Российская провинция глазами очевидца. Мордовия в газетных публикациях 1976—1988 гг.

…Время 11 часов. На заводе – обеденный перерыв. Маленький кабинетик ДСО вскоре был полон. Зашумели голоса, то и дело звонил телефон. Вскоре и меня завлекли в спор – обсуждали программу предстоящих легкоатлетических соревнований.

Опять настойчиво зазвонил телефон – как там с дополнительным питанием для штангистов?

– У нас планируется открыть специализированную спортшколу по тяжелой атлетике, – пояснил Сергей.– Ребята тренируются, штурмуют спортивные высоты. Появились свои мастера спорта. Хлопот прибавилось…

…Обеденный перерыв кончался. А впереди было еще немало дел: надо отдавать заявку на участие городошников в первенстве Мордовии, договориться с ребятами обновить прыжковую яму на заводском стадионе, забежать в магазин – друзья из общежития замучили совсем – теннисный стол им подавай!

У проходной столпились рабочие, возвращавшиеся из столовой. Парень в футболке вписывал в турнирную таблицу результаты очередных матчей. Опять выиграла команда цеха 16.

================================================

«Заря коммунизма», 7 ноября 1983 г.

МЫ – СОВЕТСКИЙ НАРОД

«До-мой, до-мой, до-мой», – стучат колеса. Третий день с утра до вечера и с вечера до утра звучит перестук вагонных колес…

За окном низко нависли тучи, серые рваные клочья тумана цепляются за голые кусты, низко стелятся над пожухлой травой. А я, прижавшись до боли к холодному стеклу, всматриваюсь вдаль, с радостью узнавая родные места.

Осень! Застывшие березы тихо, печально роняют последние листья. Когда я уезжал, они весело шумели листвой по ветру. Сколько же я не был дома? Да-да, целых два месяца! Целых два месяца путешествовал я по стране, каждый день на новом месте, утром еще не зная, где застанет меня вечер.

КОГДА ВСЕ НАЧАЛОСЬ?

Когда же все это началось? Может быть, с прошлогоднего велопробега в город-герой Новороссийск? Или с первых поездок в Саранск, в соседние села – Болдово, Арх-Голицыно, Пайгарм? Или, может, это началось в тот день, когда я впервые сел на велосипед и, решительно оттолкнувшись от забора, покатил по пыльной сельской улице? Разве можно передать словами то, что я тогда почувствовал?! Упоение скоростью, безумный восторг… наверное, то же самое чувствует в полете летчик, поднявшись высоко-высоко над землей, над самыми облаками. Кто знает…

И все же, я думаю, что все это началось с того дня, когда Анастасия Николаевна, моя первая учительница, повела свой класс, тогда еще несмышленых «первоклашек», в тат-пишленский пригородный лес на экскурсию.

Лес раскинулся на высоких холмах, и оттуда, с самой крутой горы, нам открылся такой простор, такие дали открылись нам, что невольно захватывало дух. И горизонт, невозможно далекий и желанный.

Я никак не мог оторвать восторженного взгляда от этой далекой синеющей полоски, где сливались земля и небо. Долго-долго морщил я свой лоб, решая трудную и, очевидно, очень серьезную задачу, и… предложил дойти, добежать до горизонта.

Улыбнулась Анастасия Николаевна и объяснила, что, к сожалению, это невозможно. А я, маленький, но очень упрямый, в первый раз не поверил своей любимой учительнице и про себя решил, что вот вырасту и тогда обязательно дойду до горизонта.

Не знаю, может быть, все началось именно с этого. Но я точно помню, когда у меня зародился замысел моего последнего велопробега. Это произошло почти год назад, в дни празднования 60-летия СССР. Вот тогда я и решил проехать на велосипеде по всей стране и, как говорится, воочию убедиться, насколько сильна дружба наших народов.

Я РЕШИЛ ЕХАТЬ…

Пришло решение, и тут же началась подготовка к велопробегу. Был тщательно разработан маршрут. Начались (а точнее, продолжались) напряженные тренировки в любую погоду: в дождь и снег, в жару и холод. Я решил не более, чем за 60 дней (обязательное условие: символическое число – СССР – 60 лет!) проехать по всем союзным республикам, побывать во всех 15 столицах.

…Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Передо мной встали, казалось, непреодолимые препятствия. У нас в Рузаевке нет таких туристических организаций, которые могли бы не то что финансировать, а хотя бы помочь в осуществлении, в проведении велопробега.

