В погоне за любовью
- -
- 100%
- +
Когда однажды Рейф признался ей, что на вершине очень одиноко, Иден оглядела толпу гостей, пришедших отпраздновать его победу, и рассмеялась. В то время ей казалось, что он шутит. Какое одиночество, когда все восхищались им, стремились хоть чуточку побыть рядом с Сантини? Глядя на него сейчас, Иден вдруг поняла это, и ей стало стыдно, потому что она ничем не отличалась от многочисленных поклонников, жаждущих урвать свою долю его внимания.
Вдруг Рейф поднял голову и поймал ее взгляд, но вместо того, чтобы смущенно отвернуться, Иден смотрела на него, потрясенная печалью, таившейся в глубине черных глаз. Но ресницы опустились, и это выражение исчезло. Она подошла к нему.
– С чего ты взяла, что я собираюсь жениться на Валентине? – тихо спросил он, и Иден перевела взгляд на клумбу с маргаритками.
– Мне сказал Джанни.
– Джанни? – Рейф не пытался скрыть своего потрясения. – Я тебе не верю.
– Но это правда, – настаивала она. – В тот вечер, когда ты увидел нас у бассейна, между нами ничего не было. Джанни просто рассказывал мне о давней договоренности, существующей между семьями Сантини и де Доменичи, и о том, что ты решил жениться на Валентине, чтобы доставить удовольствие Фабрицио.
– Но я не марионетка, – яростно отрезал Рейф, – а на дворе уже двадцать первый век. Такие браки вышли из моды несколько столетий назад.
– Ты хочешь сказать, что никогда не говорил об этом с Фабрицио?
– Говорил, – пожав плечами, признался он. – Отцу действительно понравилось бы, если бы я женился на Валентине, но он знал, что этого не случится.
– Однако Джанни убедил меня в обратном! – отчаянно воскликнула она. Рейф впервые согласился выслушать ее, но презрение и недоверие в его глазах мешали ей говорить. – Он объяснил, что твое решение сделать наши отношения достоянием общественности было уловкой. Ты знал, что о нашем разрыве напишут на первых страницах газет, а это будет приятно Валентине и ее семье. Но если ты думал, что я останусь твоей любовницей после вашей женитьбы, то ты плохо меня знал.
Рейф напрягся. Его голос был обманчиво мягким, когда он спросил:
– Так сказал Джанни? Мой брат, который умер и не может себя защитить. Ты здорово придумала, ничего не скажешь.
– Зачем мне лгать? – сердито бросила Иден. – Джанни не хотел ничего говорить, но в последние несколько недель наши с тобой отношения дали трещину. Ты был холодным и отчужденным, и я подозревала, что надоела тебе. Тогда я начала донимать Джанни, пока он наконец не поведал о твоих планах. Когда ты застал нас вместе, твой брат утешал меня. Между мной и Джанни ничего не было, несмотря на все, что он тебе сообщил о нашей с ним тайной связи.
– Значит, такова твоя версия? – сардонически протянул он, лишив ее последней надежды. – Это самое лучшее, что ты смогла придумать, cara?
– Правда заключается в том, – спокойно начала она, – что ты лживый ублюдок, который надеялся упрочить свое социальное положение, женившись на дочери аристократа, при этом желая, чтобы я оставалась твоей любовницей. Это бесполезно. Ты принял решение относительно меня четыре года назад, и у тебя до сих пор не хватает духа признаться, что ты был неправ.
– Я видел вас вместе не только тем вечером. Ты всегда заглядывалась на Джанни.
