалась в какую-то судьбоносную ловушку.

Рассматривать людей в этом заведении оказалось интересным занятием. Минут через сорок я уже так увлеклась своим прикрытием, что почти забыла о своей основной цели. Девушки с боевым раскрасом и в экстракоротких юбках. В руках у них были стаканы, подобные моему, с торчащими разноцветными пластиковыми трубочками и бумажными зонтиками. Худощавые парни с неестественными глазами и банками энергетика в руках. Большинство было одето в белое, чтобы светиться от ультрафиолетовых ламп. Я в своём чёрном костюме была похожа на королеву зла, среди белых обдолбанных ангелов. Зрелище на первый взгляд ничем не примечательное, но при детальном рассмотрении увлекающее и не отпускающее меня по сей день. Прошло уже целых семь месяцев с того момента, как я сидела в барной зоне и впервые рассматривала этих странных людей.

Сейчас, спустя семь месяцев после того вечера и за два часа до аварии, я в ослепительно белых брюках, красиво светящихся от ультрафиолетовых ламп, стою на краю танцпола и тихонько наблюдаю, как люди веселятся на краю своих жизней. Я пью апельсиновый сок, представляя, что там есть водка. Наблюдаю, как то или иное вещество, внедряясь в организмы посетителей этого жуткого клуба, вносит множество изменений в работу центральной нервной системы. Как внешняя эйфория, обусловленная неадекватным повышением норадреналина, серотонина и дофамина, разливается по телам этих несчастных, заставляя двигаться, говорить и мыслить по-другому. Заблудшие души. Это место забирает их. Это место – филиал ада на Земле.

Я по внешнему виду могу определить, что человек принял. Вот девушка в состоянии гипертрофированного сексуального возбуждения – она танцует, прижимаясь задницей к парню. Нагибается. Нелепо встаёт. Снова нагибается. Бьёт его своими волосами по лицу. Так действует оксибутират натрия. Жалкое зрелище. Я закатываю глаза, делаю глоток сока через трубочку и перевожу взгляд на парня с огромными зрачками. Он танцует как умалишённый. Его конвульсивные движения и сумасшедший взгляд похожи на агрессивный призыв шимпанзе к спариванию, но едва ли они с той девушкой попадут сегодня в эротическо-наркотический унисон. Он под спидами будет дёргаться так, пока концентрация дофамина в синаптических щелях не снизится до нормальных значений. О сексуальном удовлетворении размазанной бутиратчицы не может быть и речи. У них разные вайбы, так сказать. Такая здесь конъюнктура. Я знаю всё это потому, что вместо подростковых журналов я читаю наркологический справочник. Такие у меня интересы.

Если бы не тот воздушный поцелуй, я бы никогда не приобрела такое хобби. Амфетамин, метамфетамин, эфедрин, кокаин, метадон, фенциклидин, метаквалон, героин. Я знаю механизм действия любого наркотика. Знаю, что происходит с мозгом. Будем считать это моей суперсилой. Практически бесполезной.

Ко мне изредка подходят парни с временно нарушенным обратным нейрональным захватом. Мы в разных параллельных реальностях. Я не хочу никого спасать, мне просто нравится наблюдать. Дима заберёт меня отсюда с минуты на минуту. Ко мне подходит наш общий знакомый Серёжа.

– Диме привет! – говорит он с дежурной улыбкой.

Я улыбаюсь ему в ответ, втягивая свою бутафорскую отвёртку. Серёжа – давний знакомый Димы. Меня недолюбливают все его друзья, ведь я влезла в их компанию и перетянула всё его внимание на себя. Возможно, это не так и это просто мой кровавый мультик. Мы стоим рядом в неловкой паузе, поэтому я затыкаю дыру нашего возможного диалога – то есть свой рот – трубочкой из своего стакана.

