Куропаткин. Судьба оболганного генерала

В период пребывания Куропаткина в академии самым подробным образом изучались кампании 1809, 1812 и 1815 годов, Польская война 1830–1830 годов, Итальянская война 1859 года, эпизоды из войны за независимость США (1775–1783), Австро-прусская война 1866 года и Франко-прусская 1870–1871 годов. Практически весь объем курса доходчиво и увлекательно преподавал профессор, полковник Афанасий Евлампиевич Станкевич, лекции по недавно завершившейся войне Германии с Францией читал Леер, причем ряд из них заинтересованно посетил сам император Александр II.

Главной целью преподавания военной администрации являлось ознакомление офицеров с существующими в России военными учреждениями и постановлениями, особенно с теми из них, знание которых наиболее необходимо при прохождении службы в генеральном штабе.

Программа курса включала три раздела:

● Организация и комплектование войск.

● Военное хозяйство.

● Администрация и снабжение армии в военное время.

Наибольшее внимание обращалось на ту часть учебного курса, которая непосредственно относилась к управлению войсковым хозяйством.

Курс военной администрации вели профессор, полковник П.Л. Лобко – будущий генерал от инфантерии и начальник канцелярии Военного министерства, а также адъюнкт-профессор, капитан генерального штаба М.А. Газенкампф – будущий генерал от инфантерии и член Военного совета.

Книга П. Л. Лобко с дарственной надписью А.Н. Куропаткину и штампом личной библиотеки А. Н. Куропаткина

П. Л. Лобко

На практических занятиях слушатели обязаны были в определенные сроки решить четыре задачи: 1. По составлению проекта практических занятий для войск военного округа со всеми необходимыми приложениями. 2. По приведению в исполнение подготовленного проекта. 3. По составлению ночной дислокации на пять суточных переходов и две дневки для пехотного или кавалерийского полка. 4. По составлению расчетов и таблиц для перевозки по железным дорогам отряда, состоящего из всех родов войск – пехоты, кавалерии, артиллерии, инженерных частей.

И все же любимым предметом слушателя штабс-капитана Куропаткина стала не стратегия или военная администрация, а военная статистика. Сказалась служба в интереснейшем в географическом плане Туркестане и сильнейшее впечатление от подавляющего, могучего интеллекта не менее выдающихся, чем Леер и Лобко, преподавателей – заслуженных профессоров, генералов Николая Николаевича Обручева и Алексея Ивановича Макшеева. Профессор Макшеев вообще всю Среднюю Азию прошел пешком вдоль и поперек, детально изучил этот край в стратегическом и статистическом отношениях, написал десятки научных работ, что позволило ему стать членом Русского географического общества.

Основоположником военной статистики в России считался военный министр Милютин, написанные им более двадцати лет назад учебники не теряли своей актуальности и в 1870-е. Курс военной статистики включал подробный обзор иностранных государств – Германии, Австро-Венгрии, Франции, Англии и Турции, краткий обзор – России и Швеции.

Читались отдельные лекции о вооруженных силах Китая и Японии и «О военном значении азиатских границ России». Опираясь на богатые статистическими фактами и цифрами научные монографии и учебные пособия, преподавание предмета имело целью разъяснить слушателям отдельные, более важные статистические вопросы и по возможности привить навыки сопоставления и оценки фактов в их сравнении, дать представление о каждом отдельном государстве с увязкой показа аналогичных характеристик других стран, у офицеров формировалось умение сводить выявленные однородные статистические факты к общим выводам. На практических занятиях дополнительного курса офицеры знакомились с наиболее важными участками пограничного пространства Российской империи и решали практическую письменную задачу.

В 1873 году введены особые занятия, где слушателям предлагалось по памяти нанести на листы немой карты Центральной Европы главные характерные особенности рассматриваемой территории вероятного театра военных действий – населенные пункты, реки, озера, каналы, мосты, тоннели, дороги, особенности рельефа местности и его проходимость для войск, расположение военных и промышленных объектов.