Что же делать? Отказаться от велопробега? Ну нет, ни за что! И я решил ехать в одиночку. Время у меня было. Я – студент.

«ЗАЧЕМ ЭТО ТЕБЕ НУЖНО?»

Один из моих приятелей спросил меня как-то:

– Зачем это тебе нужно? Крутить педали с утра до вечера, не зная, где тебя встретит ночь, питаться в дорожных кафе и столовых, а то и всухомятку перебиваться. Не понимаю, в чем прелесть твоего велопробега. А если что случится, так ведь и помочь некому. Да и скучно одному.

Зачем мне это нужно? Меня часто спрашивали об этом и в пути, и здесь, дома. Некоторым и в самом деле интересно, но случалось и так, что этим вопросом собеседник как бы хотел сказать мне: «Дурная голова ногам покоя не дает!»

Зачем мне это нужно, спрашивал я не раз сам себя. И даже укорял себя порой. Так, например, было в конце велопробега, когда я шел через высочайшие перевалы Памира. Крутая дорога серпантином ползла в гору, скалы нависали над шоссе, грозя обвалами, холод, туман. А может быть, это были облака, ведь перевалы поднимались на высоту трех с половиной километров! По тому, как быстро наступала усталость, чувствовалась нехватка кислорода. Справа – бездонная пропасть, слева – отвесная каменная стена, а дорога все лезла и лезла в гору. Спортивный гоночный велосипед весит 10 килограммов, но там, в горах Памира, эти килограммы превращались в центнеры.

Но вот перевалы оставались позади, вновь ярко светило солнце, вновь жизнь казалась прекрасной. Велопробег помог мне испытать себя, свои силы. Теперь я имею право гордо сказать: «Могу!»

Помимо спортивного интереса передо мной стояла еще одна цель, столь же трудная – я хотел написать о людях, с которыми я встречался в пути, и о той великой силе, которая объединяет нас в единую семью и которая называется дружбой. Я обрел себе много новых друзей во всех союзных республиках – в Прибалтике и на Украине, в Закавказье и Средней Азии. Ради этих встреч стоило ехать в дорогу!

Со сколькими людьми я встречался! Между нами, скажу, что встречал я и плохих людей. Но ведь хороших-то несравнимо больше! Рабочие и колхозники, учителя, военнослужащие, тренеры, спортсмены, журналисты… Везде меня встречали с открытой душой, удивлялись, приглашали в гости.

ЛИСТАЯ ЗАПИСНЫЕ КНИЖКИ…

Как бы не было тяжело мне, как бы я не уставал к вечеру, я всегда старался найти хотя бы полчаса, чтобы записать свои впечатления, вспоминал встречи с интересными людьми, перебирал значки, открытки, путеводители, перечитывал местные газеты. Записные книжки полны адресов.

…Незаметно подкралась ночь. Незапланированная остановка для ремонта проколовшейся камеры отняла много времени, и теперь я проигрывал графику больше часа. А до Новгорода остается километров 15. Темень, хоть глаза выколи.

Вдруг у самой дороги показались огоньки. Деревня. Через 15 минут я сидел в теплой избе и, уплетая крупную вареную картошку, рассказывал о своей путешествии, расспрашивал сам. Хозяин (его звали Эдвард Вадславович) был не очень разговорчив. Плотник, работает в Новгороде.

Но стоило мне похвалить вкус яблок, как его лицо сразу же загорается. Эдвард Вадславович с увлечением рассказывает о своем саде и огороде, о теплицах, которые сам сделал, угощает медом.

Только случайно я узнаю, что по национальности гостеприимный хозяин – поляк.

В пути я познакомился с людьми самых разных наций и народностей. Кстати, с поляками мне пришлось встретиться еще раз – в Вильнюсе. В Молдавии меня угощали виноградом и молодым вином, чистым, как слеза. Грузины предлагали попробовать шашлык, приготовленный «особым» способом, и обижались, если я протягивал деньги. Армяне утверждали, что такие кебабы, как у них я нигде не встречу. А восточные сладости…

Наверное, у меня ничего не получилось бы, если бы не советский народ. С признательностью вспоминаю украинского тренера Александра Владимировича Клец, ребят из «Трудовых резервов» города Ашхабада, преподавателя Самаркандского спортинтерната, тренера по самбо Михаила Скоробогатова – невозможно перечислить всех, кто оказывал мне помощь. Многому я обязан собственным корреспондентам «Известий» и «Правды» в Узбекистане и Казахстане.

