Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

Урожаи для Москвы

Когда Брежнев приехал в Молдавию, уборка урожая была в полном разгаре, но ее результаты сильно отставали от норм, продиктованных Москвой, и для влияния на это у него не оставалось другого пути, как начать с заботы о колхозах. Задача состояла в том, чтобы доложить об успешном выполнении плана и не впасть сразу же в немилость у Сталина. Но и возрождения сельского хозяйства он хотел добиться не «твердой рукой», а на свой собственный лад. Два дня спустя после пленума, который 6 июля избрал его руководителем республики, он созвал собрание всех аграрных кадров, на котором сказал: урожай убран только на 30 %. Ехать в колхозы и созывать людей криком не даст результата. «Нужны меры, которые бы обласкали людей, повысили их сознание, вселили уверенность, чтобы человек чувствовал, что о нем заботятся, поправляют его, учат, a не кричат»665. Обычной же до сих пор была другая практика: «Просидел в районе дней пять, устал, запылился, приезжает, фактов привозит много, все знает, a если спросить, что он сделал, чем помог, то здесь дело хуже»666. 2 и 3 августа Брежнев снова созвал собрание: требовалось досрочно, 1 августа, сообщить Сталину об успешном завершении уборки зерна667. После этой первой мобилизационной акции речь шла о том, чтобы определить цели для дальнейшей работы и обязать районные руководства следовать новому курсу партийного руководителя республики. Характерно, что Брежнев применял свой очень умеренный тон и в отношении тех, кто не выполнил план у себя в районах и колхозах: «Мы не имеем оснований к тому, чтобы серьезно обрушиваться на наших отстающих товарищей, они также очень близки к завершению плана и нет сомнений, что через день-два закончат выполнение плана, но я думаю, было бы неправильно, если бы мы не сказали об этих районах и их руководителях»668. В речи Брежнева отсутствовало какое бы то ни было указание на «вредителей» или врагов. Как и раньше, он искал причины провала, постигшего некоторые колхозы и районы, в объективных фактах, в том числе и в нехватке грузовиков – постоянной проблеме советского сельского хозяйства. У некоторых колхозов вообще не было грузовиков или прицепов, так что просто-напросто они не могли вывозить урожай с поля669. И все-таки Брежнев смог в сентябре объявить Бюро ЦК, что Москва предоставила молдавским МТС 14 млн руб. для ремонта сельскохозяйственных машин670. Такие ассигнования из Москвы поддерживали, однако, и сталинскую аргументацию, которую Брежнев должен был равным образом представлять. Согласно ей центр проявил себя заботливым, поставив только в 1950 г. 1490 новых тракторов, 469 комбайнов, 500 молотилок и т. д. и т. п., и виноваты колхозы, если они, несмотря на эти «подарки», не выполнили план671. Однако Брежнев пытался прибавить к официальному обвинению собственные примирительные слова: «Мне думается, что все это послужит нам уроком, мы на этом будем учиться и будем совершать меньше ошибок в последующие годы…»672 Решающую роль играло и то, что он подчеркнуто говорил «мы» и не проводил границы между несостоятельным руководством на местах и поучающим партийным руководством здесь. Брежневу был, очевидно, очень важен дух команды. Он пошел еще дальше, требуя оплаты и крестьянам, поскольку урожай собран. Это была чрезвычайно щекотливая тема и основная причина бедственного положения советского сельского хозяйства. Колхозам надлежало в первую очередь выполнять показатели, установленные Москвой, и только из остатка крестьянам оплачивались натурой их «трудодни». Но так как после принудительной разверстки нередко уже не оставалось зерна или чрезмерно осторожные председатели колхозов сберегали остатки на случай требований доплаты, крестьяне большей частью оставались ни с чем и не имели вообще никакого стимула работать на государство. Брежнев призвал покончить с этой практикой: «Bот на днях я был в колхозе “Вяча Ноуэ” (рум. «Новая жизнь». – Примеч. пер.). Это очень хороший колхоз, там хороший председатель, a на трудодни до сих пор ничего не дают. Значит нужно сейчас приступить к выдаче на трудодни. Мне рассказали, как в Ниспоренском р-не колхоз “Советский пограничник” выдал на трудодни и буквально через 20 час. весь район об этом знал, что в таком-то колхозе выдали на трудодни, да еще по 2 кг. Это событие в районе… там один старичок выработал 500 трудодней… Он получил 2 тонны хлеба на 1 человека… Самым страшным было то обстоятельство, что люди, которые добросовестно работают во второй половине года, не получают хлеба. Председатели колхозов из-за боязни, что отберут, выдают 15 % фонда за первую половину года. Надо это [выдачу зерна] сделать так, чтобы получился революционный поворот в сознании людей. Вот мне рассказывал наш представитель по Ниспоренскому району, что грызня появилась в отдельных местах – жена на мужа, а муж на жену, я, мол, тебе говорила, что надо вступать в колхоз… Я уверен, что такие споры в семьях будут, что мы еще организуем на селе все торжественно, и думаю, что товарищи скажут, что нужно идти в колхозы»673. Брежнев знал, о чем говорил. С одной стороны, цифры указывали на «плохую дисциплину труда». В первой половине 1950 г. 227 тыс. колхозников, или 31,4 %, не выработали свой минимум трудодней; 50 тыс., или 6,3 %, вообще не являлись на работу674. С другой стороны, он осознавал, что из-за массовых депортаций годом раньше и перспективы вообще остаться без вознаграждения за работу колхозное крестьянство было совершенно деморализовано. Брежнев усматривал проблему и в недостаточной квалификации председателей колхозов, из которых лишь половина состояла в партии и столько же закончили только сельскую школу675. Брежнев объяснял недостаточным (политическим) образованием постоянно повторявшиеся злоупотребления председателей колхозов, обогащавшихся за счет крестьянской собственности. К тому же они пьянствовали, да еще и избивали колхозников. Поэтому Брежнев распорядился о проведении следствий в 18 районах, завершившихся установлением злоупотребления властью 186 лиц676. Он также с болью сознавал, что приходилось считаться не только с отсутствием оплаты труда, но и с тем, что обобществленный скот не переживет зимы, так как не было достаточно стойл и корма для животных677. Преемник Брежнева Бодюл сообщает о том, что колхозы должны были отдавать государству так много кормов, что им оставалось только от 20 до 30 % заготовленного объема. Это количество они, собственно, и использовали на корм своим животным, которые, если и выжили зимой, то были совершенно истощены678. В своих мемуарах Бодюл упрекает Брежнева за то, что он не попытался сократить абсурдно высокое для Молдавии налоговое бремя. Тем не менее необходимо понимать, что при Сталине это была бы бессмысленная, более того, опасная попытка. Он упрекает Брежнева в том, что тот был работником, усердно выполнявшим план и реализовавшим все проведением общих кампаний679. Однако с позиций сегодняшнего дня сила Брежнева заключалась именно в том, что он не пасовал, не нагонял страху, а пытался достичь лучшего, располагая ограниченными средствами. Очевидно, его страстные призывы и кампании отчасти диктовались отчаянием и упорством, если он взывал к товарищам: «И действительно, нужно засучить рукава и пойти в бой, политический бой»680.