А. И. Макшеев

Н. Н. Обручев

Надо полагать, что даже сам факт ежедневного общения с такими выдающимися мыслителями, как генералы-ученые Леер, Макшеев, Обручев, Витмер, способствовало формированию могучего военного интеллекта Алексея Николаевича Куропаткина и давало ему колоссальный стимул и стремление для выхода на аналогичный теоретический уровень, на котором находилась непревзойденная академическая русская военная профессура, наглядно демонстрировало, каких высоких карьерных ступеней и чинов можно достичь в армии исключительно за счет умственных способностей, когда не родословная, связи, симпатии, деньги и его величество СЛУЧАЙ определяют служебный офицерский рост, а голова.

Обязательными были учебные курсы геодезии и картографии.

Практические занятия по этим предметам заключались в проведении глазомерной и инструментальной съемки местности и составлении различного рода специальных и военных топографических карт и кроков. С 1871 года введено наставление для производства военно-глазомерных съемок в академии, составленное полковником генерального штаба Циклинским. На академических учебных съемках испытывались новые приспособление: так, в 1872 году подвергнут испытанию легкий австрийский планшет, образец которого был доставлен командированным за границу штабс-капитаном Скугаревским. Заключение об испытаниях на полевых занятиях передали в военно-топографический отдел Главного штаба и после некоторого усовершенствования планшет приняли для использования в учебных съемках офицеров старшего класса академии.

Академический курс фортификации включал в себя ознакомление слушателей с основами военно-инженерного искусства: применением долговременных и временных полевых укреплений на местности, характеристиками казарменных и лагерных построек, об устройстве, порче и восстановлении путей военного сообщения, о видах брони. В качестве образцов демонстрировались имеющиеся в академии коллекции инженерных моделей, действующие укрепления Кронштадтской военно-морской крепости и ее артиллерийское вооружение.

Курс артиллерии ограничивался доведением до слушателей сведений о новейших достижениях и технических усовершенствованиях в системах вооружения в российской и зарубежных армиях, ежегодным осмотром офицерами технических артиллерийских учреждений и практическим производством стрельбы из орудий и ручного огнестрельного оружия.

Преподавание политической истории совмещалось с изложением основных начал международного права.

Интерес слушателей вызывал курс физической географии, чему во многом способствовали выдающие педагогические качества преподавателя действительного статского советника Шренкова, талантливо излагавшего все то, что могло «считаться необходимым офицеру генерального штаба для лучшего понимания рельефа местности и особенно работ при составлении военных обозрений разных пространств».

Занятия по русскому языку были направлены «исключительно к приучению офицеров к правильному и точному изложению своих мыслей».

«Занятия иностранными языками составляли постоянно слабейшую сторону академического курса», обязательно было знание лишь одного из иностранных языков по выбору, большинство слушателей, в числе которых оказался Куропаткин, в качестве приоритетного отдавали предпочтение французскому языку. Принимая во внимание важное значение немецкого языка для академического офицера, особенно ввиду значительного объема на нем военной литературы, с 1873 года введены обязательные занятия и экзамены по немецкому языку. Независимо от изучения французского и немецкого языков для желающих офицеров определили дополнительное внеклассное учебное время для занятий по английскому языку.

К числу занятий, обязательных для академических офицеров, введено обучение верховой езде, на каждого слушателя за время его двухлетнего пребывания в академии приходилось от 140 до 170 занятий; контроль за аккуратным посещением уроков в манеже осуществлялся строгий, вплоть до решения о том, что слушателей, «которые после двухлетнего пребывания в академии окажутся слабыми по езде по собственному нерадению, не допускать к переводу на службу в генеральный штаб».

Никакие лекции и классные занятия не могут заменить самостоятельной работы.