Теперь у меня много новых друзей: эстонцев, белорусов, молдаван и таджиков, украинцев и казахов… Какие мы все разные – по характеру, темпераменту, привычкам, но все мы – советские люди! Мы – советский народ!

===================================

«Молодой ленинец», 25 ноября 1983 г.

«ОЧКИ МНЕ БОЛЬШЕ НЕ НУЖНЫ!»

– Тебе плохо видно? – спросила учительница, заметив, как один из ее учеников напряженно морщится, вглядываясь в буквы, начертанные на школьной доске.– Садись-ка поближе.

Но и за первым столом малыш продолжал щуриться. Учителя и родители забеспокоились, и не без оснований медицинское обследование показало, что у мальчика ухудшилось зрение. Врач-окулист выписал рецепт на изготовление очков и посоветовал носить их постоянно.

Но маленький пациент был категоричен.

– Не нужны мне эти очки, – упрямо повторял он, – не хочу, чтобы меня в школе дразнили очкариком…

С большим трудом родителям удалось переубедить сына. Но даже и потом, когда мальчик привык к очкам, забот оставалось предостаточно.

– Чуть ли не каждую неделю приходится заходить в «Оптику», – жаловалась мать, заказывая новые очки, – непоседливый у меня сынок – то линзы мячом расколет, то оправу сломает. Жить не может без своего футбола и велосипеда…

Сколько подобных жалоб приходится нам слышать! И хорошо, ели дела обстоят только так. Как часто порой дети, вынужденные носить очки, замыкаются в себе, сторонятся товарищей, становятся робкими, хмурыми, нелюдимыми, забывают о физкультуре и спорте и только издали с завистью наблюдают за шумными играми своих ровесников. Это трагедия!

Стесняются носить очки не только дети. Не каждому юноше или девушке, взрослому человеку, эти сооружения из двух стекол и дужек украшают лицо. Можем ли мы представить себе балерину в очках? А летчика? Гимнаста? Хоккеиста?..

Приобрести новую хорошую оправу – тоже часто целая проблема. Не всегда мы можем винить в этом только оптиков, ведь в нашей стране (а во многих странах и того чаще!) у каждого третьего человека наблюдается отклонение от нормального зрения. И большинство этих людей носит очки. Их изготовлением занята целая отрасль народного хозяйства.

И вот теперь врачи-офтальмологи говорят нам, что очки больше не нужны, что это – дело прошлого. Совершенствуя их, оптики отказались от различных зажимов, дужек-наушников, оправы – от всевозможных вспомогательных приспособлений, призванных фиксировать стекла в требуемом положении относительно глаз. А сами линзы многократно уменьшились в размерах. Эти, так называемые контактные линзы надеваются прямо на роговицу глазного яблока. Непосвященный человек может их вовсе не заметить, контактные линзы выдают свое присутствие лишь несколько ярким блеском глаз, которым они возвращают утраченную остроту. Так ведь это даже привлекательно!

Вот обо всем этом и шла наша беседа с заведующим экспериментальной лабораторией контактной коррекции зрения республиканской офтальмологической больницы А.Н.ГАРШИНЫМ.

– У контактной линзы есть своя история, – говорит Александр Николаевич.– Еще Леонардо да Винчи и Декарт интересовались вопросами коррекции зрения: в наследии великих ученых обнаружены чертежи оптических приспособлений, являющихся прообразами современных линз.

С тех пор было предпринято множество попыток искусственно улучшить зрение. Томас Юнг, например, применял короткую трубку, наполненную водой и приставляемую к глазу.

Первые контактные линзы изготовлялись из стекла. 20 век предложил богатый выбор пластических материалов. Пластмасса сохраняет прозрачность, которая столь же высока, как и у органического стекла, не бьется, легче по весу, не вступает во взаимодействие с тканями глаза, безвредна, причем обработка ее значительно проще и дешевле.

В СССР уже с 30-х годов некоторым больным стали назначать контактные линзы. В 1956 г. была организована первая специализированная лаборатория. А в Мордовии история контактной линзы началась в 1979 году. Основная заслуга в этом принадлежит главному врачу республиканской глазной больницы Ивану Ильичу Пузанову.