– Он – единственный член вашей семьи, который был добр ко мне, – сказала Иден в свое оправдание. – Твой отец ясно дал понять, что презирает меня, и все остальные последовали его примеру и стали обращаться со мной, как с прокаженной. Но для меня не существовало никого, кроме тебя, – печально прошептала она. Рейф был единственным мужчиной, которого она когда-либо любила, настоящей причиной, по которой последние четыре года жила в постоянном страхе. Лишь забота о собственном выживании могла отвлечь ее от мыслей о нем. Рейф, напротив, провел эти годы, путешествуя по миру и общаясь с самыми красивыми женщинами. – Как ты смеешь обвинять меня в том, что я тебя обманывала, когда сам каждую неделю появлялся на людях с новой пассией? – горько произнесла Иден.
– Не могу отрицать, у меня были другие любовницы, – сказал он, пожав плечами, и его слова вонзились в сердце Иден острым ножом. – Но пока мы были вместе, я хранил тебе верность и не заглядывался на членов твоей семьи.
Почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы, Иден резко повернулась и направилась к лестнице, ведущей в дом.
– Другие женщины ничего для меня не значили, – произнес Рейф, останавливая ее и поворачивая к себе лицом. – Занимаясь с ними любовью, я закрывал глаза и представлял на их месте тебя. – Он наклонил голову, и его губы оказались рядом с ее ртом. – Это правда, – прошептал он, прежде чем они слились в поцелуе, который заставил ее забыть обо всем.
Иден начала отчаянно сопротивляться, но Рейф крепко прижал ее к своей груди и положил руку ей на затылок. Представляя себе, как он лежал в постели с другими женщинами, она сжалась. Его язык пытался проникнуть ей в рот, но она не позволила. Это было невыносимо, и она ненавидела его, но в то же время ей становилось все труднее и труднее бороться с собственным желанием. Рейф слишком хорошо ее знал, и вот руки Иден медленно разжались и обвились вокруг его шеи, зарылись в шелковистые черные волосы. Он усилил натиск, и она перестала сопротивляться, лишь тихо вздохнула, когда его рука скользнула по ее спине вниз. Иден почувствовала, как он напряжен.
– Прошедшие четыре года я каждую ночь мечтал вновь заняться с тобой любовью, – хрипло сказал он, подняв голову, но Иден была не в состоянии ему ответить. Ее губы припухли от поцелуев, и когда она провела по ним кончиком языка, Рейф прищурился, затем пробурчал что-то по-итальянски и опустил ее на траву. Она попыталась подняться. Но он прижал ее к земле. Над головой шуршала листва, сквозь причудливый узор которой было видно безоблачное голубое небо. Сладкий запах травы смешивался с ароматом его одеколона, и каждый нерв в ее теле затрепетал от осознания того, что это единственный мужчина, которому она когда-либо принадлежала. Его рот снова завладел ее губами, на этот раз нежнее, но не менее страстно.
Он задрал футболку Иден, и его глаза потемнели при виде ее обнаженной груди.
– Мои мечты не были так прекрасны, – прошептал Рейф, и Иден задрожала всем телом. Когда он коснулся языком ее затвердевшего соска, она, впившись ногтями в его спину, выгнулась дугой навстречу ласкам.
Только когда он расстегнул ее джинсы и спустил их вниз, она подумала о том, что он может увидеть шрамы у нее на ноге. Что она делает? Она сошла с ума? Он считает ее обманщицей. Его мнение о ней – хуже некуда, однако она занимается с ним сексом на траве.
Почувствовав, что ее тело внезапно напряглось, Рейф остановился и стал наблюдать за тем, как она отчаянно пытается освободиться.
– Нет, я не хочу этого, – яростно произнесла Иден, и он, рассмеявшись, отодвинулся и уставился в небо.
– Я заметил, cara. Ты вообще знаешь, чего хочешь? – холодно спросил Рейф, глядя, как она одергивает футболку и поднимается.
– Уж точно не тебя.
– И поэтому ты убегаешь? Я споткнулся о твой чемодан в холле.
Иден покраснела.
– Я думала, ты уже уехал.
– И ты ждала этого, чтобы улизнуть?
– Ты же знаешь, что я не могу здесь оставаться, – отрезала она.