Стараниями начальника академии генерала Леонтьева приобрела законченный и совершенный вид обширная академическая библиотека, разделенная на отделы:

● военный, включавший сочинения по военной истории и военному искусству (стратегия, тактика, воинские уставы), военной администрации, артиллерии и инженерному искусству;

● политический, куда вошли книги по политическим и юридическим наукам;

● литературы и философии;

● математических и естественных наук;

● дополнительный, включавший словари, энциклопедии и периодические издания;

● карты, планы, чертежи и рисунки.

Во время обучения Куропаткина в 1873 году библиотека Николаевской Академии генерального штаба насчитывала не менее 40 тысяч томов на русском и иностранных языках, из них только по военному отделу – 4060.

При библиотеке имелся читальный зал, открытый для слушателей с 10 до 15 часов. Читальный зал библиотеки станет местом постоянного посещения штабс-капитана Куропаткина, его пространством, его кабинетом, его аудиторией, где преподавателями станут не профессора, вещающие с кафедры, а авторы монографий, учебно-практических пособий и энциклопедий.

Системно мыслящий, усидчивый, предельно организованный даже в мелочах слушатель Куропаткин последовательно отрабатывает каждый том, нередко выходя за рамки предмета исследования, расширяя тем самым эрудицию и компетенцию; содержание каждой книги применительно к изучаемым дисциплинам конспектирует осознанно и методологически выверенно, делает выписки в тетради по каждому из направлений военной науки. Кропотливая, изо дня в день самостоятельная работа позволит ему по итогам обучения опередить других офицеров – может быть, более способных и талантливых, но менее работоспособных и целеустремленных.

Позднее Куропаткин вспоминал о годах академической учебы: «В курсе нашем, мне кажется, было много лишнего. Был излишек и в различных отчетных и чертежных работах, требовавших много времени и по их многообразию мало поучительных. Бесполезен был курс геологии; слишком уж был он сжат. Что касается русского языка, то приходится признаться, что мы… недостаточно его усвоили. Даже окончив академию, приобретя навык быстро и связно излагать свои мысли, некоторые из нас делали серьезные грамматические ошибки…»

Завершающим был дополнительный курс Академии, продолжавшийся 8 месяцев. За это время самостоятельно в домашних условиях слушатели должны были исполнить три задачи: 1. по военной истории – устно; 2. по военному искусству – устно; 3. стратегическую задачу – письменно.

Особую сложность представляла стратегическая задача. Куропаткину досталась тема по наступательной операции корпуса войск в западной части Галиции. Требовалось составить военно-статистический очерк театра военных действий, приложить карту, составить план действий. Кроме стратегического и тактического разделов надлежало подробно разработать раздел административный: устройство тыла, этапных линий, продовольственной, артиллерийской, инженерной и санитарной частей с приложением схем и маршрутных описаний путей.

Главным недостатком обучения в академии Куропаткин считал отсутствие практических навыков управления войсками в звене «батальон – полк»: «Имея теоретическую практику по отношению как мелких, так и крупных войсковых частей до корпуса включительно, мы не имели никакой практики в поле по расстановке, например на бивуак, даже малых частей войск; не ставили на позиции войск, не совершали с ними маршей для практики по службе генерального штаба…

…пройдя курс академии, некоторые из нас мнили себя подготовленными распоряжаться корпусами войск, а с ротой и с эскадроном на практике справились бы плохо».

Академию генерального штаба Алексей Николаевич Куропаткин окончил первым в выпуске, произведен в чин капитана. Как пытливый и наблюдательный офицер с боевым опытом, обладающий блестящей памятью, умением четко и понятно излагать свои мысли устно и письменно, безукоризненным поведением и прилежанием, неплохим знанием французского, был замечен в центральном аппарате военной разведки – Военно-ученом комитете Главного штаба, где после непродолжительной оперативной подготовки получил ответственное индивидуальное задание: осуществить разведывательную миссию с целью изучения организации штабной службы, комплектования, вооружения, снабжения и особенностей тактических действий соединений французской армии в Алжире – на театре военных действий, сходном по природно-климатическим условиям со Среднеазиатским ТВД России.

