В погоне за любовью
- -
- 100%
- +
– Так больно, что ты даже не удосужилась позвонить, – усмехнулся Рейф. На этот раз его глаза сверкали от злости. – Боже мой, Иден! Вы были так близки, а ты даже не послала ему открытки.
– Это неправда, – прошептала Иден. – Я приезжала в больницу. Я прилетела в Италию сразу же, как только узнала о случившемся.
Суровый взгляд Рейфа говорил о том, что он ей не верит.
– Ты лжешь. Во всех газетах писали, что травма, полученная Джанни, настолько серьезна, что он никогда не сможет ходить. Ты, как никто другой, должна была понять, через что ему предстояло пройти, поскольку пережила подобное вместе со своим братом. Но, услышав, что Джанни до конца дней останется парализованным, ты больше не захотела иметь с ним дела. – Его черные глаза по-прежнему смотрели на нее с презрением, а несправедливость обвинения причиняла ей боль.
– Я приезжала в больницу, – отчаянно повторила Иден, наклонившись вперед. – Там я встретила твоего отца, и он сказал… – Она внезапно замолчала, вспоминая неприятную встречу с Фабрицио Сантини, когда он ясно дал понять, что ее присутствие в больнице нежелательно. – Неважно, что он мне наговорил, – тихо проронила она. – Но ваш отец убедил меня в том, что ни Джанни, ни тем более ты мне не обрадуетесь.
– Отец не упоминал о твоем визите, – категоричным тоном отрезал Рейф. Иден сдалась.
– Не знаю, почему Фабрицио не сказал вам, хотя, полагаю, у него были на то свои причины.
– Что все это значит? – прорычал Рейф.
– То, что я не лгу! Я приезжала в больницу, чтобы поддержать вас с Джанни. Думала, ты захочешь со мной поговорить, – добавила она, вспомнив, как пресса называла Рейфа виновником аварии, в результате которой серьезно пострадал его брат.
– И ты действительно считаешь, что я стал бы разговаривать с тобой после сцены у бассейна? – с вызовом бросил Рейф. Его лицо было похоже на маску; на щеках выступили желваки. – Dio! Прежде всего, ты журналист! – Он произнес это таким тоном, словно она была убийцей, но, поскольку пресса бросала в его адрес ужасные обвинения, у него есть причина ненавидеть всех представителей этой профессии.
– Я приехала в Италию как друг, а не как журналист, – печально ответила Иден, – но, очевидно, я ошибалась и вы совсем не нуждались во мне.
Наступила неловкая тишина, и Иден поставила на стол свой стакан, решив, что пора уходить. Она встала и взяла свою сумочку. Вдруг в дальнем конце комнаты открылась дверь и в гостиную вошла женщина.
– Рейф, дорогой, мне показалось, ты звал меня. Ты еще долго? Я жду тебя все утро, – произнесла она с недовольной гримасой.
Иден отметила, что женщина поразительно хороша. Вокруг Рейфа всегда крутились самые красивые девушки в мире, и он постоянно менял их, чем снискал себе репутацию плейбоя. Сквозь дверной проем она увидела незаправленную постель со скомканными простынями и откупоренную бутылку шампанского в ведерке со льдом – бесспорные доказательства того, что прошлой ночью Рейфу было не до сна.
На нее нахлынули воспоминания об ушедших днях, о многочисленных отелях, где она целыми днями просиживала у бассейна с книжкой в ожидании ночи. Рейф был умелым и энергичным любовником. Нежась в его объятиях, она убеждала себя в том, что одинокие дни и потеря самоуважения того стоят.
– Рейф! – раздраженно повторила женщина со скандинавским акцентом, и Рейф сердито посмотрел на нее.
– Я занят, Майей. Пожалуйста, оставь нас. Взметнулись пепельные волосы, она скрылась в спальне, недовольно хлопнув дверью.
– Не заставляй ее ждать, – холодно произнесла Иден, направляясь к двери. – У меня назначена встреча. Полагаю, это твой новый пресс-секретарь, – не удержавшись, добавила она, вспомнив, как однажды Рейф предложил ей присоединиться к команде Сантини. Внушительное название должности было всего лишь прикрытием для ее истинного положения. Очевидно, с тех пор ничего не изменилось.
Схватившись за дверную ручку, Иден обнаружила, что Рейф опередил ее. Когда их пальцы соприкоснулись, Иден словно ударило током, и она отдернула руку.