Несколькими мгновениями позже к нам подходит богиня-тварь. Она делает вид, что не замечает меня. Та самая девушка, которая садилась в синий BMW, пока Дима посылал мне воздушный поцелуй. Если бы не тот воздушный поцелуй, она, возможно, ещё была бы его девушкой. На ней короткое платье с белыми вставками на талии и чёрные туфли на каблуке. Она как всегда строга и обычна. Не за что зацепиться. Если сравнивать наши физические параметры, надеюсь, Дима этого не делал, но всё же: у меня есть несомненное преимущество – мои ноги длиннее её ног сантиметров на пятнадцать, при условии, что она не ниже меня на пятнадцать сантиметров. Максимум сантиметров на пять. Понимаете, да? Дело исключительно в пропорциях. Её суперсила – вечно торчащая грудь второго с половиной размера, жесточайшим образом выдавленная пушапом в глубокое декольте. Если с друзьями Димы у меня просто есть ощущение, что меня еле терпят, то с Аней нет никаких недомолвок. Наши чувства друг к другу чётко обозначены. Она меня ненавидит. Я тоже её ненавижу. У каждой из нас есть на то веские причины. У каждой из нас своя правда, свой кровавый мультик, своя картина реальности. Искажённое восприятие реальности через собственные виртуальные очки каждого из участников этой истории сыграет важнейшую роль в развитии дальнейших событий, но не будем забегать вперёд.

Она обнимает Серёжу и громко спрашивает:

– Дима с тобой здесь?

Серёже неудобно, ведь я стою рядом с ним, достаточно близко, чтобы меня было заметно. Если бы Дима и был здесь, то со мной, а не с ним. Серёжа не хочет играть в игру, в которую его насильно втягивают. Я тоже не хочу играть в эту игру, поэтому я просто молчу пока мой сок предательски заканчивается. Никто не хочет играть в эту игру, кроме Ани.

Четыре месяца назад она прислала мне фото, где они с Димой лежат в постели. У него дома. Коричневое изголовье этой кровати я не перепутаю ни с одним другим. Глупая Аня просто прислала фотографию, думая, что набор цветных пикселей, сложенных определённым образом, может разрушить нашу связь. Глупая Аня путает причины и следствия. Это я – причина её расставания с Димой, но обратно эта формула не сработает. Она не может стать причиной нашего расставания с Димой. Месяц назад ей была предоставлена прекрасная возможность убедиться в этом, но она упрямо отказывается признавать правду. Она из тех людей, что больше желают оказаться правыми, нежели знать правду. Я сразу это поняла, что эта фотография сделана давно потому что на ней у Димы нет шрама над бровью. Он получил его в день, который я решила считать первым днём нашей любви, ведь у нас не было первого свидания. Наша любовь началась с обмана, ужасно неудобных каблуков, алкогольного опьянения и этой отметины, навсегда запечатлённой на его лице. Глупая Аня не замечает деталей, хотя дьявол всегда в них. Это был холостой выстрел, и я всячески старалась не вступать в этот бой, но эта сука так плотно связана с жизнью моего парня, что избежать встреч с ней удалось бы, только прибив её, о чём иногда я тайно мечтаю. Как и сейчас, сжимая в руке пустой стакан из-под апельсинового сока, я мечтаю, чтобы её просто не было со своей всем уже надоевшей игрой в «отрицай существование Лизы». За семь месяцев надоест даже самая захватывающая игра. Удивительно, насколько долго эта богиня-тварь готова спорить с реальностью, каждый раз проигрывая, она, как заядлый игроман, всё равно лезет на рожон. Когда споришь с реальностью – всегда остаёшься в дураках. Это закон. Я показательно закатываю глаза и ухожу в туалет, чтобы привести себя в порядок перед встречей с Димой, за чьё присутствие в своей жизни так борется Аня. Сегодня всё это закончится.

Когда я выхожу из туалета и иду к выходу, в клубе резко выключается музыка и секунд через десять включается свет. Все посетители клуба, точнее, те, кто ещё хоть как-то сохранил связь с реальностью, останавливаются и прищуривают глаза от резкой подачи фотонов.

Железный голос из громкоговорителя объявляет:

– Всем оставаться на своих местах! Работает Госнаркоконтроль! Звонки запрещены! Вытащить руки из карманов!

Я медленно достаю телефон и пишу Диме сообщение: «Маски-шоу».

Он отвечает: «Быстро уходи!» и через пять секунд: «Я уже здесь».

Поздно.

В зал заходят специальный отряд ФСКН, врач-нарколог в белом халате и репортёры местных телеканалов типа «Вести Санкт-Петербург». Репортёров я ненавижу больше всех. Они как голодные шакалы. Готовы засунуть свои камеры тебе в глотку, если потребуется.