Брежнев, разумеется, сталкивался с дилеммой: он понимал бедственное положение крестьян, но был обязан следовать указаниям из Москвы и выполнять их в обязательном порядке. Сталинская риторика и партийные принципы требовали от него в речах постоянно восхвалять «великую помощь товарища Сталина»681 и выдавать все указания из Москвы как решения, продиктованные его особой мудростью и заботой. В августе 1950 г. ему пришлось объявить, что Сталин и Маленков решили более не помогать Молдавии посевным материалом, но он, Брежнев, и Председатель Совета министров Рудь лично ручаются, что каждое отдельное крестьянское хозяйство получит достаточно посевного материала. Это означало, что обычный путь писания просительных писем в Москву отныне закрыт: «Ясно, что у меня не поднимется рука обращаться в ЦК ВКП и просить семян после таких указаний тов. Сталина682. О том, что Брежнев совершенно не был уверен, не постигнет ли их поражение из-за этого условия, он разъяснил в своем комментарии, адресованном собранию районных делегатов: «Я хочу пооткровенничать с вами и прямо скажу, думаю, что это будет для пользы дела: тот, кто не сумеет обеспечить свой район семенами, думаю, что такой руководитель может сам, и это будет добросовестнее и честнее, прийти и подать в отставку… Это я заявляю открыто»683.

