Источник восхитительной неги
- -
- 100%
- +
Она проводила Леандро глазами до кабинета, где он исчез, закрыв за собой дверь, как обычно отгораживаясь от нее, с горечью подумала девушка. Однако она напомнила себе, что ее любовник возглавлял мультимиллионную компанию, и иногда ему приходилось решать какие-то вопросы в неурочное время. Краем уха она уловила речь Леандро – тот говорил по-французски, что стало новым сюрпризом для Марни. Она и не догадывалась, что он знает этот язык. Впрочем, она многого не знала о Леандро.
Марни одернула платье. Грудь ныла, и подташнивало. Кстати, уже не в первый раз – именно в это время вечером. Может, всему виной жара?
Голос Леандро доносился из-за двери кабинета. Марни направилась в гостиную. Стены и мебель были нейтральных тонов, лишь несколько картин современных живописцев – несомненно, очень дорогие – были вкраплениями ярких цветов. Комната была красива, но как-то безлика.
Стоя у окна, Марни вглядывалась в тени. Престижный район Белгрейвия очень отличался от района муниципальной застройки, где выросла Марни. Они переехали туда, в самый отдаленный уголок на юге Лондона, после развода родителей, когда их дом продали. Силден-Эстейт – так назывался район – был печально известен лондонцам как место, где процветают преступность и наркодилерство. Одной из причин, по которым Марни хотела построить блестящую карьеру, было то, что ей хотелось навсегда уехать от ощущения безнадежности, царившего там, где она жила.
Ей вспомнилась первая встреча с Леандро, когда она сказала сама себе, что этот мужчина не ее круга. Он был постоянным клиентом в баре-ресторане, где работала Марни, и она не воспринимала его ухаживания всерьез, пока однажды он не предложил ей поужинать вместе.
Для Марни это было первым свиданием, и она сильно нервничала. Однако Леандро удалось быстро расположить ее к себе и заставить забыть о страхе. К концу вечера она была так очарована им, что позволила себя уговорить на продолжение вечера.
Она так и не поняла, как Леандро угадал, что был первым ее любовником. Как-то так сложилось, что до сих пор у нее не было времени на встречи с парнями. Марни была слишком занята учебой, работой и семейными проблемами. Приступы депрессии у матери усугубились после смерти Люка и ухода Джейка. Но после того, как мама умерла, Марни было не о ком больше заботиться, и она с головой нырнула в водоворот отношений с Леандро.
Девушка вздохнула. Тогда ее не заботило то, что Леандро много времени проводит на работе, как и то, что общаются они в основном в постели. Ей нравился секс с ним – до сих пор. Но сейчас Марни понимала, что ее отношение изменилось – она влюбилась в Леандро и поминутно пыталась понять, что чувствует к ней он.
Внезапно она увидела, что дверь в кабинет открыта, но в комнате никого нет. Она поспешила наверх, в спальню, которую делила с Леандро, и сердце ее забилось в предвкушении: если больше ничто не будет им мешать, они наконец останутся наедине. Марни не могла не признаться себе, что лучше всего они ладили в постели. Слова просто не были нужны, потому что тела их, казалось, созданы друг для друга.
Она вошла в спальню и увидела Леандро выходящим из душа. Он был обнажен, если не считать полотенца вокруг бедер. Капельки воды сверкали на темных волосах на груди. Поход в душ перед занятиями любовью был привычкой Леандро, и Марни с волнением проследила глазами за полоской темных волос, спускавшейся по его плоскому животу вниз, где под полотенцем угадывались очертания предмета его мужской гордости.
Леандро подошел к столу, выдвинул ящик, достал шелковые трусы и вернулся в ванную. Когда минуту спустя он оттуда вышел, на нем уже были надеты эти трусы. Огорчение Марни сменилось замешательством, когда она увидела, как любовник надевает джинсы. На кровати лежал его кейс, и она замерла.
– Ты что… куда-то уезжаешь?
Леандро застегнул рубашку и бросил на девушку быстрый взгляд.
– В Париж.
– Сегодня? Прямо сейчас? Ты же был в Париже до того, как отправился в Нью-Йорк?
Он ездил во Францию раз в месяц и проводил там выходные. Марни полагала, что его поездки носят сугубо деловой характер, но Леандро никогда ей ничего не рассказывал, а она не осмеливалась спросить.
Внезапно она кое-что вспомнила.
– А ты помнишь, что мы собирались в Норфолк на свадьбу моей двоюродной сестры?