С чего начинается линза? С тщательного офтальмологического обследования пациента. Вначале Александр Николаевич определяет оптическую силу линз. Это очень сложный и трудоемкий процесс. Глаз не терпит инородного тела. Вспомните: достаточно попасть в него маленькой соринке, чтобы вам было нестерпимо больно.

Очень важно, чтобы линза и глаз мирно «сосуществовали». Для этого ей нужно выдерживать химическое воздействие слез и различных внешних раздражителей, а в глазу – этот, казалось бы, противоестественный контакт.

Практическим изготовлением контактных линз занимается инженер-оптик В.К.ХОЛОПОВА.

– Существует несколько способов изготовления линз, – вводит нас в курс дела Вера Константиновна.– При первом способе жидкую пластическую массу заливают во вращающуюся форму, где происходит полимеризация. Но чаще всего линзу вытачивают из сплошного куска жесткого прозрачного материала алмазным резцом.

После того, как Вера Константиновна обработает на миниатюрном станочке края линз, но и возвращаются к А.Н.Гаршину. Предстоит 2—3 «примерки» – чем точней будут подобраны линзы, тем меньше хлопот принесут они пациенту.

Многие думают, что контактные линзы можно носить очень непродолжительное время – час, полтора, не более. Так ли это?

– Нет! – отвечает А.Н.Гаршин.– Это зависит от индивидуальных свойств роговицы пациента. Тем, у кого она наиболее уязвима, можно носить 2—3 часа. Другие могут пользоваться ими весь день.

Научиться надевать и снимать контактные линзы несложно: «больные» овладевают техникой этого после 2—3 тренировок.

Сейчас стало легче. В прошлом году лаборатория получила большую партию мягких чехословацких линз. Эти линзы сделаны из мягкого материала, почти пленки. Новинка всем очень понравилась. Оно и понятно – ведь в отличие от жестких линз, мягкие в точности повторяют профиль роговицы и не причиняют ей боли.

Лаборатория еще очень молода, но уже помогла многим людям избавиться от болезни.

– В прошлом году к нам обратилось за консультациями около двухсот человек. 126 из них теперь носят линзы. Среди наших пациентов – люди самых разных возрастов и профессий, – говорит А.Н.Гаршин.

Вскоре в Саранск, в республиканскую офтальмологическую больницу поступит новое оборудование, которое позволит подбирать и изготавливать контактные линзы больным со сложной формой искривления роговицы. Еще больше людей смогут с радостью воскликнуть:

– Очки мне больше не нужны!

==================================================

«Молодой ленинец», 20 и 25 января 1984 г.

СОЛНЦЕ НА СПИЦАХ

«Плавать по морю необходимо», – говорили древние. Эту крылатую фразу многие из нас впервые узнали из великолепной книги В. Пескова «Отечество». Иные не только узнали, но и сделали выводы. Например, студент МГУ имени Н.П.Огарева Александр ШАБАЕВ в канун 60-летия образования СССР совершил велопробег по всем братским республикам нашей страны. Энтузиаст велоспорта стартовал в своем родном городе Рузаевка и через 60 дней благополучно финишировал там же. Сегодня мы предлагаем вашему вниманию путевые заметки А. Шабаева, где каждая строчка пронизана девизом: «Ездить по стране необходимо».

СТАРТ

Один из моих приятелей спросил меня как-то:

– Зачем это тебе нужно? Крутить педали с утра до вечера, не зная, где тебя встретит ночь, питаться в дорожных кафе и столовых, а то и всухомятку. Не понимаю, в чем прелесть твоего велопробега. А если что случится, так ведь и помочь некому. Да и скучно одному.

Зачем мне это нужно? Меня часто спрашивали об этом и в пути, и здесь, дома. Некоторым и в самом деле интересно, но случалось и так, что этим вопросом собеседник как бы хотел сказать мне: «Дурная голова ногам покоя не дает!»

Зачем мне это нужно, спрашивал я не раз сам себя. И даже укорял себя порой. Так, например, было в конце велопробега, когда я шел через высочайшие перевалы Памира. Крутая дорога серпантином ползла в гору, скалы низко нависали над шоссе, грозя обвалами и осыпями. Холодный воздух пробирал до костей, туман закрывал ущелье. А может быть, это были облака, ведь перевалы поднимались на высоту трех с половиной километров! По тому, как быстро наступала усталость, чувствовалась нехватка кислорода. Справа – бездонная пропасть, слева – отвесная каменная стена, а дорога все лезла и лезла в гору. Спортивный гоночный велосипед весит 10 килограммов, но там, в горах Памира, эти килограммы превращались в центнеры.

