- -
- 100%
- +
– Вы кто? – испуганно спросила я.
На выдающихся мужественных скулах заиграли желваки и тут до меня дошло – черт, это же мой босс. А я на работе. Я стажер. И выкинуть меня могут прямо сегодня же, ни копейки не заплатив. А я пуховик купила. И испортила. Мне деньги нужны позарез.
– Я ваш потенциальный гость, – ядовито сказал босс. – Но вы меня уже потерял, ибо вместо отличного сервиса я пять минут любовался вашим затылком.
– Да куда вы денетесь, – махнула рукой я. – Ночь же, центр, вы пока найдёте где переночевать утро настанет.
– Впечатляющее обслуживание, – процедил он. Прочитал надпись на бейджике. – Екатерина, значит. Вы стажёр. Где человек, который несет ответственность за вас?
Вот тут я струхнула. Одной на рабочем месте мне быть не полагалось. Женя, девушка которая вводила меня в курс дела и должна была быть со мной до утра, отпросилась у меня на полтора часа.
– У Стёпки температура сорок. Скорую вызвали уже, а муж у меня, как полагается, бытовой инвалид. Я туда и обратно, хорошо? Соберу документы, вещи ребёнку, отправлю их на скорой и вернусь. По времени все равно заездов и выездов никаких, до четырех часов будет тихо, ты справишься.
Я ее отпустила. А теперь смотрела на злющего босса и не знала, как выкрутиться из ситуации, чтобы не подставить коллегу и не потерять работу самой.
– Екатерина, – переспросил он. – Где действующий ночной администратор?
– У нее перерыв, – бодро солгала я. – Она…она в туалете.
– Мне нужно поговорить с ней по поводу вас.
– У нее расстройство кишечника! Она там надолго! На час!
Я паниковала и порола чушь. Поднялась со стула и поняла, что он еще и гораздо меня выше, и даже так будет доминировать.
– Работу потеряете либо вы, либо она, – спокойно сказал он.
Развернулся и пошел к лестнице. Я поковырялась в воспоминаниях, пытаясь вспомнить, как его зовут. Какое же у него, черт побери, отчество?
– Максим…Алексеевич, – вспомнила я и побежала за ним. – Максим Алексеевич, пожалуйста, не увольняйте нас. Женя, она не виновата. А я нечаянно уснула, я знаю, что первый выезд через полтора часа, я и будильник поставила, и вопросы с трансфером до аэропорта решила, Максим Алексеевич!
Он остановился. Я рядом, такая маленькая по сравнению с ним, аж бесит, а я между прочим была куда выше среднего женского роста. И смотреть на него приходилось голову задрав.
– Вы думаете, я вас не помню? – тихо спросил он.
У меня душа ушла в пятки. Никак же не напоминал про дорожное происшествие, я надеялась, что такому богачу плевать на какое-то там недоразумение.
– У меня очень распространённый типаж внешности, – выдавила я из себя радостную улыбку.
– В котором ничего не говорит о предрасположенности к броскам кирпичами по автомобилям.
– Простите! – Он снова пошел к лестнице, игнорируя лифт. Я за ним, как собачка. – Вообще, это вы меня спровоцировали, вы меня грязью из лужи облили…Ну, Максим Алексеевич, простите, я так больше не буду. Это было недоразумение!
– Недоразумение это вы.
Тут стало чертовски обидно, но я решила, что мстить буду потом – перед сном помечтаю о том, какими способами я бы его убила. А сейчас нужно унижаться.
– Я все, что угодно сделаю! – воскликнула я.
– Что? С вас даже материальный ущерб не взять.
– Я вам…я вам хотите, я вам машину помою? Меня Женя отпустит утром, и я сразу же ее и помою. Чистенько! Она у вас грязная, наверное, вы по лужам катаетесь…быстро…
– Мой, – равнодушно пожал плечами босс, поднимаясь по лестнице.
Я его ненавидела. Но я не хотела терять работу, а тем более, чтобы уволили Женю только потому, что я уснула. Больше я не сомкнула глаз. Справилась с первым выездом, проследила, чтобы гостей довезли до аэропорта, ответила на несколько звонков. Вернувшаяся Женя меня похвалила. Часов в пять она отправляла меня в служебное помещение подремать, но я отказалась. Утром, такой тихий ночью отель забурлил, буквально взорвался жизнью. Женя отпустила меня за полчаса до смены. Я робко зашла в служебку – там переодевались две горничные, заступающие на смену.