– Может, пообедаем вместе? Предложение показалось ей искренним, и она удивилась, почему он это делает, если им нечего сказать друг другу. Находясь близко от него, она чувствовала слабый аромат одеколона. Тепло, исходящее от его тела, согревало ее, возбуждая чувства; сердце стучало так громко, что он, наверное, слышал его. Сквозь полуопущенные веки Рейф смотрел на ее губы, и вдруг она поняла, что он хочет ее поцеловать.
Иден провела кончиком языка по пересохшим губам, и тишина, повисшая в воздухе, зазвенела от напряжения. На мгновение Иден представила себе, как его губы касаются ее губ, но из уважения к самой себе отвела глаза.
– Нет, спасибо. Я говорила тебе, что у меня назначена встреча.
– Отмени ее. – Надменное требование вывело ее из себя, и она бросила на него испепеляющий взгляд.
– Ты собираешься обедать втроем? – отрезала она, указав кивком на дверь спальни. – В любом случае я не собираюсь отменять встречу.
Брови Рейфа вопросительно взметнулись вверх.
– Кто он?
– Не знаю, почему ты решил, что я встречаюсь с мужчиной, но, раз уж ты спросил, отвечу. Его зовут Невилл Монктон, ему принадлежит фирма по торговле недвижимостью.
– Не говоря уже об огромном доме под названием Монктон-Холл, – протянул Рейф.
– Откуда ты об этом знаешь?
– Я много чего знаю, – холодно сказал Рейф. – Твой интерес к нему связан с особняком? – Немного помедлив, он продолжил: – У него есть брат?
– Я не в курсе, – Иден затравленно посмотрела на него. – Зачем тебе это?
Его саркастическая ухмылка ранила ее в самое сердце.
– Думаю, мне следует предупредить твоего друга, чтобы он приглядывал за вами, – мягко произнес Рейф. Вне себя от ярости, Иден подняла руку, но он перехватил ее и прижал к своей щеке. – Кажется, у тебя появился характер, cara, но, впрочем, ты ведь никогда не была наивной простушкой, правда?
– Я была дурой, особенно когда дело касалось тебя. Я доверяла тебе, но ты не оправдал моего доверия. Тебе было выгодно думать, что у меня роман с Джанни. Именно поэтому ты и отказался меня выслушать. – Вздохнув, Иден открыла дверь. – Я была молодой и наивной, и ты не считался со мной, но больше этому не бывать. Я повзрослела, Рейф, и поняла, что ты в действительности собой представляешь, и, честно говоря, меня это не впечатляет!
ГЛАВА ВТОРАЯ
Рейф ходил по банкетному залу, улыбаясь многочисленным гостям, желающим привлечь его внимание. Он с трудом скрывал свое нетерпение: Иден все не появлялась. Возможно, она решила не приходить на банкет, устроенный после окончания соревнований, хотя приглашение ей послали. Может, Иден посчитала празднование его победы в Кубке Британии ниже своего достоинства, мрачно подумал Рейф, вспоминая холодное безразличие, с которым она заявила, что он ее не впечатляет.
Его еще никогда так не оскорбляли. Конечно, он не был святым, но пятикратный чемпион «Формулы-1» доставлял огромное удовольствие тысячам людей на трибунах. Однако на Иден Лоуренс это не подействовало. В глубине души Рейф понимал, что она имела в виду не его спортивные достижения, но знать, что он не интересует ее как мужчина, еще тяжелее. Ее появление на пресс-конференции сильно удивило его. Хотя Рейф знал, что она вернулась в Уэллворс, он не был готов к встрече. Он забыл (или считал, что забыл) ее небесно-голубые глаза, атласную кожу и мягкие чувственные губы, такие сладкие на вкус…
– Рейф, мы весь вечер будем стоять здесь? – недовольно спросила Майей, бросив на него кокетливый взгляд из-под длинных ресниц. Но это оставило Рейфа равнодушным: за три месяца она успела ему наскучить. Он собирался порвать с ней, подарив в качестве компенсации какую-нибудь дорогую безделушку.
– Меня это вполне устраивает, – холодно ответил Рейф, изучая взглядом толпу гостей, – но ты свободна и можешь идти куда хочешь.
– Не понимаю, почему ты решил отпраздновать свою победу в этой дыре, – раздраженно произнесла Майей. – В Уэллворсе даже нет ни одного приличного магазина.
Поняв, что Рейф не обращает на нее внимание, она прижалась к нему и откинула назад волосы. При этом ее грудь чуть не выскочила из декольте, но все было бесполезно. Взгляд Рейфа был прикован к женщине, которая только что вошла в зал.
