- -
- 100%
- +
– Пить будешь? – глухо повторил Борис.
– Нет! – твёрдо отказался Саша.
– Тогда… тогда и я не буду, – озорная улыбка скользнула по лицу Бориса, и эта улыбка рассеяла неловкость, возникшую, было, между друзьями.
До позднего вечера они бродили по опустошим улицам. Вспоминали свои школьные годы, детские шалости: первые открытия, радости и огорчения.
– Помнишь, – захлебываясь, смеялся Боря, – мы увлеклись с тобой морской романтикой? Кругосветные путешествия, паруса, клад пиратов. А как-то так долго засиделись над книжкой о морских узлах, что даже опоздали в школу,
– Помню, – подхватывал Одинцов. – Прибежали в школу, а там уже минут десять идут уроки. А у нас алгебра. Страху-то! Анна Николаевна спрашивает нас, глядя сердитыми глазами поверх очков: «Почему опоздали?»
– А ты таким жалобным тоненьким голоском отвечаешь: «Зачитались». Весь класс чуть со смеху не помер.
– Это что! Потом-то что было, помнишь? Анна Николаевна поворчала, поругала малость и разрешила сесть на свои места. Ты повернулся, а у тебя из кармана тянется длиннющая верёвка, которой мы вязали морские узлы. Вот смеху-то было! Я думал от хохота стёкла повылетают. И только тогда я понял, почему на нас оглядывались прохожие, когда мы бежали в школу.
Боря ничуть не смутился:
– Да, интересно мы жили. Сейчас проучиться бы ещё год. Лучше, в девятом классе – экзаменов нет и ты уже взрослый.
– Да хоть и в десятом, – мечтательно вздохнул Одинцов.
Так, беседуя и вспоминая весёлые истории, друзья дошли до сашиного дома. И тут Одинцов призвался Боре в том, в чём раньше он никому не признавался:
– Знаешь, Борька, – сказал он доверительно, – у меня есть одна мечта, может быть, она покажется тебе и наивной, не знаю. Я хочу купить маме золотую брошь. Как-то летом мы совершенно случайно зашли в «Кристалл», и я не мог не заметить, как понравилась ей эта брошка – золотая стрекоза. У мамы никогда не было таких украшений, все заработанные деньги она тратила на меня – чтобы купить велосипед, магнитофон, хорошие костюмы и даже краски, в конце концов. Поэтому я решил накопить денег и купить маме эту красивую брошь. У меня уже есть немного – помнишь, мы ходили на станцию разгружать вагоны с кирпичом, Мама об этом ничего не знала.
– Так ты из-за этого не поступал в институт, – воскликнул пораженный Борис.
– Почему из-за этого? Вовсе нет. Мне уже семнадцать лет, и мне хочется быстрее определиться в жизни и помогать маме. Хватит того, что она столько лет отдала мне и не видела ничего хорошего, может, из-за этого она и заболела, – Саша низко опустил голову.
– Это ты уж слишком. Выше голову, – подбодрил его Головин.
Борис проводил друга до подъезда, они попрощались и разошлись в разные стороны. Но через минуту-две, как только Саша успел подняться к себе, он услышал громкий прерывистый свист – борькин условный сигнал – и вышел на балкон.
Да, это был Боря. Увидев Одинцова, он крикнул:
– Саня! А может тебе всё-таки поступать в институт? Я бы достал тебе денег.
– Не надо! – резко ответил Саша,
– Чудак, что же ты обижаешься? Дал бы взаймы, а потом ты их вернул бы.
Саша был тронут словами друга.
– Нет, вправду не надо. И вообще, хватит разговоров о деньгах. Да и поздно уже. Студенты начинают занятия.
– А может, поработаем на станции? Если ходить туда каждое воскресенье, то на двоих мы получим довольно приличную сумму. Пока, на первых порах этого хватит, а потом придумаем ещё что-нибудь. Где наша не пропадала!
Саша на мгновение задумался, но тут же торопливо сказал в ответ на предложение друга:
– Нет, теперь уже ничего не надо.
– Тогда бывай! – Борис махнул ему на прощание рукой и скрылся в темноте.
Подождав немного, Саша крикнул:
– Боря!
– Что ещё? – донесся издалека нарочито недовольный голос.
– Спасибо тебе.
Саша почувствовал невидимую улыбку своего друга, услышал, как тот негромко рассмеялся:
– Ешь на здоровье!