– А у вас не будет ведра и тряпки на полчаса? И перчаток…
Ведро мне дали. И моющее средство. Когда объяснила зачем, долго ворчали, говорили, что крепостное право давно отменено. Показали, где стоит машина босса, и что воду я могу набирать в подвале, чтобы не бегать с ведром туда-сюда. И велели поспешать – босс скорее всего скоро уедет.
На улице подморозило. Вода была тёплой, от нее клубами валил пар, но руки все равно скоро замерзли. Я добросовестно терла автомобиль, усмехнувшись наличию дырки на заднем стекле, затем поливала водой, чтобы смыть пену, и все это время босса ненавидела. Вот так вот, видела три раза в жизни, а ненавижу так, как даже ту противную девочку из детского дома не ненавидела.
Куртка высохла до конца, но разводы на ней остались. Да еще и сейчас клякс насажала. Все равно, философски решила я. Мне все равно. Мир тлен, жизнь боль, нужно смириться, и не забыть убить босса перед сном.
К сожалению, ехать мне нужно было на вторую работу и поспать мне удалось только в троллейбусе, и вырубило меня так, что про босса я забыла напрочь.
Глава 6. Максим
Я проработал почти до утра, затем вздремнул часик свернувшись на офисном диване. Как ни странно, снилась мне новая стажерка. Слава богу, сон не носил эротического подтекста, иначе я бы начал креститься прямо там, во сне. Сон был ужасен. В нем рыжая воительница рыжая уродовала мой автомобиль топором.
– Остановитесь, Екатерина! – заорал я. – Это коллекционная тачка, ее на заказ привезли, ей и так от вас досталось!
Тогда стажерка повернулась. Ее глаза цвета голубой акварели пылали безумием.
– Жалко машинку? – почти шепотом спросила она.
А затем двинулась ко мне замахиваясь топором. Проснулся я в поту. Рубашка смялась, сердце после кошмара колотится. Вскочил, бросился к окну – стоит родимая, на парковке за отелем. Я заказал кофе из ресторана, выпил его поняв, что работать в ближайшие часы не получится, слишком тянуло спать и отправился домой.
Вокруг машины было разлито много воды. Она подмёрзла и хрустела под ногами, я поскользнулся и едва не упал. Тогда только вспомнил – стажёрка вызвалась мыть авто. Капот пестрел разводами. Лучше всего были намыты диски колес – они буквально сверкали отражая лучи хмурого солнца. Сел. Стекло мутное, тоже в разводах.
– Никакой от вас пользы, Екатерина, – вздохнул я, включая дворники.
Я проспал половину дня, поэтому вечер встречал хмурым и разбитым. Моего внимания требовала рабочая текучка, но я мыслями стремился к новому проекту, который пока даже не был моим. Я хотел эту землю. Я готов был рискнуть почти всем, понимая, насколько она дорога. Я готов был поставить многое. Сделка должна быть моей. Словно в ответ на мои мысли зазвонил телефон – Даша.
– Привет, – сказала она. – Я говорила с дедом, сейчас в городе. Увидимся?
– Приезжай к отелю, – решил я. – Посидим в ресторане.
В ресторане мы заняли отдельную кабинку. Даша разошлась и заказала коктейль. Мне писала Ева, но я отложил телефон – подождёт.
– Ну? – спросил я. – Что дед говорит?
Дашка сделала глоток из бокала.
– Он за. Дней через десять уже ляжет снег, сегодня по прогнозу уже всю ночь снегопад. Дед загорелся. У него там планов… и катания на санях, и чай из самоваров, и баня. Заскучал тут один. Соберёмся все близкие, тебя тоже приглашаем, с парой.
– Пара, – задумчиво сказал я, глядя на телефон, полный непрочитанных сообщений от Евы.
Даша вздохнула, меня поняв.
– Я целиком за тебя. Я помню тебя с тех пор, как ты был мелким противным мальчишкой. Я знаю, что тебе можно доверять. Но дед…у него итак было много принципов, а теперь, после восьмидесяти, стало еще больше.
– Думаешь, я ему не понравлюсь?
Я так переживал за этот факт, словно на смотрины шел. Хотя смотрины бы меня так не взволновали.