По сравнению с Майей Иден выглядела скромно в узком темно-синем платье, облегающем грудь и бедра. Рейф обнаружил, что хотя впереди оно было закрытым, сзади имелся глубокий вырез, обнажающий нежную кожу.
Иден повзрослела, стала элегантной и уверенной в себе, подумал он, чувствуя, как все его тело пронзает боль желания. Иден была самой отзывчивой, самой щедрой из всех женщин, побывавших в его постели. Чувственность была ее второй натурой, и ноги сами понесли его к ней. Но, заметив, что его опередил Невилл Монктон, он резко повернулся и направился к группе фотомоделей. Они по крайней мере находили его интересным, и Рейф не хотел, чтобы Иден думала, будто он ждал ее. Если он решит когда-нибудь возобновить их отношения, то только на своих условиях.
– Иден, рад тебя видеть. Потрясающе выглядишь.
– Спасибо. – Иден улыбнулась Невиллу Монктону, который спешил поздороваться. Восхищение, светившееся в его глазах, придало ей уверенности в себе. Она не хотела идти на этот банкет, но Клифф умолял ее, и у нее не хватило духа ему отказать.
– Я не могу пойти сам, потому что Дженни вот-вот родит, – сказал он. – Небольшой рассказ о том, как проходило празднование победы Сантини, будет отличным завершением твоей статьи. Было бы здорово, если бы тебе удалось взять у него интервью.
– Я не могу ничего обещать, – пробормотала Иден, вспоминая свой недавний разговор с Рейфом Сантини.
Вечеринка была в точности такой, как она и ожидала. Зал полон сексапильных блондинок в вызывающих нарядах, и Иден показалось, что на ней слишком много одежды. Она не видела Рейфа и не собиралась его искать, потому что больше не была наивной влюбленной дурочкой.
– Если бы я знал, что ты собираешься прийти, я бы заехал за тобой, – сказал Невилл, пройдя с ней к бару.
– Я приняла это решение в последнюю минуту. У Дженни начались схватки, и Клиф не захотел ее оставлять. Я приехала на такси.
– Значит, ты спокойно можешь выпить пару бокалов вина. Я отвезу тебя домой.
Нев очень мил, подумала Иден, смакуя холодное «шардоне». Он обходительный и простой. Ели она когда-нибудь захочет серьезных отношений с мужчиной, то будет искать человека, обладающего двумя этими качествами. С нее хватит непостоянных страстных итальянцев. Ей не нужно, чтобы ее возносили на вершину удовольствия – неизбежное падение будет слишком болезненным.
– Отличный банкет, – прокомментировал Нев, увидев шведский стол, ломящийся от деликатесов. – Уверен, Сантини может себе позволить такой пир. У него, должно быть, денег куры не клюют. Кажется, ты когда-то его знала? – поинтересовался он.
Иден уклончиво пожала плечами.
– Да, несколько лет назад.
– А как насчет Джанни Сантини? Его смерть была настоящей трагедией. Ходили слухи, что он не смог смириться с тем, что больше никогда не будет ходить, и покончил с собой. Должно быть, это стало тяжелым ударом для Рейфа. Говорили, что авария произошла по его вине.
Тоненькие волоски у нее на затылке встали дыбом. Иден могла с абсолютной уверенностью сказать, что Рейф находится где-то рядом. Она чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела, и это раздосадовало ее. Ей понадобилось несколько лет, чтобы забыть его, и она не позволит одной-единственной встрече свести на нет результат титанических усилий.
– Я не стала бы верить тому, что пишут в желтой прессе, – холодно сказала она Неву. – Рейф не виноват в том, что случилось с Джанни.
– Но ведь они были соперниками, не так ли? – настаивал Нев. – И перед аварией поссорились.
– Они были не только братьями, но и друзьями, – отрывисто произнесла Иден. – Это все, что мне известно.
Она не собиралась объяснять Неву, что Рейф сильно любил своего брата и поверил ему, а не ей. Перед ее внутренним взором снова предстало лицо Рейфа, искаженное яростью, когда он назвал ее дешевой шлюхой, которая водила за нос обоих братьев. Иден была слишком потрясена ложью Джанни и не смогла ничего сказать в свое оправдание. Покидая Италию, она пришла к выводу, что у Рейфа были свои причины поверить в худшее. Ему просто требовался предлог, чтобы от нее избавиться. Но все это осталось в прошлом, напомнила она себе.