– Боюсь, я не смогу пойти с тобой.
Марни не в силах была скрыть разочарование.
– Но ведь ты обещал, и я сказала Джемме, что буду не одна.
– Я сказал, что постараюсь освободить этот день, но ничего не обещал, – холодно ответил Леандро, проводя рукой по волосам, точно в замешательстве. – Я лечу в Париж, потому что… близкий друг пострадал, и мне нужно быть с ним.
Марни вдруг заметила, какое напряженное у него лицо.
– Прости. Что-то серьезное?
Голос в глубине сознания принялся снова что-то нашептывать ей: если бы подобное случилось с ней, Леандро бы тоже бросил все и полетел? Считал ли он ее близким другом?
– Я точно не знаю, – рассеянно ответил он. – Мне просто позвонили… – Он виновато взглянул на Марни. – Прости, что вот так убегаю, и прости, что не смогу пойти с тобой на свадьбу. Я пока не знаю, когда вернусь.
– Конечно, не беспокойся. Лети к другу. Могу ли я чем-то помочь? – мягко спросила Марни.
Застегнув молнию на кейсе, Леандро потянулся за пиджаком.
– Можешь принести телефон? Похоже, я оставил его в ванной.
Марни направилась в ванную. Телефон лежал на туалетном столике, и, когда она взяла его в руки, слабо пискнул. На экране появились слова: «У вас сообщение от Стефани». Кто такая эта Стефани? Коллега? Подруга? На какую-то долю секунды Марни едва не поддалась соблазну открыть сообщение и прочесть. Но тут же всплыли воспоминания из детства – мать, обыскивающая карманы отцовского пиджака, чтобы найти доказательства его неверности. Ее снова затошнило. Леандро ни разу не давал повода усомниться в нем. Испытывая непреодолимое отвращение к самой себе, Марни бросилась в гостиную и поспешно сунула телефон Леандро, точно он обжигал ей руку.
Она проводила любовника до двери, и сердце ее сжалось, когда тот устало откинул волосы со лба.
– Ты, наверное, очень устал после перелета, тем более в Нью-Йорке совсем другой часовой пояс. Надеюсь, с твоим другом все в порядке.
– Спасибо, – склонив голову, Леандро легонько коснулся губами ее губ.
Марни мгновенно отозвалась на поцелуй, прильнув к нему. Отстраняясь, мужчина как-то странно посмотрел на нее – точно хотел что-то сказать, но вот минутная слабость его прошла, и он, повернувшись, пошел по коридору.
Водитель открыл дверь перед Леандро, а затем положил его кейс в багажник.
– Пилот уже ждет, сэр. Ох и ночка выдалась, снова вылетаете, а ведь дома и нескольких часов не пробыли.
– И не говорите, – пробормотал Леандро.
Машина отъехала от тротуара, и он откинулся на подушки сиденья, тяжело вздохнув. О, хоть бы с Генри все было в порядке. Директор школы сказал по телефону, что есть подозрение на перелом ключицы. По его словам, мальчик с классом был на экскурсии на природе, споткнулся и упал в глубокий овраг. Они были довольно далеко, и прошло несколько часов, прежде чем Генри перевезли в одну из больниц Парижа. Конечно, ничего угрожающего жизни, но как, должно быть, он страдает.
Ему было невыносимо думать о том, что Генри мучается, одинокий и напуганный. Николь была далеко за границей, вот почему из школы позвонили Леандро. Он с горечью подумал, что бывшей жене просто удобно, чтобы он общался с мальчиком, – самой-то ей некогда возиться с сыном.
Мысли его перескочили на Марни. Леандро не мог объяснить, почему вдруг ему захотелось рассказать ей, что он летит в Париж к десятилетнему мальчику, которого с подачи бывшей жены шесть лет считал своим сыном. Желание это было мимолетным и абсолютно нелогичным, а затем он вновь начал мыслить рационально и напомнил себе, что до сих пор никогда не откровенничал со своими девушками. Так отчего же менять привычки? Леандро намеренно не давал хода эмоциям в отношениях с подружками, и тот факт, что с Марни он продержался дольше, чем с остальными, не должен ничего означать.
Уже на борту самолета Леандро позвонил директору школы и с радостью услышал, что рентген не выявил никакого перелома. По прибытии в Париж он бросился в больницу, и его проводили к мальчику.
Генри был бледен, но через силу улыбнулся, увидев входящего гостя.