5
Смена подходила к концу. Весь день Сапа крутился возле станка, смотрел, как работает Сергей, его наставник, набирался, так сказать, опыта. Саша уже облазил весь цех, потрогал каждый станок, а если рядом никого не было, нажимал на разноцветные кнопки и двигал рычагами.
Но скоро это надоело, и он опять вернулся к Сергею. А цех продолжал жить обычной трудовой жизнью. Рабочий день кончался, многие рабочие завершали сменное задание, а рыжий парень в углу цеха чуть ли не полчаса томился, лениво обметая щёточкой свое рабочее место.
Но Сергей продолжал работать. Перед ним лежало ещё несколько заготовок – как всегда, он приготовил их больше плана. Сергей ловко брал заготовку сильными, загорелыми руками, закрепляя её, быстро подводил к ней резец и включал подачу. С заготовки будто сама, извиваясь, сходила светло-желтая змейка стружки. Сергей в надвинутой на лоб кепке внимательно наблюдал за ней, иногда поправляя её куском проволоки, и стружка ложилась точно туда, куда ей и следовало ложиться.
И вообще, у этого токаря всё получалось на удивление быстро и красиво. Вот он в определенный момент, известный только ему, мягко отвел резец от заготовки, остановил станок, вмиг снял готовую деталь. Потом приложил к ней штангенциркуль, улыбнулся – ювелирная точность, второго прохода не требуется. Бросив деталь в кучу таких же готовых блестящих деталей, Сергей принялся за другую заготовку,
«Вот так вот целый день», – невесело подумал Одинцов. Серега работает, а он смотрит. Работенка! Полмесяца прошло, а он почти и не стоял за станком.
Наконец, Саша не выдержал,
– Сергей, а Сергей!
– Что? – отозвался Сергей, не отводя взгляда от заготовки.
– Почему стружка всегда разная по цвету? И по виду особенно? Сегодня она похожа на спираль, вчера откалывалась кусочками, а позавчера…
Сергей досадливо поморщился.
– Понимаешь, это зависит от условий обработки, – объяснил он, – от скорости, подачи, от обрабатываемого материала. Вчера мы точили бронзовые детали – получалась стружа надлома, а сегодня мягкая сталь – сливная стружка.
Саша ждал, но Сергей больше ничего не добавил, и он не удержался, задал ещё один вопрос:
– А что, разве бывает мягкая сталь?
– Бывает, – отмахнулся Сергей, – Слушай, Саня, иди-ка ты отсюда, не мешай.
Одинцов обиделся, торопливо отошел в сторону. К нему подошёл рыжий парень из-за соседнего станка. Они стали вместе смотреть, как Сергей обрабатывает последнюю заготовку. И вот токарь остановил станок, повернулся к ним лицом.
– Вот и всё! – сказал он довольно, – Финита ля комедия.
Рыжий парень мотнул головой.
– Быстро ты!
– Класс! – осклабился Сергей. Заметив обиженный недовольный вид Саши, он похлопал его по плечу:
– Ладно, не дуйся. Нельзя отвлекать во время работы, не маленький, сам знаешь.
– Я и не дуюсь, – буркнул Саша, а Сергей продолжил:
– Зайди в заводскую библиотеку. Ещё не побывал там? Нет? На втором этаже управления. Спросишь книгу о токарных станках. В книге всё прекрасно написано – и о резцах, и о стружке, и о мягкой стали.
Саша хмуро кивнул головой.
Сергей бережно собрал инструмент, аккуратно сложил в свой шкафчик и, захлопнув дверцу, минут пять возился с ключом. Замок долго не поддавался, Сергей сердито бил кулаком по дверце. Но вот, наконец, шкафчик глухо, со скрипом закрылся.
– Вот так, – удовлетворенно произнес наставник и, повернувшись вновь к Саше, вручил ему щётку:
– А пока почисть немного наш станок.
Сашу покоробило от слова «наш», но он промолчал и, вздохнув, принялся за своё обычное дело.
После душа, не заходя в столовую, Саша отправился в библиотеку. Долго стоял перед чёрной кожаной дверью, почему-то робея открыть её. Наконец набрался смелости и постучался.
– Войдите! – послышался звонкий девичий голосок.
Открыв дверь, Саша очутился в большой полутемной комнате со множеством стеллажей, набитых книгами. Никого нет.