– Может, чего-нибудь поедим? – предложил Нев, направляясь к столу.
– Иди, – пробормотала она, испытывая тошноту при виде этой горы яств. – Здесь слишком жарко. Я пойду на террасу.
Ночной воздух окутал ее мягкой прохладой; аромат жимолости и роз действовал успокаивающе. Но вдруг эту идиллию нарушил знакомый голос:
– Ты одна, Иден? А где же твой преданный пес?
Нет, мужчина не имеет права быть таким сексуальным, подумала Иден, пытаясь сохранять самообладание. Черная шелковая рубашка подчеркивала ширину его плеч; несколько пуговиц было расстегнуто, на шее блестела золотая цепочка. Одним словом, Рейф выглядел как настоящий плейбой. Иден сомневалась, что, обладая такой потрясающей внешностью, Рейф последние четыре года жил как монах. Он был ее первым и единственным любовником, а она для него – очередной игрушкой. Тогда почему же внутренний голос твердит, что она принадлежит ему, почему тело реагирует на его присутствие так, будто тосковало по нему все это время?
– Если ты имеешь в виду Нева, то он в зале. Его вряд ли можно назвать моим верным псом. Он всего лишь мой друг.
– И владелец Монктон-Холла, – вкрадчиво произнес Рейф. – Ты уверена, что не хочешь стать хозяйкой особняка, а, Иден?
– Ты уже делал это оскорбительное предположение, но, честно говоря, я думаю, что это не твое дело, – отрезала Иден. Обнаружив Рейфа около себя, она отошла в сторону. Он двигался легко и бесшумно, словно пантера, готовящаяся к прыжку. Посмотреть ему в глаза было большой ошибкой. Свет луны, отражающийся в них, звал ее обратно.
– Итак, скажи мне, cara, – прошептал Рейф, – если ты вернулась в Уэллворс не в поисках богатого мужа, то для чего? Работая в Африке, ты приобрела репутацию уважаемого журналиста, и я не понимаю, зачем тебе сотрудничать с местной газетенкой.
– Мне понадобилась передышка, – призналась Иден. – Последние три года были… тяжелыми.
При взрыве фугаса ей чуть не оторвало левую ногу, но она не собиралась рассказывать об этом Рейфу. Тяжело переживая расставание с ним, она вернулась в Лондон, чтобы посвятить всю себя карьере, и получила место репортера в одном из государственных изданий. Она была молода и свободна, и жизнь в большом городе должна была доставлять удовольствие, но с каждым днем ей все больше не хватало Рейфа, а бесконечные статьи о его любовных похождениях только усиливали ее страдания. Тогда Иден пришло в голову, что поездка в Африку к родителям поможет ей вычеркнуть его из памяти. Она не знала, что это изменит ее жизнь.
Нищета, которую она увидела, была просто ужасающей; территория страны напоминала огромное поле боя. Здесь не было времени думать ни о чем, кроме собственного выживания. Когда наступило затишье, Иден решила остаться, чтобы помочь мирным жителям начать все сначала. Даже сейчас ей было больно думать о них, но знать, что Рейф считает ее охотницей за состоянием, – еще больнее.
Иден сделала шаг назад, и Рейф тихо выругался, пытаясь держать под контролем свои эмоции.
– Я читал твои статьи и смотрел документальные фильмы, которые ты сняла, – сухо произнес он, вспоминая, как боялся за нее и проклинал собственную беспомощность. – Зачем тебе было нужно подвергать себя постоянной опасности? – Его голос был резким, глаза потемнели от гнева. – Если бы ты осталась со мной, я бы не позволил тебе уехать.
Иден усмехнулась.
– Но ведь это ты положил конец нашим отношениям, Рейф.
– Потому что ты спала с моим братом! – Он кипел от злости, губы сжались, глаза горели, словно угли. – Я не мог поверить, когда год спустя увидел твои репортажи. Решила искупить свои грехи? Лживая шлюха превратилась в мать Терезу!
– Ублюдок! – Иден отшатнулась от него, ослепленная слезами. Не смей плакать, приказала она себе.
Рейф разжал кулаки и положил руки на перила, с трудом удерживаясь от того, чтобы хорошенько не встряхнуть ее. Как многие другие, он читал статьи Иден о столкновениях между враждующими группировками. Его ужаснули рассказы о бедствиях, выпавших на долю мирных граждан, оказавшихся в эпицентре конфликта, но еще больше потрясло то, что Иден рисковала своей жизнью, чтобы помочь этим людям. Первым побуждением было вызволить ее оттуда, но он не имел права вмешиваться. Их отношения закончились, когда он застал Иден в объятиях Джанни, и Рейф проклинал себя за слабость, переключая телевизор с канала на канал в надежде увидеть ее.