– Папа. У меня болит плечо.
Точно нож вонзился в сердце Леандро.
– Мы же решили, что ты не будешь называть меня папой, просто Лео, – мягко напомнил он мальчику. – Я поговорил с врачом, и он сказал, что ключица не сломана, но ты растянул связки. Тебя выпишут, и я возьму тебя к себе на выходные, если мама согласится.
– Отлично. Можно пиццу на ужин?
– Я рад, что твой аппетит не пострадал, – отметил Леандро.
– Маман на Барбадосе, с моим настоящим папой, потому месье Бергье позвонил тебе. – Личико Генри омрачилось. – Жаль, что ты не мой отец, Лео.
Нож в сердце, казалось, проник глубже.
– Мы с тобой навсегда останемся закадычными друзьями. Ничто это не изменит. – Леандро поправил подушки на кровати. – Сестра дала тебе болеутоляющее, и скоро оно подействует, так что постарайся заснуть, а я пока позвоню твоей маме. Она, наверное, беспокоится.
– Не думаю, – беспечно отозвался Генри. – Они с Домиником там, наверное, неплохо отдыхают, им не до меня.
– Это не так, – процедил Леандро сквозь зубы. – Твои мама и… папа очень тебя любят.
Выйдя из палаты, он выругался. Николь рассказала Генри полгода назад, что Доминик его настоящий отец, но вместо того, чтобы проводить время с ребенком, как и подобает родителям, они укатили на целый месяц на Карибские острова. С бывшей женой он разговаривал сквозь зубы, едва сдерживая ярость.
– Зачем мне лететь в Париж, если с Генри ничего серьезного? – беспечно отозвалась Николь. – Мы с Домиником только-только прилетели в Санта-Лючию, и для меня это первый отпуск за долгое время.
Леандро с трудом сдержал негодование, хотя очень хотелось спросить ее, от чего же она так устала – вся ее жизнь состояла из походов в салоны красоты и по магазинам.
Та ненависть, что появилась у Леандро по отношению к жене после того, как ее измена была раскрыта, сменилась презрением. Он вполуха слушал жалобы Николь на то, что Доминик никак не разведется с бывшей женой, но мысли его постоянно возвращались к Марни.
В Нью-Йорке он скучал по Марни и, надо признать, не только в постели. Это несколько тревожило его, потому что становилось ясно, что отношения с ней перестают быть необременительной интрижкой – раньше подружки не задерживались рядом дольше, чем на полгода.
Перестав беспокоиться о Генри, он мог наконец расслабиться и спокойно подумать. При мысли о сексе он ощутил ноющую боль между ног, а воспоминания о вечеринке будили совесть. Он явно обидел Марни тем вечером. Может быть, сделать ей какой-нибудь сюрприз, чтобы показать, что ему приятно быть с ней рядом? Но что подарить? Леандро нахмурился. Украшения – слишком интимный подарок, и ему не хотелось обольщать девушку. Цветы – напротив, слишком безлично. Да к тому же цветы он дарил девушкам при расставании. Было бы неплохо знать, есть ли у Марни какое-нибудь хобби, но Леандро не представлял, чем она занимает свой досуг.
Ему вспомнилась та неделя, что они провели летом на Лазурном Берегу, катаясь на яхте. Однажды вечером, после занятий любовью на палубе, Марни призналась, что любит смотреть на звезды. Что ж, проблема решена – он подарит ей книгу про звезды.
Леандро, успокоившись, снова включился в беседу с бывшей женой. Несмотря на то что его утомлял этот разговор, у него не было выбора, кроме как быть вежливым. Прошло еще несколько минут, прежде чем он смог вернуться к Генри.
Глава 3
– Как жаль, что Леандро не смог прийти на свадьбу. Твой дядя и я так надеялись познакомиться с ним, – произнесла Сьюзен, мамина сестра, улыбаясь племяннице через стол, сервированный различными закусками. – Говоришь, ему пришлось срочно вылететь в Париж?
– Да, его друг пострадал в аварии, но я толком ничего не знаю, – тихо ответила Марни.
– Может, вы с Леандро зайдете к нам, когда у вас будет время? – предложила тетя. – Я действительно очень хочу с ним познакомиться. Ты дочь моей сестры, и ради ее памяти я просто обязана быть уверенной в том, что ты рядом с надежным мужчиной.