– Ты наверняка. И потом, ты внук его погибшего друга, это за тебя. Но твоя Ева…я конечно видела ее мельком, на чужой вечеринке и почти два года назад, но впечатление у меня так себе. Она красива, да, я тебя понимаю. Но дед старых устоев. Для него идеалом женщины всю жизнь была наша бабушка, и теперь так, несмотря на то, что ее нет уже почти двадцать лет.
Принесли блюда, немного отвлекая от разговора. В окна стучал снег напополам с дождём, я недовольно подумал о том, что к утру будет каток.
– Какой она была?
Даша улыбнулась, погружаясь в воспоминания.
– Она из тех, кто не нравится твоей маме, – еще раз улыбнулась она. – Рыжая в молодости. Смешливая. Никогда не стеснялась показаться глупой и не выносила высокомерие. Вечно что-то разбивала или теряла, потом мучительно искала, дед бранился, но любя. Они были идеальной парой, сильный он, она, позволяющая себе быть слабой рядом с ним. Но бабушка на самом деле была сильной, очень сильной. В конце восьмидесятых, когда все рушилось, именно она стала поддержкой деду, он рассказывал, что они как-то целый месяц ели дрянные макароны с рыбными консервами, бабушка ни слова ни сказала, еще и пыталась из этих двух ингредиентов новые блюда изобретать.
Я задумался. Полная противоположность Евы. Та всегда знала, что к чему и почём. Как она ест рыбные консервы я представить не мог. Она никак не годилась на то, чтобы покорять сердце деда.
– А фотографии есть? – спросил я.
Дашка покопалась в телефоне и нашла старую фотографию. На ней молодая женщина в цветастом платье смеялась запрокинув голову. Я привык к тому, что на фотографиях которым несколько десятков лет обычно чинно позируют и фото удивляло. Оно не передавало красок, но я мог представить рыжину ее волос и веснушек, которые были рассыпаны по щекам и худым плечам, мог представить яркость цветов на платье.
– Будет сложно, – сказал я. – И Ева меня убьет, если узнает, что я кем-то ее заменял, она уже свадьбу планирует.
Вспомнил о ее сообщениях, решил отвечу потом. Тут судьба моего проекта решается, Ева никуда не денется. Расплатившись по счету, а я всегда платил по счету, несмотря на то, что ресторан был моим, в отличие от Евы, мы поднялись и направились к выходу. Улица встретила морозом и льдом, темнотой, время близилось к восьми вечера. От автобусной остановки, подпрыгивая и подскальзываясь, к отелю неслось белое пятно.
– Здрасьте Максим Алексеич, – крикнуло белое пятно издалека.
Стажёрка, вздохнул я. Бесполезная. Надо бы уволить ее, пока отель не спалила. Даша закурила, я стоял рядом ожидая, стажёрка поравнялась с нами, поскользнулась и с громким грохотом рухнула нам прямо под ноги.
И…рассмеялась неожиданно. Словно любимой ее забавой было в белом пуховике на льду валяться.
– Извините, – пробормотала она. – Я сейчас, я не опаздываю, я успела.
Даша подала девушке руку, бросив на меня укоризненный взгляд. Да, я должен был ей помочь. Но мне не хотелось ее касаться! Вокруг девушки витала аура безнадёжности неудачника, вдруг это заразно, у меня сделка на носу.
– Вот такая, – сказала Даша, когда стажерка добиралась до дверей отеля, два раза поскользнувшись, но все же не упав больше.
– Что такая? – не понял я.
Мои мысли снова витали вокруг возможной будущей сделки.
– Такая девушка бы деду понравилась.
– Вот вкусы у старика, – покачал головой я. – Чертов извращенец.
И мысленно решил – нет, никогда, ни за что.
Глава 7. Катя
На меня накатывало отупение. Перерыв между моими работами составлял два часа, будь я умнее, я поспала бы хотя бы часик, забившись в какую-нибудь комнатушку в офисе. Но я поехала к маме. Жила она в заведении почти за городом, и чтобы успеть к ней вовремя я, скрепя сердцем, вызвала такси. От такси я очень боялась впасть в зависимость, потому что оказываться в теплом салоне автомобиля после беготни по морозу и тяжёлого рабочего дня было истинным блаженством, которое мне не по карману. Каждый раз, проехавшись на этом виде транспорта я испытывала угрызения совести, но иначе я бы к маме не успела. Обратно на автобусе поеду, успокоила себя я.
– Воробейкина, – узнали меня внизу. – А врач уже ушел, не успели переговорить.
– Ничего страшного, я его недавно видела.
