Мой невыносимый напарник

Глава 5

Замок мы покинули той же ночью. Пока Сориан отправлял призрака в мир мёртвых, я вдоволь налюбовалась невероятным созданием и даже получила порцию своеобразной ласки – мой резерв наполнили до краёв, а душа наполнилась ощущением счастья. Это была эйфория, хотелось смеяться в голос и расцеловать весь мир. Даже Сориана, противного напарника, который тоже не мог сдержать улыбки, видимо, Дитя Света коснулось и его резерва своими крыльями. Когда герцог исчез навсегда, Дитя перекочевало на руки к господину Аверону, и я надеялась, что его скорбь не будет долгой, а с помощью волшебства прикосновений к сотканной из света бабочки, его боль утихнет.

Перенеслись мы из замка на вершину холма. Ночь была тёмной и беззвёздной. Опьяняющее чувство счастья не уменьшилось даже после осознания собственной глупости – вряд ли кто-то из тех, кто отправлял заявку на магическую помощь, ждёт, что она свалится на голову среди ночи. Но мы не унывали. Сориан начертил круг защиты, в котором мы и провели очередную ночь бок о бок.

Следующие два дня мы находились всё ещё под впечатлением от второго задания, а новое не вызвало никакого интереса – ловили огненных саламандр, которые сбежали от нерадивого хозяина и устроили два пожара. Но на третий день, когда мы оказались в небольшом городке и шли по его узким извилистым улочкам в дом заказчика, я вспомнила о странном поведении Сориана в замке с призраком и его упоминании о фениксах.

– Ты правда видел феникса? – решила начать с простого вопроса, аккуратно подбирая слова для более сложного разговора.

– Артинасы разводят, у Сашки с Домиником в городском доме живёт пара, два года как родились.

– Здорово, хотя, для Артинасов это, наверное, не роскошь – иметь таких редких птиц.

– Очень многие так думают, и все заблуждаются. Артинасы сами ухаживают за птицами и выстраивают с птицами отношения. Судя по тому, что знаю я, проще приручить тигра без управленца, чем феникса, если он этого не хочет. Поверь, всё то, что есть у них – это результат огромных трудов. И при всём своём богатстве, они одни из самых приятных и честных людей, которые не кичатся своим положением и всегда готовы помочь.

– Всё-всё, – подняла руки, – я поняла, они чудесны, я же не против.

– Просто раздражает, что Доминика все воспринимают, как Сашка говорит, золотым мальчиком, а он отличный парень, хороший друг и просто честный воспитанный человек.

– Я ничего плохого о нём и не думала, но то, что ты так защищаешь друзей – это хорошо. Слушай, Сориан, а можно личный вопрос?

– Дорогая, тебе можно всё, – его рука скользнула на мою талию, и он притянул меня к себе.

– Придержи такие жесты для других, – убрала его руку и отодвинулась. – Ты странно вёл себя у Нориса. У этого есть причины? Есть то, что мне стоит знать? Ты не подумай, дело не в любопытстве, просто, ты явно был напряжён при работе с призраком, это может сыграть плохую шутку в непредвиденной ситуации.

Я, конечно, немного лукавила, когда говорила, что дело не в любопытстве, но оно не было первопричиной. Первым порывом было не поднимать эту тему, но, взвесив и обдумав всё, я поняла, что это может угрожать нашей безопасности. То задание стоило парню огромных трудов, хоть он и пытался скрыть своё истинное состояние за привычной маской, но не отметить изменения в поведении я не могла. Вот и сейчас, услышав мой вопрос, он отвернулся и некоторое время молчал.

– Это не сыграет никакую плохую шутку. Я не люблю работать с мёртвыми в тесном контакте, но при необходимости сделаю свою работу как положено.

– Ладно, – его уверенный тон был достаточным доказательством правдивости слов.

Давить и выспрашивать не хотела. Что-то было не так, но мучить себя догадками не собиралась. Не моё дело. Оставалось надеяться, что парень здраво оценивает свои возможности. Но, спустя несколько минут, он вдруг тихо рассказал небольшую историю из своего прошлого. Историю, от которой по телу пронеслись мурашки, а я впервые увидела в глазах Сориана отголоски боли, чувства вины, которое он много лет нёс в себе, и какую-то невероятную решительность.