– Мне никто не нужен, я привыкла заботиться о себе сама с тех пор, как папа ушел, а мама… – Марни состроила гримаску. – Ну, ты понимаешь. Иногда приступы депрессии не позволяли ей вставать с постели несколько дней подряд.
Тетя вздохнула:
– Жаль, что я ничего не знала о болезни сестры. Должно быть, она была потрясена, узнав об интрижке вашего отца.
– Мама предупредила братьев и меня, что органы социальной опеки непременно заберут нас, если узнают о ее депрессии.
– Бедная Шина, после несчастного случая, наверное, все лишь усугубилось. Несчастный Люк… Какое горе – погибнуть в двадцать лет, – пробормотала тетя. – А что слышно от Джейка?
Марни покачала головой:
– Последний раз я видела его около пяти лет назад. Он признался, что принимает наркотики, потому что не может забыть о смерти Люка. Попросил у меня денег, но я не смогла ничего ему дать. Мы и так с трудом перебивались на мамино пособие и те копейки, что я получала с подработки, пока училась и готовилась к сдаче выпускных экзаменов в школе.
При упоминании братьев слезы навернулись на глаза Марни. Она обожала близнецов, которые были старше ее на два года. У них была счастливая семья – особенно здорово было, когда отец-дальнобойщик приезжал домой после долгих отлучек. Но ему не хватило терпения больше выносить депрессивное расстройство жены, и, когда Марни исполнилось одиннадцать, отец покинул семью и перестал выплачивать ипотеку на дом.
Мать не могла работать из-за болезни, поэтому пришлось переехать в район муниципальной застройки, и близнецы как-то незаметно вошли в уличную банду, в которой и вращались до тех пор, пока Люк не погиб, упав с мотоцикла, который вел Джейк.
Официант с подносом, на котором стояло шампанское, пробудил девушку от грустных мыслей.
– Не хочешь выпить? – спросил дядя Брайан, заметив, что племянница выбрала сок.
– Сок в такую жару как-то лучше переносится. Мне пока совсем не хочется пить.
– Зато к сыру ты, я смотрю, пристрастилась, – заметил дядя, глядя на сыр с крекерами. – Ты не беременна, случайно? – поддразнил он Марни. – Помню, Сьюзен, ожидая Джемму, ела чеддер килограммами.
– Брайан! – воскликнула тетя, глядя на мужа.
Марни задумчиво сунула в рот сырную палочку. К счастью, ей можно не беспокоиться о незапланированной беременности. В свое время она ужасно страдала от головных болей, что сопутствовали менструации, и врач прописал ей контрацептивы, с приемом которых прекратились ежемесячные мучения.
Свадебный прием завершился дискотекой, а потом Джемма с молодым мужем уехали в медовый месяц, гремя консервными банками, привязанными кем-то из гостей к выхлопной трубе. Сидя в поезде, который уносил ее в Лондон, Марни вспоминала праздник – счастливое семейное сборище, именно такую свадьбу она бы хотела для себя.
Леандро никогда не заговаривал об их совместном будущем. Но разве это так уж ужасно – хотеть знать, имеют ли их отношения перспективу? Марни отложила журнал, что купила специально, чтобы скоротать время в поезде, и уже успела прочитать, и взяла газету, лежащую на соседнем сиденье. Листая странички и просматривая звездные сплетни, девушка зацепилась взглядом за снимок, и сердце ее сжалось – на фотографии был изображен Леандро с роскошной брюнеткой. Марни узнала ее – то была Стефани Седоен, знаменитая модель из Франции, в данный момент представлявшая известный бренд духов. Папарацци не давали ей проходу, должно быть, потому они с Леандро не казались особенно радостными на снимке, где их запечатлели выходящими из ресторана.
Неужели это та самая Стефани, что оставила сообщение Леандро перед его вылетом в Париж, якобы чтобы навестить друга? Марни закусила губу. Может, вся эта трагическая история – просто прикрытие для свидания с красоткой?
Марни вгляделась в фотографию. Леандро непринужденно обнимал свою спутницу за плечи, и что-то в их облике намекало, что им легко и комфортно друг с другом, так, как будто они близкие родственники. Или любовники.
Марни приказала себе не делать преждевременных выводов, не слушать голос, который нашептывал ей гадости о том, что Леандро наверняка счел красавицу модель более интересной, нежели ничем не примечательную толстеющую официантку. Быть может, Леандро регулярно наведывался в Париж исключительно ради Стефани Седоен?