Но вот перевалы оставались позади, вновь ярко светило солнце, вновь жизнь казалась прекрасной. Велопробег помог мне испытать себя, свои силы. Теперь я имею право гордо сказать: «Могу!»

Но только ли спортивная цель стояла передо мной? Нет и нет! Главное, что для меня было, – встречи с людьми. Я обрел себе много друзей во всех союзных республиках: в Прибалтике и на Украине, в Закавказье и Средней Азии. Рабочие и колхозники, учителя и военнослужащие, тренеры и спортсмены, журналисты… Везде меня встречали с открытой душой, удивлялись, восхищались, приглашали в гости. Ради этих встреч стоило ехать в дорогу!

Когда же, с чего все это началось? Может быть, с прошлогоднего велопробега в город-герой Новороссийск? Или с первых поездок в Саранск, в соседние села? Или с того, как я в ранние школьные годы, вопреки возражениям учителя, пробовал добежать до горизонта?

Не знаю, может быть, все началось именно с этого. Но я точно помню, когда у меня зародился замысел моего последнего велопробега. Это произошло год назад, в дни празднования 60-летия СССР. Вот тогда я и решил ехать на велосипеде по всей стране, по всем 15 республикам, и, как говорится, воочию убедиться, насколько сильна дружба наших народов.

ПЕРВЫЙ ПРОКОЛ

Звонко прокричали деревенские петухи. Я блаженно вытянулся в теплой постели и выглянул в окно. Вставал рассвет, над речной долиной медленно кружил туман. Со двора раздавались размеренные звуки топора – хозяин, приютивший меня, встал еще затемно и теперь что-то мастерил.

Сегодня предстоял очень трудный этап – необходимо было доехать до Москвы. А до нее – около 400 км! И поэтому я решил понежиться перед долгой дорогой, устроился поудобнее и, достав из рюкзака общую тетрадь, принялся вспоминать события дня минувшего.

Близился вечер. Солнце устало катилось за стволами придорожных берез. Все тяжелее крутить педали. Счетчик перевали уже за третью сотню! Мне хочется в первые дни велопробега развить как можно большую скорость – не стоит забывать, что впереди ожидают горы Кавказа и Таджикистана, пустыни Средней Азии.

Скоро финиш. До города остается километров пять. Но неожиданный хлопок заставил судорожно нажать на тормоз. Прокол!

Что делать? Добираться до города пешком? Или заняться срочным ремонтом?

Мои размышления прервал скрип приближающейся телеги.

– Что, парень, остановка? – добродушно улыбнулся невысокий, сухонький старичок. Узнав, откуда и куда я еду (мы же почти земляки, соседи!»), Иван Кузьмич (так звали моего спасителя) взял с меня слово, что я, если не погощу у него день-два, так хотя бы переночую.

Упрашивать меня долго не пришлось, миг – и велосипед уложен в телегу, а я, устроившись поудобнее, взираю на обгоняющие нас «КАМАЗы», «Жигули», «Москвичи».

…Скажите, о чем чаще всего говорят в дороге? Правильно, о погоде и о международном положении.

– Погода нынче хорошая, – говорит Иван Кузьмич, – и урожай добрый уродился – убирать не успеваем…

Если погодой старик был доволен, то международное положение никак его удовлетворяло:

– Нам не нужна война. Не верю я, чтобы и американские фермеры и рабочие хотели этого. Мне приходилось встречаться с американцами – это хорошие, веселые ребята, и всяким рейганам не удастся нас поссорить.

– Вы были в Америке? – удивляюсь я.

Старик поворачивает ко мне загорелое до черноты лицо – с утра до вечера на поле – и усмехается:

– А что же ты думаешь – раз мужик рязанский, так значит, нигде и не был?

А потом добавляет уже серьезно:

– Четыре года – где пешком, где ползком, дошел до Берлина. Пол-Европы прошагал, чего только не видел – и горе, и радость.

Старик задумался, замолчал и я. Кто знает, что было бы на Земле, если бы не этот рязанский мужик и его братья – туркмены, белорусы, грузины, литовцы – братья по крови, пролитой в боях за свободу нашей Родины.