Точно так же он убеждал делегатов III съезда партии весной 1951 г. после первого, все еще очень плохого, урожая и цитировал с этой целью басню о стрекозе и муравье: когда стрекоза осенью попросила муравья предоставить ей стол и кров, потому что все лето она музицировала, муравей, как о том рассказывал Брежнев, спросил ее: «Кумушка, мне странно это: да работала ль ты в лето? – говорит ей муравей»684. Подобно стрекозе, продолжал Брежнев, и многие руководители сельских райкомов не заботились о работе и стали тем самым виновниками плохого урожая кукурузы. При этом и Брежнев сознавал, что проблема здесь заключалась в другом: Москва распорядилась, что и Молдавия должна в больших масштабах возделывать кукурузу, хлопчатник и цитрусовые. Но так как не было ни опыта в культивировании этих культур, ни климатических условий для них, урожай оказался катастрофическим; большинство цитрусовых не пережило первого мороза, у хлопчатника едва завязались цветы685. Так как от Брежнева не зависела замена планов посева и уборки и он постоянно ощущал давление Москвы, ему не оставалось ничего иного, как передавать соответствующие указания районам и колхозам.

Коллективизация и кулаки

Брежневу надлежало не только выполнить планы поставки зерна, сформулированные Москвой, но и завершить коллективизацию в Молдавии. С помощью принуждения, насилия и высылок коллективизация была в 1949 г. выполнена только на 80 %686. Брежнев напоминал на октябрьском пленуме 1950 г.: «А в ряде сельсоветов и сел этот процент и того ниже. В… районе коллективизировано 30 крест. хоз., в… 46 %, в Зубрештском – 56 %»687. Только шесть месяцев спустя, в конце марта 1951 г., на третьем съезде КП Молдавии он объявил, что коллективизация успешно завершена688. Но еще труднее, чем принудить всех крестьян к объединению в коллективы, было удержать их там и позаботиться о рентабельности крупных хозяйств. Бодюл сообщает о том, как он получил от Рудя поручение позаботиться, чтобы крестьяне, бежавшие из колхоза им. Сталина, снова вернулись туда: неужели ему неясно, что произойдет, если Сталин узнает о этом?!689 Уже в 1950 г. ЦК ВКП(б) распорядился объединить небольшие хозяйства из насчитывавшегося в Молдавии в общей сложности 2001 колхоза в более крупные, чтобы сделать их экономически сильными. Брежнев сообщал Маленкову, что они к 25 августа 1950 г. создали из 548 малых 266 крупных колхозов690. В конце года он информировал, что еще 657 малых колхозов были слиты в 301 крупное хозяйство. Оставшиеся 1645 колхозов в республике располагали теперь в среднем 284 дворами, вместо прежних 226, вместо прежних 368 работников – 465, 1124 га пашни, вместо прежних 902691. В январе 1952 г. Брежнев объявил на V пленуме ЦК, что в 1951 г. из 1125 небольших экономических объединений снова было создано 491крупное предприятие, так что теперь в республике насчитывается 1367 сильных хозяйств: «У нас есть теперь колхозы-“миллионеры”»692. Но, по словам Бодюла, этот успех был чистой воды очковтирательством: закрыли в конечном счете только нерентабельные колхозы, крупные колхозы больше не могли производить, а сообщали о совокупном результате двух хозяйств693. К тому же они просто отказались от малых поселений, будучи не в состоянии ни создать здесь инфраструктуру, ни снабдить эти поселения товарами. Но крестьян часто нельзя было побудить отказаться от своих хозяйств, потому что компенсационные платежи были крайне малы694.

Вопрос заключался в том, как после двухлетнего голода и еще одного года депортаций Брежнев хотел побудить оставшиеся около 20 % крестьянских хозяйств к вступлению в колхозы. Он надеялся, очевидно, достичь этой цели снова с помощью разъяснительной работы. Для этого в конце лета 1950 г. на село послали 400 агитаторов695. Далее, как он полагал, райкомы партии и райисполкомы возьмут на себя политическое воспитание крестьян696. Для этого в середине августа бюро ЦК обязало все партийные, профсоюзные и комсомольские организации провести трехдневный семинар с райисполкомами и секретарями697. Брежнев разъяснял: «Мы рассказали здесь o сложности этих собраний, мы рассказали секретарям, председателям, что такое колхоз, что такое село и что там не так-то легко взбудоражить, разорвать эти связи и нити, которые годами, веками связаны родственными узами не так-то легко сделать, чтобы член семьи, активная женщина, колхозник выступили против лодырей, тунеядцев, против своих родственников или членов своей семьи»698. Тем не менее ему пришлось сообщить Маленкову, что партия на селе и в колхозах располагает слишком малым влиянием. Он надеялся на улучшение, если на посты членов рай- и горисполкомов будут выдвигать больше молдаван и женщин699. Они, считал Брежнев, лучше понимают проблемы и заботы населения и скорее будут признаны крестьянами в качестве авторитетных лиц. Вот он и обращался с таким призывом: «Выдвигайте кадры смелее, изучайте людей. Вокруг нас есть многочисленная армия добросовестных людей. Выискивайте, особенно среди материально ответственных лиц. Это должны быть местные кадры, связанные со всем – семьей, селом, народом – такой человек, которого знает народ, доверяет ему»700.