– У меня был друг, Риктор, мой ровесник, главный заводила, сообщник всех пакостей и авантюр, в которых я участвовал.

Кажется, я даже дышать перестала. «Был» – это слово сразу дало понять, в чём причина странного поведения парня – друга не стало. И Сориан решил поделиться со мной своей потерей. Я молчала и просто слушала.

– Нам было по пятнадцать, когда втайне от родителей мы ушли в горы в поисках приключений на свою непоседливую задницу. Собрались компанией таких же малолетних оболтусов в количестве четырёх человек, помимо нас, утащили из дома еду, кто какую смог, чтобы не оголодать за день прогулки, и отправились в путь. Именно мы с Риктором уговорили остальных сходить в горы. Риктор однажды услышал странные отголоски, которые доносились с гор, это было что-то среднее между пением птиц, человеческим голосом и волчьим воем. Вот мы и решили сходить, посмотреть. Сходили, – он опустил голову, глядя себе под ноги и поёжился, будто его пронизывал ледяной ветер, хотя на улице стояла тёплая безветренная погода.

В порыве переполнявших душу чувств тревоги и сожаления схватила его за руку и сжала. Он слабо отозвался на пожатие и вновь поднял взгляд. Посмотрел в небо и тихо продолжил:

– Тогда тоже было также тепло и солнечно. Лето заканчивалось. Мы побрели в горы. Повернуть надо было ещё тогда, когда один из тех, что пошли за нами, поскользнулся на камне и чуть не сорвался кувырком вниз. Мы успели его поймать. Он лишь оцарапался и убедил, что всё в порядке. Наверное, не хотел показаться слабаком. И мы пошли дальше.

***

Мы медленно брели по улице, не обращая внимания на горожан. Я смотрела себе под ноги и глубоко дышала, иногда задерживая воздух в лёгких до головокружения. Сориан смотрел вперёд, держал мою руку и делился сокровенным. Рассказывал, как к середине дня они вышли на узкую опасную тропу, которая спиралью обвивала горный склон. Но отчаянных и бесшабашных мальчишек не напугало и это. А вскоре их любопытство разгорелось вдвойне. Они услышали тот самый странный, ни с чем несравнимый крик. А через полчаса поисков они наткнулись на небольшое углубление в скале, которое и пещерой назвать было сложно, скорее, крупная нора. Из неё навстречу мальчишкам и вышло то, что побудило их отправиться в такое опасное путешествие.

– Риктор стоял ближе всех к этой норе.

Подняла голову и взглянула на Сориана. Лицо было словно вытесано из камня – безжизненное, не отражающее никаких эмоций. Голос тоже звучал ровно, только намного тише, чем обычно. А моя рука оказалась так сильно стиснута его, что кончики пальцев покалывало. Но я молчала и продолжала идти рядом. Даже пожалела, что начала этот тяжёлый и неприятный для Сориана разговор, заставила вернуться на десять лет назад и снова пережить весь ужас того дня.

– Мы хотели заглянуть внутрь, но не успели. Она молнией вылетела из темноты норы и бросилась на Риктора. Наши друзья бросились вниз по тропе, а я стоял на месте и не мог сдвинуться. Испугался, не знал, что делать: бежать и бросить его, или броситься на защиту. Смотрел, как под ключицу, разрывая рубашку, вонзаются когти, которые больше напоминали огромные лезвия, как в шею врезаются огромные клыки. А он даже не кричал. Только смотрел на меня огромными глазами, в которых плескался ужас и непонимание. Он пытался что-то сказать. Безмолвно шевелил губами, а его одежда, как и шерсть этой твари, окрашивалась в алый цвет. Лишь спустя несколько минут, когда в моё сознание проник отвратительный чавкающий звук, я понял, что друг пытался сказать. Он повторял одно слово «беги» до тех пор, пока его глаза не остекленели. А тварь продолжала рвать его когтями и зубами. Я не знаю, почему я не свалился в пропасть, пока на негнущихся ногах спускался по крутой тропе, не знаю, как не сломал себе шею, потому что много раз оступался, запинался и поскальзывался. Но я спустился к подножию живым. Один.