Весь вечер мы беседовали: старик рассказывал о войне, о своем колхозе (он так и говорил: «Мой колхоз»), сетовал на то, что молодежь уезжает из деревни, расспрашивал меня о житье-бытье, и вскоре мне стало казаться, что я давным-давно знаю Ивана Кузьмича…

…Еще раз прокричали петухи. Ну, что ж, надо собираться. Только успел я собрать рюкзак и умыться холодной колодезной водой, как меня нашел Иван Кузьмич:

– Пора завтракать, путешественник.

Через полчаса я уезжал. Иван Кузьмич проводил меня до околицы.

– Прощай, сынок. Будешь в наших краях, обязательно заезжай. Как к себе домой.

Над землей вставало солнце. Впереди лежал долгий путь.

МОСТ ДРУЖБЫ

Рейсовый автобус «Ленинград – Ивангород» неожиданно отвернул в сторону, открывая мне дорогу, и улица неожиданно выскочила на мост. Далеко внизу бурлила вода – шумел Нарвский водопад.

Итак, я на мосту Дружбы. Ровно на середине его проходит граница РСФСР и Эстонской ССР.

И с той, и с этой стороны вздымаются грозные стены старинных крепостей. Когда-то сквозь эти узкие бойницы смотрели друг на друга враждебные глаза. Теперь мост Дружбы, словно братское рукопожатие, соединяет противоположные берега.

…Сегодня 7-й день пути. Позади 1700 км. Я листаю свой путевой дневник. Короткие, порой лаконичные записи, но столько воспоминаний рождают они!

На исходе второго дня меня встречала Москва. Перед этим я долго ехал по МКАД – московской кольцевой автодороге. Столица разворачивалась передо мной широкими проспектами, парками, многоэтажным белоснежьем новых микрорайонов.

Москва… Готовясь к велопробегу, я перелистал десятки карт и путеводителей, прочитал немало книг, изучал историю рождения нашего многонационального государства. Первые годы Советской власти, первые шаги… Декрет о мире. Исторический съезд Советов 30 декабря 1922 года, воплощение ленинских принципов национальной политики… Здесь, в Москве, эти торжественные слова приобретают еще более глубокий смысл, ощутимую реальность…

Но вот столица осталась позади. По предварительному плану путь от Москвы до Ленинграда длиной в 700 км. должен был занять у меня два с половиной дня. Когда-то, давным-давно, по этой дороге ездил Пушкин, в походной кибитке трясся Радищев. Его «Путешествие из Петербурга в Москву» и теперь служило мне путеводителем.

Все изменилось здесь «с времен очаковских и покоренья Рима». Но старина не забывается и всюду проглядывает сквозь новое, современное. То это почтовый рожок на значке-гербе города Клина – он возник двести лет назад на большой дороге как ямщицкая слобода и почтовая станция. То это остатки старинных каналов в Вышнем Волочке – еще в начале 17 века по приказу Петра 1 под руководством голландских мастеров здесь был прорыт канал, соединивший Волгу с Балтикой. То это большой каменный крест в селе Крестцы – здесь остановились и повернули назад монголо-татарские полчища, поработившие перед этим всю Русь. Что их остановило? Может быть, приближающаяся весна, вскрывшая льды на застывших реках? Или, может, они страшились мощных укрепленных стен Великого Новгорода? Новогородский Кремль, его великолепные архитектурные памятники до сих пор поражают воображение. В наступившем году городу исполнится 1125 лет.

И вот, наконец, Ленинград. Жесткий график не позволял мне уделять много времени для знакомства с городом. Но, нарушая все планы и графики, я остался здесь на два дня. Два дня! – как это мало для знакомства с Ленинградом!

ЗЕМЛЯ ЛЕГЕНД

Сегодня я прощаюсь с Вильнюсом прощаюсь с Прибалтикой. Каменистая Эстония, холмистая Латвия, а теперь вот Литва… Долгое время автострада (дороги здесь прекрасные!) вела меня вдоль Рижского залива. Сначала моря не было видно, лишь за частоколом сосен слышался шума прибоя. Я ехал и размышлял: что это, может, рядом проходит железная дорога и это шумят проходящие электрички (кстати, их делают здесь же, в Риге)? Наконец, оставив велосипед на обочине, я пробрался сквозь дюны и с высокого берега увидел море. Балтика!