Он растерянно остановился посреди комнаты и недоуменно оглянулся.
– Одну минуточку, – опять послышался тот же голосок, и вскоре за стойкой появилась невысокая кудрявая девушка.
Она стояла у окна, лучи далекого заката падали на неё сбоку, играли на её щеках, мягкой полутенью очерчивали тонкие правильные черты её лица, и от этого девушка казалась необычайно красивой, какой-то таинственной, загадочной.
Саша не мог отвести от неё восхищенного взгляда.
Девушка тряхнула кудрями и вопросительно взглянула на парня.
– Здравствуйте, – произнес он пересохшими губами.
– Здравствуйте. Из какого цеха?
Продолжая смотреть на девушку, Саша подошёл к стойке. – Я… я не записан у вас. Мне бы что-нибудь о токарных станках.
А пока девушка-библиотекарь заполняла формуляр, Саша разглядывал её. Обычно ему не нравилось, когда девушки излишне красятся, пользуются помадами и всевозможными кремами, но таинственная незнакомка так умело использовала все возможности косметики, что он не мог не любоваться её красотой.
– Распишитесь, – она протянула ему формуляр, крохотными капельками краснел лак на ногтях её длинных белых пальцев. Саша расписался и, отдавая девушке авторучку, коснулся её руки. У него испуганно затрепетало сердце.
– Значит, вам нужен учебник по токарному делу? – библиотекарша словно видела, что творится с Сашей, и насмешливо улыбалась, – одну минуточку.
Видимо, нужная, книга находилась высоко на полке. Девушка-библиотекарь принесла подставку, встала на неё и принялась выбирать книги. Подол её короткого платья слегка приподнялся, оголяя красивые стройные ноги.
Саша потупил взгляд, чувствуя, как громко бьется его сердце.
– Ах! – неожиданно вскрикнула девушка. Книги разлетелись по полу, а сама девушка конечно же упала бы, если бы Саша не успел подхватить её. Он держал её в своих объятиях, будто онемев, и не знал, как ему поступать дальше. Он думал, что всё бы отдал, чтобы только вот так держать на руках эту прекрасную незнакомку. От неё веяло ароматом духов. О, как кружит голову этот чудесных залах! Горящим взглядом Саша глядел в лицо незнакомке, чувствуя, что не может отвести глаз.
А девушка затихла в его руках, сначала испуганно, а потом всё смелее смотрела ему в глаза.
– Пусти, – наконец, прошептала она, – надо собрать книги.
Они вместе подобрали книги, опустив головы и стараясь не смотреть друг на друга.
Уходя, Саша повернулся и быстро взглянул на девушку. Она встретила его робкий взгляд, встряхнула светлыми кудрями, а когда он остановился, звонко рассмеялась.
Саша почти выбежал из библиотеки. Он быстро промчался через проходную, так сильно толкнул вертушку, что старик вахтёр даже опешил и рассерженно выругался ему вслед:
– Стой! Мать твою…
Но увидев счастливое сияющее его лицо, добродушно усмехнулся и пробормотал себе под нос:
– Молодой ищо, кровь играет. Оно простительно.
Саша шёл домой, а в ушах его звенел смех незнакомки, перед глазами стояло её лицо, глаза, губы. Сердце его билось тревожно, взволнованно, словно в предчувствии чего-то нового, неизвестного, но желанного.
Он шел по улице и бесконечно повторял строки из какого-то женского романса: «Я, кажется, влюбилась, я, кажется, влюбилась». Стайка девчат, проходящих мимо него, так и прыснула со смеху. Саша сделал серьёзное лицо и зашагал быстро, по-деловому. Но его строгий шаг то и дело переходил в замысловатые па, а рот расплывался в улыбке.
В его сердце бушевал пожар.
6
С этого дня Одинцов больше не обращался к Сергею, не мучил его своими вопросами, не прерывал во время работы и не задерживал в перерывах. Нельзя сказать, что он обиделся, хотя и не мог забыть, как Сергей презрительно отмахивался от него. Просто Саше надоело при каждом вопросе встречать насмешливый взгляд своего «наставника» – как, ты и этого не знаешь? Поэтому он предпочитал только молча наблюдать, а когда возникал трудный вопрос, искал ответ в книгах. Только одно его огорчало – ему почти ни разу не удавалось самостоятельно поработать на станке. Лишь иногда, во время обеденных перерывов, когда токари уходили на отдых, Саша закрепляя на станке какую-нибудь болванку и протачивал её, вспоминая, как это делал Серёга.