Иден повернулась к нему лицом, и у Рейфа сжалось сердце. Под внешней искушенностью пряталась ранимость, которую он так хорошо помнил, и ему захотелось обнять ее и прижать к себе.
– Я не обязана стоять здесь и терпеть твои оскорбления. Ты не стал бы слушать, не правда ли, Рейф? Тебе кажется, что ты всегда прав, но меня это уже давно не волнует. Мне нечего стыдиться. Я знаю правду, и Джанни тоже ее знал.
Иден ожидала, что сейчас он обрушит на нее свой гнев, поэтому его молчание потрясло ее до глубины души. Рейф страдал. Он любил своего брата, и воспоминания о трагических обстоятельствах смерти Джанни причиняли ему боль.
– А что, если я готов все выслушать сейчас? – спросил он. – Говорить с Джанни уже слишком поздно, но…
– Ты опоздал, – холодно ответила Иден, хотя ее сердце разрывалось на части. – Четыре года – слишком долгий срок, так что, если тебя мучает запоздалое чувство вины, я рада.
На мгновение Рейф напрягся, но затем небрежно пожал плечами, словно ему было все равно.
– Маленький пушистый котенок превратился в дикую кошку, – сказал он, и Иден уловила в его голосе нотки веселья. – Не помню, чтобы ты раньше могла за себя постоять, cara.
– И ты умело этим пользовался, – горько произнесла она. – Ты знал, что я испытывала перед тобой благоговейный трепет. Я не могла поверить в то, что великий Рафаэль Сантини обратил внимание на заурядную девственницу из захолустного городка. Наверное, тебе льстило, что я из кожи вон лезла – только бы сделать тебя счастливым.
– Мне льстило, что ты меня хотела, – усмехнулся он, легонько проводя пальцем по ее щеке, затем по шее.
Он так сексуален! Даже время бессильно стереть воспоминания о том, как его чувственные губы касались ее губ, как у нее кружилась голова от экзотического аромата его одеколона. Но Иден не собиралась терять самоуважение и отпрянула.
– Мне доставляло огромное удовольствие заниматься с тобой сексом, но больше в наших отношениях не было ничего.
Его глаза сузились, в них появился опасный блеск.
– Не говори так, cara. Может, нам стоит начать все сначала?
Он, должно быть, пошутил, но хуже всего то, что она ощутила искушение. Наверное, у нее не все в порядке с головой.
– Никогда в жизни, – отрезала она, лениво улыбаясь.
Рейф знал, как заставить Иден взять свои слова назад. Стоило ему только подойти поближе и поцеловать ее, она перестала бы сопротивляться, но отчаяние, которое он уловил в ее взгляде, не позволило ему это сделать.
Ему не хватало Иден. Рейф пытался возненавидеть ее, убеждая себя в том, что она лживая тварь, но до сих пор каждое утро просыпался на рассвете и искал ее, а не найдя, испытывал мучительную боль.
Остановившись на пороге банкетного зала, Иден спросила:
– Позволь поинтересоваться, что ты делаешь в Уэллворсе? «Бембридж» – хороший отель, но есть и другие, гораздо ближе к Сильверстоуну.
– А тебе не приходило в голову, что я приехал сюда специально для того, чтобы найти тебя? – беспечно бросил Рейф.
Иден рассмеялась.
– Судя по тому, как прошла наша предыдущая встреча, это невозможно. Я же лживая шлюха, зачем меня искать?
– Может, я по тебе соскучился, cara mia, – мягко предположил Рейф, и Иден поразила теплота, с которой были произнесены эти слова.
– А мне кажется, что тебе просто больше не с кем лечь в постель, но, каковы бы ни были твои истинные причины, Рейф, меня это не интересует.
Когда Иден присоединилась к Невиллу Монктону, тот заметил, что она очень бледна.
– С тобой все в порядке, Иден? Я уже собирался тебя искать.
– Прости… у меня ужасно болит голова. Я вызову такси.
– Не надо, я отвезу тебя домой. В любом случае я все равно уже собирался уходить.
– Какой чудесный день, – весело сказал Невилл Иден, подъезжая к дому ее родителей. – Ты знаешь особняк под названием Дауэр-Хаус? Год назад его купил застройщик и полностью отреставрировал. Последние два месяца он был в моем списке зданий, сдающихся в аренду, и сегодня нашелся человек, который готов его снять.