Последние два слова были произнесены с такой досадой, что у меня ком к горлу подкатил, а на глаза навернулись слёзы. Я и представить не могла, что этот парень пережил такой кошмар. Да что там, я не могла представить даже сам этот кошмар. Остановилась, заставив остановиться и Сориана. Взглянула в потемневшие глаза парня и задала один вопрос.

– Почему ты винишь себя? Ты не мог предугадать события. Это случайность.

– Не мог, – кивнул Сориан, – но я маг, Ника, и всегда им был, – он скривился, будто испытывал физическую боль от этого факта, – только занятия казались мне скучными и практически бесполезными, в академии, ведь, всему учат с нуля. Не тебе я буду рассказывать, с какого возраста нас обучают минимальному набору заклинаний. И если бы я уделял достаточно времени обучению, вместо сомнительных занятий, я смог бы отбить у Сликлиго Риктора, и, возможно, он остался бы жив.

Вздрогнула, когда услышала название того, кого они встретили в горах. Эта нечисть селилась в труднодоступных местах, была отличным охотником, но на людей нападала только в случае опасности или крайнего истощения. Жуткая тварь, которая передвигалась на четырёх лапах, имела вытянутую пасть, непропорционально вытянутую человеческую фигуру, обросшую длинной коричневой шерстью, и острые, как лезвия, когти на передних лапах-руках. Жуткие и кровожадные твари.

А Сориан продолжал нагнетать.

– К тому же, как потом выяснилось, на уроках, на которых я предпочитал спать или думать о чём-то отвлеченном, нам рассказывали об этих тварях и их «пении». Знай всё это, я бы не пошёл в горы и не потащил туда друзей.

– Сориан, это случайность! Мы не можем предусмотреть всё! Уверена, твой друг не винит тебя ни в чём. Вы были оболтусами, глупыми и безрассудными. И это очень жестокий урок, но ты его усвоил. Не вини себя в том, в чём нет твоей вины.

– Мне все говорят нечто похожее, но очень трудно смириться с тем, что близкий друг, совсем ещё ребёнок, у которого вся жизнь была впереди, погиб из-за моей глупости, необразованности и безалаберности. И не будь я таким, он был бы жив.

– Это очень спорный момент, – тихо сказала я, глядя в глаза парню. Мы стояли среди улицы, но даже возмущение мимо проходящих людей нас не беспокоило. – Могло случиться ещё множество случайностей со смертельным исходом. Твоей вины в произошедшем нет, повторяю, но эта ситуация подтолкнула тебя к изменениям и, возможно, только благодаря им ты стал таким и помогаешь сейчас другим людям. Спасаешь жизни, и спасешь ещё множество.

– Наверное, ты права, только это не изменит прошлого. Идём, – он пошагал вперёд, увлекая меня за собой.

– Почему ты решил рассказать мне эту историю?

– Не могу сказать, что я это скрываю. Об этом знают мои близкие: родные, само собой, и друзья, которые оказались такими же внимательными и заметили, что я испытываю напряжение, когда работаю со смертью. Ну, а ты теперь среди этих людей.

– Спасибо за доверие, – было удивительно, но даже несколько приятно, что Сориан записал меня в круг людей, достойных доверия. Но он не был бы самим собой, если бы не намекнул на непристойность.

– Еще бы, ты первая девушка, с которой я сплю несколько ночей подряд и планирую делать это ещё полгода. Куда уж ближе, – на его лице появилась тусклая улыбка, за которой он попытался скрыть тот налёт боли, который проступил в момент откровения.

– Какой ты противный, – закатила глаза и выдернула руку из его захвата. – Был же нормальным человеком пять минут назад, и всё равно скатился до грязных намёков.