Рейф перевернулся на бок и, приподнявшись на локте, стал молча изучать ее.
– А если я попрошу тебя остаться?
– Назови хотя бы одну причину, по которой мне следует это сделать.
– Мы должны дать нашим отношениям еще один шанс, – мягко сказал Рейф.
Иден покачала головой, отказываясь слушать свое сердце.
– Мы уже говорили об этом. Я не хочу иметь никаких отношений с человеком, который мне не доверяет. Я никогда тебе не лгала, – произнесла она с такой укоризной, что у Рейфа сжалось сердце.
– И это означает, что Джанни, мой любимый младший брат, которому я верил, как себе, лгал, – растерянно пробормотал он. – Я не виноват в той аварии, – тихо добавил он, медленно поднимаясь. Иден коснулась его руки, чтобы утешить. Рейф казался сломленным; ей было больно за него, и горечь лет, проведенных в разлуке, внезапно забылась.
– Я знаю, – заверила его Иден, но, похоже, он не слышал ее, погруженный в свои мысли.
– Я любил его и думал, что соперничество между нами не так серьезно, как считали многие. Только на гран-при Венгрии я понял, насколько все сложно. Джанни отчаянно хотел победить, и я мог его пропустить. Мне следовало это сделать. Но он рискнул и прибавил скорость на повороте. Никогда не забуду, как его автомобиль вынесло за пределы трассы. – Рейф медленно вошел в дом, и Иден поспешила за ним. – Той ночью, находясь в отделении интенсивной терапии и глядя на Джанни, подключенного ко всем этим аппаратам, я пообещал себе, что больше ничто никогда не встанет между нами и я положу конец ссоре, которая разделила нас.
– Из-за чего вы поссорились? – с замирающим сердцем прошептала Иден, ожидая ответа. – Это из-за меня? – Его немой кивок подтвердил самое худшее, и она с трудом сдержала слезы. – Неудивительно, что ты меня ненавидишь. Это я виновата в том, что произошло с Джанни.
– В том, что произошло, виноват он сам, – твердо сказал Рейф. – Мне понадобилось три года, чтобы это понять. Он пошел на необдуманный риск и дорого поплатился за это, но наблюдать, как он пытался примириться с тем, что на всю жизнь останется парализованным, было очень тяжело. Я чувствовал себя виноватым, потому что имел все, а он – ничего. Потерять тебя было нелегко, но это ничто по сравнению с той мукой, которая ему предстояла. Я так и не смог его спасти. Он предпочел покончить с собой.
Впервые за все это время Иден поняла, какими тяжелыми стали прошедшие несколько лет для Рейфа. Он был потрясен, застав ее в объятиях брата, и поверил Джанни, а не ей. Она была слишком обижена, чтобы попытаться защитить себя, но к тому времени, когда гнев Рейфа остыл и он, возможно, выслушал бы ее, Джанни попал в аварию.
– Я должен ехать. Меня ждет самолет, – заявил Рейф, надевая пиджак – Куда ты пойдешь? К Невиллю Монктону?
– Нет! Между нами ничего нет. Я не знаю, что мне делать дальше, – призналась Иден.
Она правда не знала, что думать; как реагировать на его слова, но у Рейфа не было времени, чтобы подробнее все с ней обсудить.
Когда Рейф медленно шел к машине, у Иден возникло такое чувство, будто он не хочет уезжать. Рев заводящегося мотора напомнил о тех временах, когда она, охваченная мрачными предчувствиями, стояла рядом с трассой, по которой с оглушительной скоростью мчались автомобили.
– Рейф!
Он уже находился в конце подъездной аллеи, но, увидев ее в зеркало, притормозил и опустил стекло.
– Что случилось, cara?
– Будь осторожен, – наклонившись, прошептала Иден, и от его улыбки у нее перехватило дыхание.