Глава 4. Разведывательная миссия

После Академии генерального штаба Куропаткина тщательно и всесторонне «обкатывают», огранку природного алмаза в бриллиант проводят тщательно, делают это сознательно и на глубокую стратегическую перспективу, испытывая его возможности и способности в различных условиях оперативной обстановки, поручая персональные задания исключительной сложности и ответственности, сопряженные с риском для жизни.

Как лучший выпускник, он, по решению начальника Главного штаба Ф.Л. Гейдена, освобожден от обязательного четырехмесячного пребывания на войсковых маневрах при одном из российских военных округов и поощрен научной командировкой в средиземноморскую провинцию Франции – Алжир.

Научная командировка – это официальная версия.

На самом деле он выполняет разведывательное задание по сбору информации о современном состоянии французской армии.

Напомним, еще недавно, каких-то восемнадцать лет назад, французы в составе коалиции совместно с Британией, Османской империей и Сардинским королевством нанесли чувствительное поражение русской армии в Крымской войне. Поражения, тем более такие унизительные, не забываются никогда, а бывшему неистовому противнику, агрессору, проливавшему кровь русского офицера, солдата и матроса, – настоящим, без оговорок, СОЮЗНИКОМ, тем более боевым побратимом, не стать ни при каких обстоятельствах: генетическую память невозможно вытравить временными соглашениями о совместной деятельности и сиюминутным совпадением интересов политиков.

Сотрудничество между Россией и Францией по военной линии осуществлялось не от хорошей жизни и во многом объяснялось катастрофическим разгромом французской армии прусской армией под командованием фельдмаршала Мольтке в 1871 году – слабые и побитые, под угрозой очередного поражения ВЫНУЖДЕННО объединяли свои усилия против извечного общего геополитического противника в лице Германской империи.

Деньги в российских вооруженных силах считали всегда, не то что рубль, каждая копейка на счету. Денег как воздух не хватало хронически и десятилетиями на самое необходимое – постройку крепостей, обновление вооружения, обмундирование, провиант, фураж, содержание офицеров, не говоря уже о нижних чинах, поддержание в надлежащем состоянии фортификационных сооружений и казарменного фонда. Но деньги, и немалые, на дорогостоящую многомесячную заграничную командировку для лучшего выпускника Академии генштаба изыскали.

Поэтому дорогостоящий, экзотический зарубежный вояж прилежного и старательного, подающего надежды офицера с познавательными и разведывательными целями стоило воспринимать как солидный аванс на будущее: отрабатывай, не щадя сил и живота своего, вложенное в тебя государством за тринадцать лет бесплатной, за счет казны учебы в кадетском корпусе, военном училище и академии, сын безвестного провинциального капитана-топографа, – еще одно доказательство мудрой кадровой политики Российской империи, ПРОЕКЦИОННЫМ МЫШЛЕНИЕМ ее устроителей понимавшей, что здоровый импульс государственного развития дают только свежая кровь и здоровые амбиции отборных кандидатов из нижних этажей СТРАЖИ в ее верхние эшелоны.

Поэтому в аппарате военной разведки на Куропаткина сделали ставку отнюдь не случайно, хотя в итоге он оказался не единственным русским офицером, оказавшимся в те годы в расположении французской армии. Тогда же, в 1874 году, Главным штабом в Алжир направлен старший адъютант штаба Туркестанского военного округа подполковник Лев Феофилович Костенко, уже считавшийся опытным и успешным разведчиком, специализировавшимся исключительно на среднеазиатском регионе. С прекрасным военным образованием: Полтавский кадетский корпус, Константиновское военное училище и Николаевская Академия генерального штаба, которую он окончил в 1866 году, Костенко в общей сложности девять лет прослужил в Азии, участвовал в работах по военно-статистическому описанию территории Туркестанского военного округа, достойно и результативно выполнил разведывательную дипломатическую миссию в Бухарское ханство, участвовал в боевом Хивинском походе, кроме того, опубликовал восемь научных статей в «Военном сборнике» и две отдельные работы по проблемам расширения границ Российской империи на южном стратегическом направлении.