Я бросаю телефон в сумку, максимально отворачиваюсь от камер, прикрывая лицо ладонью и наблюдаю. Один сотрудник ФСКН с наркологом по очереди подходят к посетителям, застывшим в ужасе на танцполе. У каждого выхода стоят по два крепких парня с автоматами, так что всё по-взрослому. Все, кто вызывает подозрение у нарколога, проходят проверку на светочувствительность зрачков. Тех, кто не пройдёт эту проверку, на парковке клуба уже ожидает серый автозак недалеко от синей BMW, ожидающей меня.

Многие благоговеют перед актёрами. Кто-то – перед силовиками. Кто-то – перед певцами эстрады. Я – перед психиатрами. Они обладают тайным знанием, к которому я хотела бы прикоснуться. Они заглядывали в пучину настоящего бреда умалишённых, слушали их ужасающие рассказы, не стеснённые скучными рамками нормальности цивилизации, видели людей из параллельной реальности.

Рядом со мной стоит боец, щёлкает семечки и по-хозяйски кидает скорлупу на пол, чувствуя своё превосходство. Через несколько часов уборщица нашлёт такое количество проклятий на весь его род, что никакой автомат не поможет. Остальные сотрудники оцепили всех присутствующих в круг, чтобы никто не вышел. В моей голове разворачивается настоящий тотализатор под весёлую песенку «Встаньте, дети, встаньте в круг». Дима всегда говорит мне, что моя фантазия не нуждается в дополнительных стимуляциях.

Обдолбыш под скоростью единственный, кто продолжает танцевать, поэтому он первый в очереди. Он продолжает танцевать, пока сотрудники ФСКН выворачивают его карманы, снимают с него толстовку, проверяют носки. Он продолжит танцевать и в автозаке. Ставки на него равны нулю, сегодня у него точно нет шансов. С ним не произойдёт ничего страшного, если в его карманах не найдут то, что чуть позже найдут в его крови. За употребление наркотиков положен копеечный штраф или пятнадцать суток ареста. А вот если у него в кармане, капюшоне, рукаве, за щекой или даже в анальном проходе найдут какие-либо из запрещённых веществ, тогда эта вечеринка последняя в его обозримом будущем. Когда музыка в клубе резко выключается, то можно услышать шелест падающих на пол пакетиков с разноцветным содержимым. Белый порошок, розовые таблетки, зелёная трава. Осень в аду шелестит именно таким образом.

В отличие от этого несчастного парнишки, девушка под бутиратом понимает, что происходит. Действие бутирата сходно с алкоголем, он вызывает чувство эйфории и расторможенности. Девчонка могла бы притвориться просто пьяной, но переборщила с дозировкой. Возможно, тот, кто её угощал, хотел вызвать у неё стопроцентно гарантированное эмпатогенное состояние, в том числе половое возбуждение. Это возбуждение и выдаёт её сейчас. Да, перебрав Martini в баре, можно захотеть секса, но как только боец в чёрном обмундировании и балаклаве направит на тебя автомат, это желание улетучится, собственно, как и само опьянение. С бутиратом сложнее. Она продолжает двигаться как кошка, в желании спариться.

Как хорошо, что я не успела уйти, это же лучше любого мультика! Вы же периодически радуете своего новомодного внутреннего ребёнка? Так вот, мой внутренний ребёнок сейчас сложил ручки и пищит от восторга. Да, он у меня странный, но какое право вы имеете осуждать чужого ребёнка?

Вызовет ли она подозрение у сотрудника ФСКН или врача? Поймут ли они, что она приняла наркотик, или подумают, что перебрала дешёвого рома из бара? Они приближаются. Она волнуется. Её глаза бегают по танцполу и встречаются с моими. Я хлопаю указательным пальцем по своей шее, предлагая идею, что она просто пьяна.

Сотрудник подходит к ней:

– Вы употребляли что-либо из запрещённых веществ?

– Только алкоголь, – протяжно и наигранно отвечает она.

Слишком официально, дура! Никто так не говорит. Надо было сказать, что перебрала водки. Он бы поверил. Я закатываю глаза.

Сотрудник подаёт знак врачу, кивая в её сторону. Это похоже на кадр из исторического фильма. Напряжённый момент, и… голову с плеч! Она умоляюще смотрит на меня. Я пожимаю плечами.

Я не хочу никого спасать, мне просто нравится наблюдать.

Телефон вибрирует в моей сумке не переставая. Какой смысл названивать, я не понимаю. Я останавливаю врача по дороге к несчастной бутиратчице:

– Извините! Мне срочно надо уйти, вы не могли бы проверить меня и отпустить?