В мамином состоянии ни один врач бы уже не помог. Здесь я платила деньги не за то, чтобы маму чудесным образом спасли, это было невозможно. Я платила за комфорт и паллиативное сопровождение, которое не могла сама дать дома. Пока маме было легче, она оставалась дома, но потом это стало невозможным, и я нашла эту клинику. Здесь о маме хорошо заботились. Еще бы – за такие деньги.
– Катенька, – улыбнулась соседка мамы по палате. – А мама твоя сегодня неплохо, и ела хорошо. Я выйду, чтобы не мешать.
Тетя Света тяжело поднялась, у нее онкология в заключительной стадии, и вышла из палаты опираясь о стены. Раньше я пыталась настоять на том, чтобы она оставалась в палате, но для самой тёти Светы вторжение в личное пространство было недопустимо и она максимально дистанцировалась.
– Мам, – поздоровалась я. – Я скучала по тебе.
Пододвинула стул и села к кровати ближе. Взяла мамину иссохшую руку. Сухая, холодная, сквозь тонкую кожу видна каждая косточка. Мама равнодушно смотрела куда-то в стену надо мной. Сердце кольнуло привычной уже болью. Тяжело было осознавать, что женщина, которая пусть и не дала мне жизнь, но научила самой любви, меня не узнает. Я уговаривала себя не плакать. Я знала, что мама любит меня. Мы так много лет вдвоем были против всего мира. Мы и сейчас вдвоём, просто болезнь спрятала любовь матери ко мне куда-то очень глубоко в ее сердце.
– У меня все хорошо, – я улыбнулась. – Пуховик себе купила. На работу вторую устроилась, могу себе позволить. Ты не переживай. На основной работе я пять два, а на новой два два и в ночь. Иногда я буду даже высыпаться, правда. Верка себя хорошо ведет, даже борщ сварить обещалась. Я от нее устала конечно, но все равно привыкла уже. Но как только кредит закрою, так сразу попрошу ее искать другое жилье.
Мама была равнодушна. Каждый раз я пыталась не плакать и каждый раз безуспешно, и сейчас горячая дорожка слезы прокатилась по щеке. О ней здесь хорошо заботятся, шепнула сама себе. Лучше, чем смогла бы я. Но мне было обидно, что из-за работы я чаще всего пропускала те моменты, в которых мама осознавала сама себя, а это случалось все реже.
– Я сильно скучаю, – поцеловала я мамину руку. – Я пирожные купила. Они правда без сахара, тебе его нельзя, но все равно вкусные. Тетя Света тебя покормит.
В моем монологе ни о чем пролетело полчаса. Я посмотрела на часы – пора прощаться, иначе не успею на автобус. Тетя Света помахала мне в коридоре. Внизу уже я вытерла слезы и высморкалась в салфетку.
– Да не стоит так убиваться, – ободряюще сказала мне женщина на стойке регистрации. – Она все же приёмная ваша мама, не родная.
Если бы я могла убивать взглядом, я бы убила. А на деле я боялась с кем-либо здесь конфликтовать, вдруг они будут вымещать злость на моей маме.
– Моя родная мать отказалась от меня, потому что я мешала строить ей отношения с новым мужчиной, – спокойно ответила я. – Хорошего вам вечера.
Автобус опаздывал, на остановке я мёрзла минут пятнадцать и все время переживала, что опоздаю в отель, но цены на такси из-за погоды выросли в три раза. Шел то снег, то дождь. Куртка справлялась, почти не намокнув, но промокли мои ноги в джинсах и прошлогодних сапогах. В автобусе было почти пусто, поэтому холодно. Как ни крути, в тесноте теплее. Я ужасно замёрзла и была в состоянии близком к истерике. Поглядывая на часы понеслась с остановки к отелю, по пути успев опозориться перед своим боссом, упав прямо ему под ноги. Унижение и усталость вылились в истерический смех. Точно уволит, с грустью подумала я. Зато баб он выбирать умеет – у девушки глаза были мудрые. А она вот явно могла выбрать вариант лучше.
– За тобой как будто черти гнались, – усмехнулась Женя мне. – У тебя семь минут, скорее переодевайся, тачка босса на парковке, он где-то здесь.
– Я его уже видела, – проскрипела я, бросаясь в служебку.
У каждого сотрудника был свой шкафчик. В моем туфли, капронки, блузка и туфли. Торопливо стянула пуховик, затем джинсы. Мокрые ноги покрылись мурашками, натянуть капронки на влажную кожу – одно мучение, но я справилась. На своем посту я была ровно в восемь.