Со станка на пол медленно сползала стружка, блестящая переливающаяся поверхность детали радовала глаз. И всё-таки работа на заводе не нравилась Одинцову. Появлялось ощущение, будто он не рабочий, а мальчик на побегушках. Вспомнились слова Бориса «Работенка! Подай то, подай это, сбегай туда, сбегай сюда».
Вот и сегодня – скоро уже перерыв, а Саша всё стоит рядом е Сергеем, смотрит, как он работает, подает ему заготовки.
Наконец, Саша решился.
– Чего не даёшь работать? – прямо сказал он Сергею, когда тот в очередной раз остановил станок.
– Ты чего? – с удивлением спросил Сергей, но увидев, как насупившись, молчит Одинцов, резко отбросил готовую деталь, сунул ему в руки чертёж:
– Давай, работай!
И ушёл. Саша хмуро проводил его взглядом. Потом повернулся к станку. Справа от него оставалось ещё несколько заготовок. Саша взял одну из них, надежно закрепил в кулачках, штангенциркулем аккуратно снял все размеры, осторожно включил продольную подачу. Резец медленно подошёл к заготовке, завилась тонкая стружа. Несколько раз Саша останавливал станок, штангелем проверял размеры заготовка, чтобы не ошибиться – и вот деталь готова. Саша, волнуясь, остановил станок, взял деталь в руки, ещё раз измерил – всё точно!
Он возликовал. Вот она – его первая деталь! Чистая, блестящая, приятно согревает руки. Саша любовно протер её полой спецовки и положил на шкафчик рядом, но всё же чуть-чуть в стороне от кучи готовых деталей Сергея.
Моя деталь! Саша оглянулся. Странно, всё так же работает цех. Будто ничего не случилось. Только с другой стороны цеха блеснул стеклами очков старик Иван Максимович да сосед – рыжий парень, улыбаясь, махнул рукой.
Саша взглянул ещё раз на СВОЮ деталь, быстро схватил вторую заготовку. Теперь его движения были более уверенными, более точными, более ловкими.
Настало обеденное время, но Одинцов даже не заметил, как опустел цех.
– Ну как ты тут? – Саша вздрогнул от голоса Сергея. Наставник подошёл к шкафчику, мельком взглянул на детали, усмехнулся, увидев отдельную кучку, взял одну ив деталей в руки, повертел зачем-то, померил штангенциркулем.
– А ты молоток, – удивлённо оказал он, и при этих словах Саша, хотя и был зол на Сергея, почувствовал, что злость постепенно исчезает.
Сергей небрежно сгрёб все детали в одну кучу.
– На сегодня хватит. Можешь гулять.
Саша продолжал с ожиданием смотреть на своего наставника.
– Ну чего тебе ещё? Иди, отдыхай, – нетерпеливо повторил Сергей.
И снова Саша сник. Опять «подай-принеси», поработал и хватит.
Он уныло пошёл по проходу. На обед в столовую Саша не ходил – зарплату он ещё не поручал, а денег – кот наплакал.
Ему очень хотелось купить новые краски – вечерами он продолжал свои опыты у мольберта, и поэтому сейчас Саша предпочитал немного потерпеть.
В цехе почти никого не осталось. Одна уборщица тётя Катя убирала за токарями, сгребала металлическую стружку в кучи и стаскивала их в огромный контейнер у ворот цеха. Потом эту стружку спрессуют в небольшие кубики и отправят на переплавку.
Саша видел, как тяжело тащить уборщице по проходу эти огромные кучи стружки; он подбежал к ней.
– Тётя Катя, я помогу вам, – предложил он, надевая рукавицы и хватаясь за стружку.
– Ой, спасибо, сынок, – благодарила его уборщица, – что-то заморилась я сегодня.
Она ласково сказала ему «сынок», и Саша вспомнил мать – только мама называла его таким словом.
Тащить стружку по проходу на самом деле было довольно тяжело. Саша с трудом доволок большой спутавшийся моток и задумался. Его взгляд случайно остановился на пульте подвесного крана. А что если? Он подошёл к пульту и нажал одну из разноцветных кнопок; обеденный перерыв, рабочих нет, лишь старик Максимыч возится у своего станка – может, и не заметит.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.