– Это инстинкт! – наигранно оскорбившись, воскликнул Сориан, – я каждый день подвергаю себя опасности, а инстинкты кричат, что после себя нужно оставить потомков! А ты ерепенишься! Не думаешь ты о будущем, Ника, – тяжело вздохнул и покачал головой, – это беспечно!

– То есть я тут на увеселительной прогулке, по-твоему? – хмыкнула, не впечатлённая бравадой. – Мне опасность не угрожает?

– А вот тебе я умереть не позволю.

И так это было сказано, что я поняла – не шутит. Не позволит, чего бы это ему не стоило.

***

Но оставалось то, что не вписывалось в общую картину. Смерть друга, в которой он винил себя, свою безалаберность, безответственность, нежелание учиться, привела к тому, что парень стал усерден, обязателен и надежен. Стал лучшим на курсе, прекрасным чертёжником и умным парнем. Но не смог отказать себе в участии в авантюрах? Тяга к приключениям оказалась настолько сильна, что даже тот ужас, который он пережил, не смог усмирить это влечение? Ведь Сориан и сам не отрицал того, что приключения – это его страсть.

– Спрашивай, – ворвался его голос в поток моих мыслей. – Ты очень выразительно хмуришься и кусаешь губы. Опыт близкого общения с Сашкой и Латкой дал понять, что проще рассказать правду, иначе вы, девушки, такого напридумываете сами себе. Так что, говори, что тебя мучает.

Пришлось озвучить ему свои мысли. Он несколько секунд смотрел в мои глаза, а потом всё же ответил:

– Через две недели после смерти Риктора, на исходе того срока, который отводится душам на решение своей судьбы после смерти, он пришёл ко мне.

Содрогнулась от мысли, что друг винил Сориана и только усугубил его страдания своим появлением. Даже страшно представить, что он мог бы сказать ему, если моя догадка оказалась верной.

– Страшно было до темноты в глазах, – признался чертёжник, – я впервые увидел призрака. К тому же, момент, когда Сликлиго вонзала свои когти в его тело, в памяти был ещё слишком ярким и живым. Ты, наверное, думаешь, что он пришёл, чтобы обвинить меня, но нет. Он пришёл попрощаться. Просил прожить эту жизнь и за него тоже. Просил не винить себя, быть осторожным и не становиться скучным. Сказал, что будет наблюдать за мной, и надеется, что ему будет интересно. Я остался тем же оболтусом, только теперь обучен и осторожен.

– Твой друг был хорошим парнем. И после смерти повёл себя достойно и честно!

– Знаю, в детстве я всегда хотел быть на него похожим. И надеюсь, что он наблюдает и не разочарован.

Мы как раз пришли к нужному дому. Разговор стих, но в голове всё ещё роились разные мысли. И одна, главная из них – уверенность, что Риктор не разочарован Сорианом. Почему-то мне хотелось в это верить.

Глава 6

Первая неделя практики закончилась. Последний её день мы решили провести в небольшом городке, в котором задание оказалось не по нашему профилю. В дом заползла змея, которая ночами тревожила хозяев шипением и странным шумом. Хозяева решили, что дело в потусторонних силах и вызвали нас. Ну а мы, покинув их квартиру, решили устроить себе два дня выходных. Поселились в гостевом доме. Но даже в момент заселения умудрились поспорить. Причиной спора стали желание Сориана заплатить за комнаты и моё нежелание показаться зависимой. В итоге, все деньги из моего кошелька я ссыпала в его и с независимым видом отправилась на третий этаж в выделенную мне комнату. Парень что-то прошипел мне вслед, но я не расслышала. Теперь у нас был совместный бюджет.

За время отдыха написали отчёт в академию, Сориан любезно предложил мне услуги по отправке писем. Так что я смогла написать родным и рассказать обо всём, что с нами произошло.

Дни провела с пользой – спала на мягкой постели, ела то, что хотела, а не то, что приходилось, валялась в ванне и практически не видела Сориана. Его попытки заказать нам один номер на двоих закончились, как только я поднесла к его носу светящийся синим цветом шар, который грозил встречей его лицу. Парень проникся и передумал. Так что я отдыхала от его ухмылок, подколок и постоянных пикировок с ним.