Врач спокойно говорит:

– Покажи мне свои зрачки.

Вспышка фонарика в глаза. Я не представляю интереса для нарколога.

Сотрудник ФСКН говорит:

– Покажи мне содержимое своей сумки.

Вспышка. Он медленно высвечивает содержимое, держась за дно сумки с внешней стороны. Ключи от моего дома с брелоком в виде розовой машинки. Ключи от квартиры Димы, которые он мне зачем-то дал. Пачка «Парламент». И без устали вибрирующий телефон.

– Открой сигареты, – резко произносит сотрудник.

Я открываю пачку и подставляю её в луч света от фонарика, затем достаю оставшиеся сигареты из пачки и показываю пустое дно.

– Я хорошая девочка, – я говорю милым и беспомощным тоном. Мерзость редкостная. Именно такой тон хочет слышать этот парень в форме. Он хочет быть альфой. Я разговариваю с ним, как с альфой.

– Как тебя сюда занесло, хорошая девочка?

Повторив мои слова, он уже начал играть в мою игру. Я пожимаю плечами и улыбаюсь. Невинно. Бесстрашно. Игра во власть. Примитивный уровень. Главное здесь – притвориться мирным жителем. Если бы он не поддался на эту провокацию и выполнял свои обязанности как робот… Но он всего лишь человек. Мозг каждого существа на этой планете призван удовлетворить три вида инстинкта самосохранения.

Сохранить жизнь.

Стать главным в иерархии.

Продолжить себя в потомстве.

Жизнь. Власть. Секс.

Когда я признаю власть этого парня над собой своим голосом, взглядом, движениями, центр вознаграждения в его мозге получает дофаминовый оргазм. Он только что почувствовал эйфорию от собственной значимости в этом мире. Корневые установки – это эволюционный пин-код к каждому человеку:

Ты не беспомощен – ты всемогущий.

Ты не бесполезен – я без тебя не выживу.

Мир тебя принимает – я тебя принимаю.

Если у вас получится ввести такой пин-код, незаметно встроив его в общение, этот человек теперь ваш. Не благодарите. Отныне вы для него идеальный мир, в котором все его страхи и негативные установки сгорели и превратились в пепел.

Я разговариваю не с сотрудником, а с его мозгом. Я доставляю оргазм мозгу сотрудника ФСКН на глазах у ошалевших заблудших душ и их дилеров. Дилеров филиала ада. В этой игре главное – не переиграть. Помимо своего брейн-оргазма, этот парень должен выполнять должностные обязанности. Он должен быть уверен, что я – невинная душа, случайно оказавшаяся здесь. Его желание щупать мой зад должно быть обусловлено половым инстинктом, а не подозрением, что там есть то, что он ищет по долгу службы. В моём прямом взгляде нет страха потому что я готова к любому исходу сегодняшнего вечера. Только не подумайте, что я какой-то фаталист, ведь фатализм предполагает отказ от ответственности за формирование собственной жизни в рамках окружающего мира, который уже существует. Я же, скорее, приверженец детерминизма, создавая обстоятельства, которых вообще не существовало бы, если бы не я. Просто я делаю всё, что от меня требуется. И сейчас от меня требуется – притвориться мирным жителем.

Сотрудник ФСКН подмигивает мне и кивает своим напарникам у выхода. Взглядом показывает мне путь. Спаситель. Альфа. Бог. Тьфу ты.

Я выхожу на улицу и вдыхаю тяжёлый мокрый осенний воздух. Чёрный силуэт, присевший на капот своей синей BMW. Чёрный капюшон на голове. Руки в карманах. Он пахнет эйфорией. Он выглядит как плохой парень, но я знаю, какой он на самом деле.

Гораздо хуже, чем может показаться на первый взгляд.

Пять лет спустя, здание Приморского районного суда города Санкт-Петербурга.

Секретарь громко и до мурашек официально вызывает меня через сорок минут после начала судебного заседания. Я думала, так делают только в кино. Я резко встаю, цепляясь за расковырянный мной же заусенец на стуле. Всё это время я думала, что рою могилу чужим колготкам из будущего, а оказалось – рыла могилу своим брюкам из настоящего.

Вся эта история о том, как я рыла могилу чужому будущему, а вырыла своему настоящему.

Прости меня, Дима.

Простите меня, все участники этой истории.