Она закрыла глаза, и перед глазами встала другая картинка из детства: мать кричит на отца: «Кто эта проститутка, Рэй? Не держи меня за дурочку. Я следила за тобой, когда ты сказал, что собираешься в паб вечером в пятницу, и увидела тебя и эту крашеную кошку, вы шли в отель».
Так что не могло быть и речи о том, чтобы спросить Леандро, почему его снимок появился в газетах и кто его спутница – слишком уж унизительной казалась даже сама мысль об этом. Быстро сложив газету, девушка положила ее на пустое сиденье рядом. Но до самого Лондона ее не покидали мысли о фотографии в газете, и, идя со станции по направлению к Итон-сквер, она была погружена в свои мысли. Внезапно ее окликнули:
– Марни!
Голос был знакомым, но Марни никогда не думала, что услышит его снова. Повернувшись, она увидела того, кто шел к ней навстречу. На миг ей показалось, что перед ней призрак.
– Люк???
Она судорожно сглотнула – конечно же это не Люк.
– Джейк! Как давно я тебя не видела!
Прошло уже пять лет с момента смерти одного из близнецов, но отпечаток горя, казалось, навсегда застыл на лице Джейка. Он похудел и выглядел гораздо старше, чем в последний раз, когда Марни его видела.
– Где ты был все это время? – мягко спросила она.
– О, я бы очень хотел, чтобы это был Люк, а не я. – Джейк пожал плечами. – Что касается того, где я был… В разных местах, но это эти пять лет оказались сущим адом. – Он бросил взгляд на элегантный дом. – А ты вроде неплохо устроилась.
– Это не мой дом. Я здесь живу с… другом.
Марни вспыхнула, но брат лишь пожал плечами:
– Нечего смущаться, твоя жизнь – твое личное дело, главное, чтобы ты была счастлива.
– Я счастлива, – искренне ответила Марни. – Леандро замечательный. Вам бы с ним познакомиться, но он уехал. Как ты меня нашел?
– Ездил в Силден-Эстейт, но там все снесли, и я вспомнил, что ты работала в баре на Кингз-Роуд. Так вот я отправился туда, и одна из девочек дала мне твой номер и адрес. У меня-то телефона нет, разбился, вот я и пришел.
Джейк состроил гримасу.
– Прости, что не был рядом, но… В общем, я был в тюрьме, меня взяли за кражу. Я воровал в домах и продавал то, что удавалось стянуть. Покупал наркотики. После смерти Люка у меня словно помутилось все, но это не оправдание, и я не горжусь своими подвигами.
– О, Джейк. – Марни взяла брата за руку. – Как жаль, что меня не было рядом.
– Забавно, но в каком-то смысле тюрьма мне помогла, потому что я понял, какой это ад – не хочу туда возвращаться. Я больше не принимаю наркотики и хочу изменить свою жизнь. Завтра еду в Шотландию – мне предложили работу садовника в одном поместье около Лох-Ломонд, и спасибо хозяину, лорду Танноку, что он решил дать мне шанс.
Джейк посмотрел на руку сестры.
– Я никогда не забывал о тебе, сестренка, и хотел тебя найти, убедиться, что все в порядке.
Марни почувствовала, как в горле встал ком, мешая говорить. Она порывисто обняла Джейка.
– Я так рада тебя видеть. Тебе есть где переночевать?
Джейк покачал головой:
– Я потратил все деньги на билет на поезд, но ночи сейчас теплые, и я могу поспать в парке на скамейке – мне не привыкать.
– Оставайся здесь, – поспешно сказала Марни.
Она вдруг вспомнила, что никогда не рассказывала Леандро о своем брате, но он, разумеется, понял бы ситуацию и не захотел бы оставлять человека на улице. На всякий случай она набрала номер любовника, но телефон его был выключен – как и раньше, когда она пыталась дозвониться.
– Я попробую позвонить еще раз, – сказала она брату, ведя его в дом.
Джейк присвистнул, разглядывая белую мраморную плитку и огромную хрустальную люстру в холле.
– Ух ты, твой парень, похоже, из богатеньких. Ясное дело, почему ты так счастлива.
– Я люблю Леандро и любила бы его ничуть не меньше, будь он не таким состоятельным.
Марни сказала это совершенно искренне, и сердце ее сжалось – что ее ждет в отношениях с Леандро? Она влюблена, и этим подставляет себя под удар, совершенно не представляя, что чувствует к ней он.