– Я обещаю быть осторожным, если ты пообещаешь мне остаться. – Он не дал ей возможности ответить, запустив руку в ее волосы и поцеловав с такой нежностью, что у нее на глазах выступили слезы. – Договорились?
Иден была не в силах вымолвить ни слова и лишь пристально смотрела на него, не подозревая, что глаза выдают ее чувства. Впереди еще долгий путь, подумал Рейф, но он должен его пройти.
ГЛАВА ПЯТАЯ
– Вы полностью поправились, – сказал хирург, изучая рентгеновские снимки ноги Иден. – Раздробленные части кости срослись, но металлические штыри, которые их соединяют, останутся. Вижу, что шрамы немного побледнели.
Иден не видела особого улучшения в багровых рубцах, тянущихся по всей длине голени, но, видя искреннюю радость доктора, не стала жаловаться. Правда заключалась в том, что ей посчастливилось остаться в живых, а, встретившись с многочисленными жертвами взрывов, многие из которых потеряли конечности, она поняла, что несколько шрамов – это сущие пустяки.
– Можете пройти за ширму и одеться. Придете ко мне через полгода. – Доктор Хиллер нахмурился, услышав, как медсестра в приемной воскликнула:
– Вы не можете войти!
– Вы только посмотрите, – услышала Иден голос хирурга. – Боже мой! Рафаэль Сантини, что вы здесь делаете?
Хороший вопрос, подумала Иден, быстро натягивая джинсы.
– Иден, где ты?
Когда она вышла из-за ширмы и увидела его после двух недель разлуки, у нее внутри все затрепетало.
– Я одевалась, – спокойно ответила она. Рейф глубоко вдохнул; его ноздри раздувались, когда он перевел взгляд на доктора.
– Ты хочешь сказать, что раздевалась перед ним? – Черные глаза метали молнии, руки были сжаты в кулаки, и доктор Хиллер попятился к стене.
– Уверяю вас, при этом присутствовала медсестра, – нервно пролепетал он.
– Доктор Хиллер – хирург, который оперировал мою ногу, – пояснила Иден, сердито посмотрев на Рейфа. – Какое право ты имел врываться сюда? Как ты узнал, где я?
Бросив еще один испепеляющий взгляд на хирурга, Рейф вывел ее из кабинета.
– Твой друг подсказал мне, что ты на приеме у врача. Я знал, что Бруно и его семья уже вернулись в Милан, но надеялся увидеть тебя в Дауэр-Хаусе.
Их появление вызвало большой ажиотаж среди пациентов, ожидающих своей очереди.
– Может, перестанешь на меня орать? Ты должен был вернуться только завтра вечером, но даже если бы я знала, что ты приедешь раньше, все равно не смогла бы отменить прием.
– Что с тобой? – Его черные глаза изучали Иден с головы до ног, не обращая внимания на любопытных зрителей.
– Со мной все в порядке, если не считать того, что мне очень стыдно перед доктором за твое поведение.
Рейф пробормотал какое-то итальянское ругательство.
– Почему ты здесь? Зачем тебе понадобился хирург? Что у тебя с ногой? – произнес он с преувеличенным терпением, словно разговаривая со слабоумной.
Я так по нему скучала, призналась себе Иден.
– Я повредила ногу, когда работала в Африке, – объяснила она, но Рейф по-прежнему стоял посреди холла, преграждая всем путь к выходу. – Со мной произошел несчастный случай, – добавила она, и он нахмурился.
– Ты попала в аварию?
– Нет. – Немного помедлив, Иден продолжила: – Я наступила на фугас… то есть не совсем на него, иначе бы меня сейчас здесь не было, но что-то взорвалось рядом, и я… я чуть не потеряла ногу. Но сейчас полностью поправилась, – поспешно закончила она. Рейф посмотрел на нее так, будто сам был готов взорваться.
– Почему ты не сказала мне о ранении? – прорычал он.