Иден вяло улыбнулась и сделала вид, что ее это интересует.
– Там будет жить семья? Дом довольно большой.
Нев покачал головой.
– Нет, его сняла какая-то организация. Кстати, как прошло интервью с Рейфом Сантини? Вы довольно долго пробыли с ним на террасе. Ты получила то, что хотела?
– Нет, я не узнала ничего нового, – тихо ответила Иден, вылезая из машины. Она не собиралась рассказывать Неву о разговоре с Рейфом. Она все еще не могла прийти в себя после того, как обнаружила, что ей так и не удалось забыть его. Все эти годы она тщательно возводила баррикады вокруг своего сердца, а он с легкостью их разрушил, стоило им только встретиться вновь.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Подождав, пока грузовик скроется из виду, Иден вошла в пустой дом. Последние несколько дней она провела в суматохе, упаковывая вещи своих родителей для отправки в Шотландию.
Осталось только забрать собственные вещи и перевезти их на квартиру, которую нашел для нее Нев. В то время как родители, решив переселиться поближе к престарелой бабушке, искали жилье в Эдинбурге, Иден занималась продажей их коттеджа. Просьба нового владельца освободить дом к началу июля означала, что у нее осталось несколько дней на переезд.
Ее новая квартира находилась в жилом микрорайоне на окраине. Это было не совсем то, чего она хотела, но арендная плата в этом маленьком оксфордширском городке довольно высока, а взять ипотечный кредит не позволяло ее нынешнее жалованье. Можно, конечно, перебраться в Лондон и найти более высокооплачиваемую работу. Репутация бесстрашного журналиста, преданного своему делу, безусловно, сыграла бы ей на руку, но три года, проведенные в Африке, опустошили ее морально и физически.
Иден любила Уэллворс. Здесь, в доме викария, прошло ее беззаботное детство, и она оказалась не готова к встрече с жестоким миром, с Рейфом Сантини, ворвавшимся в ее жизнь подобно урагану. Он отличался от мужчин, с которыми она встречалась прежде. Впрочем, весь ее опыт ограничивался лишь парой невинных юношеских увлечений.
Рейф удивил и очаровал Иден, навестив ее брата Саймона в реабилитационном центре, и она стала относиться к нему с благоговейным трепетом, но даже в своих самых смелых мечтах не надеялась на то, что он может пригласить ее на ужин…
Разозлившись на себя, Иден начала рыться в вещах, ища чайник. Наверное, было бы лучше, если бы она уехала из Уэллворса. Начать новую жизнь в Лондоне, где ничто не будет напоминать о Рейфе, – возможно, именно это ей и нужно. Забыть о том, как они занимались любовью, как он нежно с ней обращался, когда обнаружил, что она девственница, как говорил, что она принадлежит ему, и только ему.
Черт побери! Почему он преследует ее даже во сне? Схватив кружку с чаем, Иден выбежала из кухни и натолкнулась на что-то твердое и теплое.
– Рейф! Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал? – удивилась она.
– Дверь была открыта. Ты должна быть осторожнее – любой может войти.
– Честно говоря, я бы предпочла Джека Потрошителя. Зачем ты здесь, Рейф? Кажется, сейчас ты должен находиться в другой части света, – холодно произнесла Иден.
– До канадского гран-при еще целых две недели, – сказал Рейф, – и я решил провести это время в Уэллворсе.
– Но почему? Это далеко не Монте-Карло. Здесь нет ничего, что могло бы представлять для тебя интерес.
– Ты недооцениваешь себя, cara.
– Ради бога, Рейф!
Иден не могла понять, зачем он на самом деле приехал сюда. Ее сердце бешено колотилось, но она не доставит ему удовольствия считать, что он все еще ей небезразличен. Она прошла в гостиную и села на широкий подоконник, так как вся мебель была вывезена.
– Боже! Тебя ограбили? – Его взгляд задержался на рваных обоях. – Неудивительно, что ты ищешь богатого мужа.
– Мои родители только что продали дом, и я собираюсь переехать в квартиру, – отрезала Иден, чувствуя, что теряет терпение. – Меня не интересует ни Нев, ни кто-либо другой. Ты когда-нибудь слышал пословицу «Обжегшись на молоке, дуют на воду»? Поверь мне, Рейф, ты на всю жизнь отбил у меня охоту заводить серьезные отношения. Я никогда больше не доверюсь мужчине.