Лишь на исходе второго дня он вытащил меня на рынок, чтобы пополнить запасы еды и необходимых вещей. А потом мы вновь отправились выполнять следующее в списке задание. А за ним ещё одно и ещё. Дни сменяли ночи. И со временем я поняла, насколько тяжела наша практика на самом деле. Ночевать приходилось где попало: в лесу, в чьём-нибудь доме, в лучшем случае, в гостевом доме. Питаться приходилось тоже по-всякому – основу нашего рациона составили каши и бутерброды, в городах удавалось покушать более приличную пищу. А уж об удобствах и говорить не хотелось. Хорошо, если в лесу, куда нас нередко забрасывало, находился какой-нибудь ручей, чудесно, если рядом был какой-нибудь водоём, но дни и ночи становились холодней, так что купание становилось опасным для здоровья, а усталость наваливалась сразу после пробуждения. И усталость эта была, скорее, моральной. И только те самые ненавистные пикировки с Сорианом добавляли оптимизма, не давали заскучать и скатиться в уныние. Я стала получать извращённое удовольствие от взаимных подколок. Причём, теперь и я нередко становилась их инициатором. Не могла сдержаться. Так случилось и тогда, когда портал Сориана перенёс нас на берег живописного озера.

– Иди-ка сюда, – возбуждённо позвала я, склонившись к водной глади.

Он подошёл ближе, я продолжала махать, чтобы он склонился к воде. Он опустился на одно колено и навис над водой рядом со мной, вглядываясь в дно, усыпанное галькой.

– Смотри, видишь? – заговорщицки проговорила я.

– Что? – хмурился Сориан, пытаясь разглядеть то, что видела я. Могла гордиться своей актерской игрой.

– Внимательнее смотри, там видно одного самовлюбленного болвана, – рассмеялась я и подскочила с колен, – который уверен в собственной неотразимости.

Мой громкий смех разносился по округе. Не могла успокоиться, вспоминая его сосредоточенную физиономию, когда он старательно выискивал то, на что я указывала.

– Заноза, – беззлобно отозвался он и плеснул в меня водой.

Холодные капли мгновенно впитались в футболку, угодили в лицо и замочили ноги, благо, погода стояла по-летнему тёплая. Отфыркиваясь от воды, отскочила подальше, потому что на прежнее место летела ещё одна порция воды.

– Сориан! – воскликнула я, – прекрати!

Но увидев то, что мелькнуло за его спиной, смех, как рукой сняло. И Сориан это сразу заметил. Он начал оборачиваться.

– Стой, где стоишь, и не шевелись!

***

– Что там? – парень напрягся и вглядывался в моё лицо, будто хотел увидеть в глазах отражение того, что было за его спиной. Но оно ему не понадобилось. Он догадался сам и с мученическим вздохом попросил, – только не говори, что там Силигия.

– Хорошо, не скажу. Магию не применять, голову не поворачивать, и поумерь своё любопытство. Они, в случае твоего минимального желания, смогут и через слух воздействовать. А там уже ничего не поможет.

– Они? – он побледнел и выпучил на меня глаза. – Их что, там несколько?

– Я вижу четверых, – рылась в рюкзаке в поисках того, что поможет мне заткнуть Сориану уши.

– Со-ориа-ан, – от воды донёсся красивый мелодичный голос.

– Гадство! – прошипела я, – держи себя в руках, – обратилась к парню, понимая, что зная его имя, им будет проще заманить его в свои колдовские сети. А ритуал уничтожения этих девиц слишком долог, и проводить его желательно ночью.

Схватила его рубашку и свои штаны из тянущейся ткани. Силигии продолжали зазывать Сориана. Их голоса были такими соблазнительными и красивыми, что даже мне было не по себе. А уж на чертёжника и вовсе смотреть было страшно. Он сжимал руки, желваки ходили ходуном, на лбу выступила испарина. Похоже, ему приходилось очень туго. Бросилась к нему с вещами. Дамы с рыбьими хвостами и очень соблазнительными изгибами тел и красивыми кукольными личиками почувствовали во мне конкурентку на их добычу и подплыли ближе к берегу, похоже, усилив напор.