Иден пожала плечами, раздосадованная тем, что ее так трогает его беспокойство.
– Мое благополучие тебя не касается. Ты ясно дал мне это понять четыре года назад.
Рейф что-то пробурчал себе под нос.
– Ты могла умереть.
– Но не умерла. Я здесь, и со мной все в порядке, так что можешь успокоиться.
Как он мог успокоиться? Когда" Рейф представил себе, как она лежит на земле, истекая кровью, его пронзило чувство вины. Он проклинал себя за то, что его не было с Иден. Если бы он поверил ей, а не Джанни, то она не отправилась бы в Африку и не была бы тяжело ранена. Но Джанни его брат, родная плоть и кровь. Почему он солгал? Это не имело смысла.
– Если с тобой все в порядке, тогда почему ты хромаешь? – спросил он, когда они подошли к выходу.
– У меня немного болит нога, но это нормально, учитывая то, что все утро ее кололи и дергали. Ничего, я отдохну в поезде, – ответила Иден.
Рейф нахмурился.
– Я отвезу тебя в Уэллворс. Неужели ты думала, что я высажу тебя у вокзала?
– Я вообще не думала, что ты сюда приедешь, – сказала она.
Идя по улице, Иден заметила, что прохожие бросают на них любопытные взгляды. Неудивительно – красивый итальянец ростом шесть футов четыре дюйма в черной кожаной куртке и черных джинсах привлекал бы всеобщее внимание, даже если бы не был многократным чемпионом «Формулы-1».
– Послушай, раз уж мы в Лондоне, то могли бы пройтись по магазинам, но, наверное, это плохая идея. У тебя болит нога.
– Уже не болит, но это действительно плохая идея, – твердо произнесла Иден. – Ты привлекаешь к себе слишком много внимания, Рейф, и я не хочу попадаться на глаза папарацци. Они растрезвонят на весь мир, что мы снова вместе, хотя это не так.
Рейф выглядел таким ошеломленным, что она едва сдержала улыбку.
– Так лучше? – надменно спросил он, достав из кармана солнцезащитные очки и надев их.
– Да, теперь тебя не узнать. Ты похож на гангстера.
– Тебе стыдно находиться рядом со мной?
– Конечно, нет, – ответила Иден, – но я не хочу вспоминать о тех днях, когда бульварная пресса называла меня твоей очередной пассией.
– Никто так про тебя не думал, – неистово возразил Рейф, и она рассмеялась.
– Вся команда Сантини знала, что моя работа в качестве твоего пресс-секретаря была лишь прикрытием, но, даже если кто-то и не догадывался, твой отец ясно дал им понять, что я твоя шлюха.
Рейф подошел к своей машине и, вытащив из-под «дворников» уведомление о штрафе за нарушение правил стоянки, засунул его в карман, даже не взглянув.
– Как ты можешь так говорить.
– Твой отец бросил эти слова мне в лицо, – упрямо произнесла Иден.
Рейф сердито посмотрел на нее.
– Я тебе не верю. Ты лжешь.
– Ну вот опять все сначала, – устало пробурчала она. – Я не лгала тебе, Рейф, ни насчет Джанни, ни насчет Фабрицио, но я уже устала оправдываться. Твой отец презирал меня. Он хотел, чтобы ты женился на аристократке. Может, это он заставил Джанни оклеветать меня?
– Зачем? – воскликнул Рейф.
Иден отошла в сторону, ожидая, что сейчас на одной из самых оживленных улиц города разыграется ужасная сцена.
– Возможно, потому что он хотел разлучить нас, – предположила она.
В ответ на это Рейф запрокинул голову и грубо рассмеялся.
– Ему не стоило беспокоиться. Ты поняла, что один Сантини не может тебя удовлетворить, и решила заполучить второго. Мы расстались, потому что я застал тебя в объятиях Джанни.
Больше Иден не могла это выносить. Слезы были готовы хлынуть из глаз, но она не позволит себе расплакаться перед ним.