Насколько возможно, Брежнев делал ставку на агитацию и пропаганду, но для этого следовало основать газеты и радиостанции, оборудовать библиотеки, а также развернуть работу по ликвидации неграмотности и развитию просвещения701. Поскольку задачи воспитания народа были столь многосложны, он в отделе пропаганды выделил четыре новые структуры, занимавшиеся школами, агитацией и пропагандой, искусством, а также высшими учебными заведениями и культурой. Для этого он даже получил санкцию Москвы на назначение шестого секретаря ЦК702. Брежнев дошел и до утверждения: «Музей для нашей республики имеет очень большое значение. Идеологическая работа не менее важная, a даже более важная, чем ремонт трактора или подготовка бороны. Все это хорошо в хозяйстве, но на первый план должны поставить и ставим перед собой задачу – идеологическое воспитание наших людей»703.

Мы не знаем, насколько Брежнев верил в то, что только с помощью воспитательной работы можно убедить крестьян вступать в колхозы, а председателей колхозов, секретарей райкомов и председателей райисполкомов заставить со своей стороны обучать крестьян и больше не наказывать их. Во всяком случае, до него доходили сообщения, свидетельствовавшие об обратном: в январе 1951 г. один из заведующих отделом ЦК писал о положении объединенных колхозов в Липканском районе, что ни советские, ни партийные работники не заботились о крестьянских хозяйствах. Бывший колхоз им. Сталина, как и ряд других, с момента их укрупнения не посетил больше ни один функционер, чтобы провести там собрание; из 12 колхозов только в четырех были созданы партийные организации. Зато велась работа с помощью наказаний: «Так, например, в колхозе им. Ленина на общем собрании 2 сентября 1950 года было оштрафовано сразу 76 колхозников с удержанием от 2 до 5 трудодней. Дисциплина не улучшалась. Тогда по инициативе председателя этого колхоза Гицу было созвано 14.9.50 собрание колхозников, на котором было оштрафовано 62 колхозника. Трудовая дисциплина не улучшилась. Собирается третье собрание 15.10.1950, решается вопрос о трудовой дисциплине и, как выразился председатель этого колхоза, для испуга колхозников мы приняли такое постановление “оштрафовать членов колхоза и бригадиров”, которые не соблюдают трудовую дисциплину, с удержанием от 2 до 5 трудодней»704. С одной стороны, это бессмысленное наказание крестьян представляло собой поступок, за который Брежнев сместил председателя или даже исключил его из партии. С другой – он, по крайней мере в своих речах, не допускал никаких сомнений в существовании прогульщиков и уклонистов от работы, которым когда-нибудь придется столкнуться с последствиями.

Вопрос о том, верил ли сам Брежнев в существование «кулаков» или «кулаков-националистов», выяснению не поддается. Но он использовал эти понятия в своей переписке с Москвой, где от него такую позицию и ожидали705. Не подлежит сомнению, что Брежнев в марте 1951 г. сообщал Маленкову о результатах проверки, согласно которым в Молдавии жили еще 800 «кулацких семей» численностью в 2620 человек. Из них в 1949 г. 530 семей скрывались и тем самым избежали выселения. После их выселения органы госбезопасности констатировали существование еще 270 «кулацких семей». Брежнев просил от имени ЦК компартии Молдавии принять решение о высылке этих семей из Молдавии706. Москва отвергла его предложение. В апреле 1952 г. Брежнев снова просил решить вопрос о выселении 730 «кулацких семей», и Москва снова отвергла просьбу, тем более что в это время уже начала свою работу комиссия по проверке законности высылок 1949 г.707 Столь же мало, как и риторику о «кулаках», можно и запрос о высылке приписывать одному лишь Брежневу. Он регулярно получал отчеты министерств юстиции и госбезопасности Молдавии об аресте и осуждении «кулаков, предателей и румынско-германских агентов», «украинских националистов и бандитов» в районе, пограничном с Румынией и Западной Украиной, «Львовского центра», финансировавшегося из США, других контрреволюционных организаций и свидетелей Иеговы. В этих документах МГБ, преемник НКВД, регулярно требовало «больше репрессий»708. Предложение о высылке «кулаков» могло быть как страховкой в отношении МГБ и Москвы, так и происходить из желания Брежнева позаботиться о «спокойствии» в Молдавии путем высылки всех, кто отказывался от коллективизации. Может быть, Брежнев уступил членам ЦК, желавшим сохранить сталинский репрессивный стиль.