– Со-ориа-ан, – со стоном тянули они его имя, а я видела, как подрагивает чертёжник от напряжения. – Ми-илый мальчик, не противься, – в их голосах появились капризные нотки.

Он старался не сопротивляться, когда я начала завязывать ему глаза. Отдергивал голову, когда пыталась прикрыть рукавами рубашки и уши. Но я понимала, что это сопротивляется не он, а его часть. Та, что подверглась магии Силигий. Его руки связала вообще с трудом. Пришлось приложить силы, чтобы завести обе руки парня за спину и спеленать их своими штанами. Оставалось связать ноги, чтобы он не ушёл в воду к этим полу-бабам с пошлыми намеками. И вот тут выдержка Сориана дала сбой. Он резко развернулся и чуть не столкнул меня, сделав шаг к озеру. Слова слетели с губ мгновенно. Нас накрыло щитом, но мне всё равно придётся рано или поздно его опустить. И я не смогу связать Сориана, пока держу магическую защиту. Зато он сможет прийти в себя и собраться с силами для нового противостояния с водной нечистью.

– Так-то, выдры, – фыркнула я, когда до нас донёсся разъярённый крик голосистых полуженщин.

– Фух, – выдохнул Сориан и сел на землю. – Это ужасно. Мне не хочется становиться обедом у этих дам. Хотя, говорят, что они съедают мужчин только после того, как доводят их до исступления. Мужчины умирают в момент наивысшего наслаждения. Я, конечно, был бы не прочь, но мне ещё жить хочется.

– Вставай, Сориан, – приказала я, – отойдём чуть дальше от берега. Я свяжу тебе ноги. Дам что-нибудь, чтобы ты прикрыл уши, будем надеяться, что это поможет. Гадство! – выругалась я.

Понимала, что побывав под их воздействием, он уже не сможет отделаться подручными средствами. Ничего не поможет, кроме магии. Начертить защитный круг он, конечно, сможет под моим щитом, но чтобы его активировать, придётся щит опустить, а значит, Силигии вновь приступят к своему делу. Оставалось только привязать его и ждать наступления ночи, чтобы разобраться с нечистью.

– Спасай меня, моя драгоценная, – он поднялся с земли и стал ждать моих действий.

– Не паясничай, иначе опущу щит и посмотрю развлекательную программу под названием «Сориан добился своего и резвится с Силигиями»!

– Понял, не дурак, – кивнул он, – дурак бы не понял.

Отвесила ему лёгкий подзатыльник, взяла за локоть и повела вперёд, удерживая купол щита над нами.

Мы дошли до крупной сосны, которая широко раскинула свои ветви с пожелтевшими иголками. Я помогла напарнику устроиться поудобнее, велела приготовиться, опустила щит и крепко, но быстро, связала ноги.

Водяные девицы обрадовались и снова начали зазывать добычу в свои лапы. Перенесла наши вещи ближе к Сориану. Пришлось сесть на его ноги и терпеть попытки избавиться от тканевых оков. А потом и вовсе пришлось сунуть ему в рот кляп из своей кофточки на бретелях, чтобы заткнуть беспрерывный поток уговоров, непотребства и откровенной похабщины, которая лилась из его уст. Понимала, что в нём говорит магия Силигий, но треснуть ему хотелось очень сильно. Наконец, заткнув ему рот, возрадовалась. Ещё бы, нечистые закрыли свои рты, и было бы прекрасно. Но мне не могло так повезти. Девицы только усиливали свой напор, их голоса звучали громче и источали такую сладость, что я боялась за Сориана. Как бы у него от таких речей одно место не слиплось. Но парень был взбудоражен и крайне возбуждён. Желал скорейшей встречи с обладательницами прекрасных голосов. Благо, он не видел ещё и шикарных форм этих девиц, иначе бы совсем ему дурно стало. А время длилось, как назло, очень медленно.