– Хорошо, ты победил. Думай, что хочешь, Рейф, но нас всегда будет разделять твое недоверие. Теперь я тоже перестану тебе верить.
С этими словами Иден покинула его. К остановке подъехал автобус. Она побежала к нему и успела запрыгнуть внутрь.
– Вам куда, милочка? – Кондуктор терпеливо ждал, пока она вытрет слезы платочком.
– Кингс-Кросс.
– Тогда вы сели не на тот автобус. Этот идет до Марбл-Арч.
Да хоть до Тимбукту, лишь бы подальше от Рейфа, печально подумала она, протянув кондуктору мелочь и уставившись невидящим взором в окно.
– Итак, куда мы едем? Я думал, ты не хочешь, чтобы тебя видели в моем обществе.
Ее глаза расширились от удивления, когда Рейф сел рядом. Одному богу известно, как ему удалось попасть в автобус. Должно быть, бежал за ним до следующей остановки, но на нее это не произвело никакого впечатления.
– Не хочу, – отрезала Иден, – так что убирайся.
– Ты правда думаешь, что я позволю тебе бродить одной по Лондону в таком состоянии? – мягко спросил Рейф, и она быстро отвернулась, чтобы не утонуть в черных омутах его глаз.
– Не знаю, я не видела тебя четыре года. Почему ты всегда поступаешь так, как тебе вздумается?
– Между нами что-то есть… – начал он.
– Нет, Рейф, уже ничего нет, – перебила его Иден. – Ты погубил чувство, зарождающееся между нами, когда не поверил мне. Я не хочу тебя слушать, – добавила она, увидев, что он собрался возразить. – Я больше не хочу говорить с тобой о прошлом.
– Тогда давай сосредоточимся на настоящем, – решительно произнес он, и Иден увидела блеск в его глазах. – Мы начнем сначала и познакомимся, как двое обычных людей. Привет, я Рейф Сантини, пилот «Формулы-1».
Остальные пассажиры удивленно уставились на них, и Иден покачала головой, с трудом удержавшись от улыбки.
– Тебя нельзя назвать обычным, Рейф, – пробормотала она, когда он взял ее за руку.
– Тебя тоже, cara.
Он не выпускал руку Иден, когда они вышли из автобуса и побрели к Гайд-Парку. Ей следовало бы вырваться и потребовать, чтобы он оставил ее в покое, но правда заключалась в том, что она хотела быть с ним.
– Тебе понравились Бруно и его семья? – спросил Рейф, пока они прогуливались вдоль берега озера.
– Очень, особенно дети.
Две недели в Дауэр-Хаусе не смолкал детский смех, но сейчас Мартинелли уже в Италии. Иден понравилось их общество. Они были такими дружелюбными, что ей не оставалось времени на хандру, впрочем, она все равно тосковала по Рейфу.
Видя, как предан Бруно своей жене, Иден завидовала ей. Если бы все сложилось по-другому, возможно, у них с Рейфом все было бы так же. Когда она качала на руках малыша Мартинелли, ею овладело желание родить собственного ребенка. Она не знала, хотел ли Рейф иметь детей, но не осмеливалась его об этом спрашивать. Рейф Сантини был баловнем судьбы, плейбоем, гонщиком, который больше всего на свете любил скорость и развлечения. Зачем ему обременять себя семьей? – мрачно подумала она. Нет, им не суждено быть вместе. Она не супермодель и не актриса, не любит появляться в обществе и быстро ему наскучит. Нельзя допускать, чтобы он снова разбил ей сердце.
Даже в солнцезащитных очках Рейф был узнаваем. Его несколько раз останавливали фанаты, чтобы взять автограф.
– «Формула -1» сегодня вызывает большой интерес, – пробормотал он, расписавшись на футболке сногсшибательной брюнетки.