Контролер А. Сыч, уполномоченный Москвой, все-таки ставил Брежневу и Рудю в вину, что местные суды слишком нестрого обходятся с нарушениями обязательных поставок и не проявляют ни достаточной строгости, ни последовательности в наказании, если крестьяне поставляют недостаточно зерна, молока, мяса или шерсти. Сыч порицал, что народные судьи часто отказывались вообще заниматься такими делами, но если они все-таки делали это, то назначали минимальные размеры возмещения ущерба, но никогда – наказания709. Следовательно, здесь имелись различные силы, которые по-разному оценивали поведение крестьян. В то время как Брежнев хотел меньше наказывать, кричать и угрожать, молдавское Министерство юстиции работало над заменой судей персоналом, верным линии партии. Во всяком случае, Верховный Суд Молдавии сообщал Брежневу, что все студенты четырех последних выпусков единственного юридического вуза Молдавии из-за «политической неблагонадежности» непригодны для работы в Министерстве юстиции. Они слушали «Голос Америки», обучал их профессор, клеветавший на Советский Союз и восхвалявший Израиль и США710. Конфликт с Верховным Судом обострился, очевидно, настолько, что дело дошло до проверки. 1 февраля 1952 г. в результате дискуссии на заседании Бюро ЦК компартии Молдавии в руководстве суда произошли кадровые изменения. Даже если об этом столкновении известно немногим больше, чем о других подобных событиях, представляется характерным, что Брежнев говорил с волнением, мол, суд под председательством товарища Кишляна слишком строго наказывал тех, кого можно было бы воспитывать, но зато щадил «настоящих государственных преступников»711. Вместо того чтобы сплотить сотрудников суда в единый коллектив, он притеснял всех, кто осмеливался ему возражать. Даже если остается неясным, кто был для Брежнева «настоящим государственным преступником», то понятно, что он считал контрпродуктивным драконовское наказание за малозначительные нарушения. Приходится оставить без ответа вопрос о том, действительно ли Брежнев хотел выслать «кулацкие семьи» или дважды направлял этот вопрос Москве, движимый таким качеством, как приспособленчество.

Создание круга сподвижников

В отличие от Днепропетровска в Молдавии Брежнев не располагал поддержкой и ему пришлось утверждать свои позиции, противодействуя некоторым представителям сталинских кадров, вроде судьи Кишляна. Чтобы отстоять свою линию и сдержать сталинские репрессии, он целенаправленно покровительствовал людям, поддерживавшим его политику. Для этого Брежнев пригласил на службу сотрудника МГБ Семена Кузьмича Цвигуна, которого он позже назначил заместителем председателя КГБ: в 1951 г. Брежнев дал ему пост заместителя министра госбезопасности Молдавии и в 1952 г. даже настоял на избрании кандидатом в члены ЦК712. С Цвигуном Брежнев к тому же находился в родственных отношениях: в 1950 г.