Девушка мельком взглянула на Джейка – как, должно быть, трудно ему приходилось после смерти брата. С горем тяжело справляться в одиночку. Ей помогла учеба – сконцентрировавшись на ней, Марни немного заглушила боль в сердце. Как, наверное, больно было Джейку, ведь он потерял не просто брата, а близнеца. Как же ему помочь? Внезапно ей пришла в голову идея.
– Бабушкин жемчуг.
– Прости, – растерянно пробормотал Джейк. – Я не понимаю, к чему это ты клонишь.
– Когда бабушка Элис умерла, она оставила свои драгоценности дочкам. Мама получила жемчужное ожерелье, а тетя Сьюзен – перстень с рубином. Мама не успела написать завещание, прежде чем умерла от передозировки. – Марни вздохнула. – Я часто спрашиваю себя, чего же она хотела – действительно покончить с собой или просто обратить на себя внимание. Но теперь ожерелье принадлежит нам. Я надевала его на вечеринку, но хочу отдать его тебе. Думаю, за него можно выручить приличные деньги, и они тебе помогут протянуть до первой зарплаты.
– Марни, ты не должна мне ничего, – запротестовал Джейк.
Но Марни уже вошла в кабинет Леандро и отодвинула панель в стене, закрывающую сейф. Когда она переехала к любовнику, тот сказал ей, что можно положить все драгоценности сюда.
Она вспомнила цифровой код и ввела его.
– Что, во всех этих коробочках лежат драгоценности? – спросил Джейк, глядя на бесчисленные бархатные футляры, хранившиеся в сейфе.
Марни кивнула, продолжая искать нужный футляр.
– Вот. – Она отдала украшение Джейку и еще раз набрала код, чтобы запереть сейф. – А теперь я приготовлю ужин. Ты так похудел, готова поспорить, что давным-давно не ел нормально.
Весь вечер Марни пыталась дозвониться Леандро, но телефон его по-прежнему был выключен.
Раздевшись перед сном, Марни бросила взгляд в зеркало и пришла в ужас. Ей показалось, не только грудь стала больше, но и бедра округлились, а самым ужасным было то, что живот тоже не выглядел плоским. Она дала себе клятвенное обещание, что сядет на диету, и виновато посмотрела на тарелку с сыром и крекерами, которые хотела съесть перед сном. Ей вспомнились слова дяди Брайана о том, что тетя Сьюзен во время беременности пристрастилась к сыру. Нет, не может быть, чтобы она была беременна. Просто ей нужно поработать над силой воли.
– Марни! – Раздался низкий голос, и девушка проснулась.
Глаза ее не сразу привыкли к яркому солнечному свету, что лился в окно.
– Леандро?
– Ты, похоже, удивлена, дорогая? Разве ты не получила сообщения о том, что я лечу домой?
– Нет, я спала.
Взглянув на часы, Марни на миг задалась вопросом, отчего она спит в три часа дня, но вскоре туман в голове прояснился, и она все вспомнила. Вчера вечером к ней пришел брат, но утром, встав на работу, она обнаружила, что он уехал.
Бросив пиджак на стул, Леандро присел на край кровати. Сердце девушки забилось быстрее, когда она ощутила аромат его туалетной воды, смешанный с неповторимым запахом мужского тела. Сквозь его белую рубашку виднелись темные волосы на груди, и на скулах пробивалась щетина, которая ничуть не портила его облик, а скорее, напротив, придавала сексуальности.
– Почему ты спишь днем? Ты заболела?
– Я упала в обморок на работе. Шеф-повар решил, что у меня тепловой удар. К счастью, синоптики обещают грозу.
Леандро нахмурился:
– Думаю, тебе стоит сходить к врачу. Не может быть, чтобы жара привела к таким серьезным последствиям.
– Глупости, я здорова, как бык.
Перехватив взгляд Леандро, скользящий по ее телу, Марни в смятении подумала, что, наверное, скоро и размерами станет напоминать это животное.
– Ты не выглядишь больной, это верно, – констатировал Леандро, отметив ее румянец. – Но почему на тебе такой маленький бюстгальтер – размера на два меньше положенного? Неудивительно, что у тебя кружится голова, ведь грудь так стеснена.
Он расстегнул ее бюстгальтер, и его серые глаза заблестели, точно расплавленное серебро.
– Купи себе новое белье, ведь я дал тебе кредитку. Мне нравится видеть тебя в сексуальной одежде, дорогая.