– Нет, это ты вызываешь большой интерес. – Ревновать глупо, мне должно быть все равно, раздраженно напомнила себе Иден.
– С тобой невозможно разговаривать, когда ты в таком настроении. – Рейф посмотрел на маленький домик, где давали напрокат лодки. – Пойдем, на озере нас никто не увидит, разве что утки. – Он снова взял Иден за руку и, несмотря на ее возражения, потащил за собой.
– У меня нет желания кататься с тобой на лодке. Возьми кого-нибудь еще. Могу поспорить, многие женщины продали бы душу дьяволу, чтобы оказаться наедине с тобой посреди озера.
– С тобой бы и святой не выдержал! – Он поднял Иден и посадил ее в лодку, а затем снял с себя куртку и швырнул на скамейку. Иден хотела было возразить, но, увидев Рейфа в черной футболке, которая обтягивала его, как вторая кожа, лишилась дара речи. У него великолепное тело, подумала она, не в силах отвести взгляд от мощных бицепсов, когда он греб к середине озера. У нее пересохло во рту, потому что она представила его себе без футболки, вспомнила, какова на ощупь его кожа.
Рейф Сантини был единственным мужчиной, которого Иден когда-либо хотела. Впереди ее ждала одинокая жизнь, но какой у нее выбор? Возобновить отношения с ним и наслаждаться, пока они будут вместе? Один раз она уже так поступила и знала, что на вторую попытку не хватит сил.
На озере царила тишина, и было трудно поверить в то, что оно находится в центре Лондона. Прислушиваясь к отдаленному гулу машин, Иден запрокинула голову и уставилась в небо.
– Так-то лучше, – довольно заметил Рейф. – Успокойся, cara.
– Я напряжена из-за тебя, – вздохнув, призналась девушка, и Рейф соблазнительно улыбнулся:
– Я тоже напряжен. Поможем друг другу расслабиться?
Она была не в силах сопротивляться, когда он вот так на нее смотрел. Ее манил блеск желания в его бездонных глазах, изгиб чувственного рта.
Рейф вытащил весла и наклонился к Иден.
– Сделай это, – попросил он.
– Что?
– Поцелуй меня. Я знаю, ты этого хочешь.
Гордость приказывала проигнорировать предложение, но желание сделало ее безвольной. Немного помедлив, она опустилась перед ним на колени, притянула его голову к себе и провела кончиком языка по его губам. Пусть делает, что хочет, он не станет требовать от нее большего, решил Рейф, но ему было тяжело сохранять самообладание, ведь она была такой красивой, такой теплой. Ему ужасно хотелось уложить ее на дно лодки и заняться с ней любовью при свете дня, в центре лондонского парка.
Не спеши, подсказывал внутренний голос. Вам обоим было очень тяжело, не нужно ничего ускорять.
Но когда ее язык проник в его рот, Рейфа покинули остатки здравого смысла. Застонав, он притянул Иден к себе и жадно впился в ее мягкие губы.
Когда он наконец отпустил ее, она выглядела ошеломленной; ее голубые глаза блестели.
Дура, обругала Иден саму себя. Она снова угодила в его ловушку, но это было единственное место, где ей хотелось находиться.
– Давай сходим сегодня на премьеру нового мюзикла, – предложил Рейф, когда они снова гуляли по парку.
– Я бы с удовольствием, но билеты на него были распроданы несколько месяцев назад.
– У меня есть два билета. А после мы можем где-нибудь поужинать.
– Но я одета неподходящим образом, – возразила Иден.
Рейф пожал плечами.
– Тогда мы заедем в магазин и что-нибудь тебе купим.
– Нет. – Глупо отказываться от приглашения, но она не могла принимать от него подарки. – Выбирай, либо я сама покупаю себе одежду, либо возвращаюсь на поезде в Уэллворс. – Ее руки были сложены на груди, голубые глаза с вызовом смотрели на него, и Рейф с трудом удержался от улыбки.