тот женился на двоюродной сестре Брежнева. Тем самым он обрел на ведущей позиции в аппарате власти верного сподвижника, который как «тень» министра госбезопасности Молдавии и в качестве члена ЦК прямо сообщал обо всем и оказался тесно связанным с партией, а значит, и с самим Брежневым. На Бодюла, сначала уполномоченного Союза по колхозам в Молдавии, Брежнев возложил в 1951 г. партийное руководство городом Кишиневом. Под его контролем находилась теперь и республиканская парторганизация713. Вероятно, они подружились714. Для ведения политико-воспитательной работы, столь близкой сердцу Брежнева, он смог прибегнуть к помощи товарища, уже занимавшего соответствующую должность. С 1948 г. Сергей Павлович Трапезников руководил Республиканской партийной школой в Кишиневе. В ходе идеологических дебатов, нередко весьма бурных, Трапезников выступал с докладами, поддерживавшими позицию Брежнева715. Позже в Москве Брежнев назначил его заведующим отделом науки и учебных заведений ЦК. Ближайшими его союзниками в Молдавии были Щёлоков, которого Брежнев вызвал сюда с Украины, и К. У. Черненко, с которым он познакомился здесь: один руководил государственным аппаратом, другой вместе с Трапезниковым занимался пропагандистской работой. 2 апреля 1951 г. пленум ЦК избрал Щёлокова заместителем Рудя716, но выполнял он эту работу, очевидно, уже с начала 1951 г. С января он присутствовал на заседаниях бюро Совета министров, а с февраля регулярно руководил ими в отсутствие Рудя717. Таким способом Брежнев ввел практику, которая позже стала для него типичной. В случае недовольства должностными лицами или недостаточного к ним доверия, но при отсутствии объективных причин для их отстранения, он предлагал им заместителей из своего окружения, которые, будучи лояльными, информировали его или незаметно брали на себя руководство. Во всяком случае, в 1951–1952 гг. Щёлоков вел заседания бюро Совета министров так же часто, как и Рудь718. Обращает на себя внимание, что хотя Рудь, как и Щёлоков, состоял в Бюро ЦК и, следовательно, находился на высоком уровне власти, но Брежнев всегда поручал только Щёлокову вместе с другими, прежде всего Черненко, создавать комиссии или разрабатывать резолюции719. Очевидно, Щёлоков наряду с Рудем играл в Совете министров роль, которую Брежнев принял на себя наряду с Горбанем в ЦК: ввести новый стиль и прежде всего интонацию, формировать новый дух команды, делать ставку на доверие, а не на запугивание. На заседании Совета министров в январе 1951 г. Щёлоков представился такими словами: «Я должен высказать впечатление свежего человека. Перед отъездом сюда я присутствовал на Совете министров Украины по вопросу работы промышленности и должен сказать, что здесь я не чувствую той остроты и болезни, которую видел на Украине, и у членов Бюро Совета министров МССР это вызывает тревогу»720.

Черненко уже с 1948 г. руководил Отделом агитации и пропаганды ЦК в Кишиневе; он и Брежнев должны были сразу же почувствовать друг к другу симпатию или проникнуться взаимным доверием. Их связала не только совместная работа, но и общая любовь к поэзии Есенина721. Между прочим, писатель Владислав Владимиров назвал их «политическими сиамскими близнецами»722. Действительно, казалось, что повсюду, где был Брежнев, находился и Черненко. Казалось, что Трапезников и Черненко вместе давали Брежневу идеологическо-пропагандистское прикрытие, в котором он нуждался в партии, в то время как Щёлоков был закулисным кукловодом в государственном аппарате, а Цвигун держал под контролем МГБ.

Черненко стал правой рукой Брежнева: когда Хрущев пригласил последнего в 1956 г. в Москву, он устроил там Черненко на работу в аппарат ЦК, а когда в 1960 г. он занял пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР, Черненко стал начальником Секретариата Президиума Верховного Совета723.

Москва дает – Москва берет

Эти пятеро вместе взялись за стабилизацию сельского хозяйства, советизацию людей и культуры, а также индустриализацию республики. Конечно, во всем они были зависимы от тех мер, которые предписывала им Москва, какие проекты санкционировала и какие средства предоставила. Но ЦК компартии Молдавии надо было разработать еще и административную структуру. По предложению Брежнева ЦК ВКП(б) одобрил в январе 1952 г. разделение Молдавии на четыре округа724. Хотя Брежнев и попросил отметить аплодисментами это решение Москвы как «неоценимую помощь и внимание» правительства и «лично тов. Сталина»725, ему пришлось год ждать этого разрешения. К тому же они ходатайствовали о создании не округов, а областей, наделенных большими правами и имевших свой партийный аппарат. Брежнев надеялся на большую свободу действий в ходе развития республики, если бы между центральным управлением и районами существовал еще один управленческий уровень, как он в декабре 1950 г. разъяснял Маленкову726. Бодюл критиковал снятие лучших людей из центра для новых административных структур, которые там в качестве чиновников всего лишь переписывали бумаги727. В конечном счете это принесло районам больше вреда, чем пользы, так как они теперь не имели прямого контакта с центром728. Как ни оценивай пользу, здесь лишний раз обнаружилось, с какими принципиальными проблемами приходилось иметь дело Брежневу.