В июне 1874 года Куропаткин прибыл в Париж.

Париж 1870-е годы

Военный агент России во Франции Лев Александрович Фредерикс изложил Куропаткину более подробную, чем изучалось в академии, характеристику французской армии и ее колониальных войск, ориентировал об особенностях оперативной обстановки в Алжире, провел детальный и тщательный инструктаж по линии поведения и способах выполнения разведывательного задания, дабы исключить расшифровку перед французской военной контрразведкой с вытекающими последующими неприятными последствиями, дал перспективные наводки на некоторых офицеров французской армии для установления личных долговременных контактов и рекомендации по их закреплению.

Из дневников А.Н. Куропаткина:

«В Париже я подготовился к поездке в Алжирию, в чем мне очень помог бывший в то время нашим военным агентом подполковник барон Фредерикс. Он предоставил в мое распоряжение все находившиеся у него материалы по Алжирии, рекомендовал книги, которые мне надлежало прочесть, и давал мне газеты, в которых помещались дебаты в парламенте по алжирским делам…

В то же время в Париж приехал ненадолго генерал Кауфман. Он принял меня родственно и со своей стороны помог выполнению возложенного не меня поручения. Он наметил те вопросы по отношению к мусульманам Алжирии, которые были общими и для мусульман Туркестана. Кроме того, он дал мне рекомендательное письмо к генерал-губернатору Алжирии генералу Шанзи».

В резидентуре русской военной разведки в Париже Куропаткин под руководством Фредерикса тщательно готовился два с лишним месяца, отрабатывал военную литературу, совершенствовал знание французского языка, репетировал диалоги, намечал тематику разведопросов и приемы сбора и выведывания интересующей информации, учился работать с шифрами.

Оговорка относительно «приехавшего ненадолго в Париж» Кауфмана заслуживает отдельного внимания. Случайно такие совпадения и якобы незапланированные, спонтанные встречи за рубежом бывают крайне редко, тем более что генерал-адъютант и инженер-генерал Константин Петрович Кауфман вот уже как семь лет командовал войсками Туркестанского военного округа и отвечал непосредственно на месте за всю среднеазиатскую политику России в регионе.

При этом Франция никак не являлась сферой его кураторства и компетенции.

Кауфман НАСТАВЛЯЛ по выполнению разведывательного задания не только Куропаткина, но и своего подчиненного по штабу Туркестанского военного округа Костенко, также направленного в Алжир.

Л. Ф. Костенко

Что касается письма: дивизионный генерал Антуан Альфред Эжен Шанзи с 1873 года занимал пост генерал-губернатора Алжира, и рекомендательное письмо на его имя, врученное русскому капитану русским генерал-губернатором, если и вписывалось в логику совместного военного российско-французского сотрудничества, то никак не соответствовало должностной иерархии рекомендуемого офицера и адресата конфиденциального послания.

Понятно, что Куропаткин недоговаривает до конца и не раскрывает полностью в дневнике всех аспектов подготовки к командировке, в том числе и не подлежащих оглашению сведений в такой тонкой и чувствительной теме, как взаимодействие военных разведок государств-союзников. Скорее всего, Кауфман просил своего французского коллегу оказать помощь молодому русскому офицеру в передаче современного опыта ведения военных действий в условиях пустыни, уповая на то, что истинным противником России в Средней Азии были вовсе не эмираты и ханства, а Британская империя, которую французы ненавидели не меньше, чем Пруссию, всеми фибрами души, последовательно, люто и беспощадно.