Холод меня взбодрил, но немного согревшись я стала клевать носом.
– Иди поспи, – сказала Женя. – Ночь же, я привыкла работать одна, я справлюсь.
– Босс меня уволит, – отказалась я. – Я потерплю.
При устройстве на работу я надеялась, что мы с ним вообще не будем видеться, но оказалось, что на верхнем этаже у него кабинет и большей частью он работал по ночам. Я везунчик сотого уровня. В четвёртом часу телефон позвонил, Женя выслушала, положила трубку и повернулась ко мне.
– Ресторан уже закрыт. Сейчас сделаю кофе, отнесешь боссу? Он не кусается, не бойся. На самом деле он даже мил. Моментами.
Выхода у меня не было, я взяла поднос и пошла к лифту. От недосыпа немного кружилась голова, поднос в руках качало и чашка кофе на нем нервно дребезжала. Не расплескать бы, тогда точно уволит. На верхнем этаже было несколько номеров люкс и чуть в стороне кабинет босса. Я побоялась уронить поднос, и плюнув на приличия, постучала в дверь носком туфли.
– Входите, – раздалось изнутри.
Я вошла. Кабинет был просторным и красивым. За окном кружится снег и где-то за ним огни ночного центра, днем наверняка и набережную видно.
– Кофе, – улыбнулась я.
Поставила поднос на стол и поборола желание сделать книксен или поклониться, ох уж эти пролетарские корни.
– На вашем месте я бы анализы сдал, – равнодушно отметил Максим Алексеевич. – Вы ужасно выглядите. Распугаете нам всех гостей.
– Я думаю ваш прекрасный лик спасёт отель, – мило улыбнулась я.
Меня все ещё тянуло сделать книксен. А босс смотрел на меня странно. Изучающе. Я даже заволновалась. Можно мне идти уже вниз или стоять и ждать, пока он своими синими глазами в упор смотрит? Сразу вспомнилось, что голову мне помыть было некогда, и на колготках маленькая стрелка.
– Идите, – позволил господин.
Я поборола желание поклониться и ушла с облегчением. До утра я босса больше не видела, хотя он был в отеле. Полагаю, сладко спал. А у меня была четвёртая рабочая смена подряд, скоро будет двое суток, как я работаю без сна. Но зато этой ночью в отеле – выходной. Я посплю. Сон пока казался недостижимой мечтой, невыносимо сладкой.
За ночь всю осеннюю хмурость и серость закрыло пушистым одеялом снега. Я стояла на остановке – нужно было ехать к себе в офис. Автобуса не было, как назло. Знакомый до боли автомобиль тормознул рядом так лихо, что я поневоле порадовалась тому, что лужи замёрзли.
Стекло опустилось.
– Воробейкина, – донеслось из салона. – Садитесь, я вас подвезу.
Надо же, фамилию мою знает. Значит, интересовался, на бейджике только имя.
– Нет, я автобус подожду, – испугалась я.
– Да садитесь, я не кусаюсь, – фразой Женьки сказал босс.
Не без трепета я потянула на себя дверь. Села. Меня охватило тепло – сиденья были с подогревом. Господи, если бы я умерла в тот момент, смерть моя была бы прекрасна. Поневоле обернулась – дырка в стекле была на месте, все так же скотчем заклеенная.
– Любуетесь делом рук своих? – спросил босс.
– Да я так… – неловко ответила я. – Просто так посмотрела. Я вчера пока мыла полюбовалась уже.
Я вчера едва подавила соблазн пальцем продырявить плёнку, что была на дырке. Босс же повернулся и посмотрел на меня. Снова. В упор. Я поежилась – мне было не по себе. Он так меня изучал, словно решал, гожусь ли я для чего-то. Для чего? Если только для обеда, и то сомнительно, во мне даже пятидесяти килограммов нет.
– Хватит на меня смотреть! – возмутилась я.
Глава 8. Максим
– Если вы хотите добиться успехов в сфере обслуживания, – назидательно сказал я. – Вам нужно во-первых привыкать к тому, что нас вас смотрят, во-вторых быть более стрессоустойчивой.
Сам на нее смотрю и думаю – ну не, бред. Вот эти мысли, что лезли ко мне нынче в голову. О том, что этой Воробейкиной можно предложить притвориться побыть моей девушкой перед дедом. За деньги, конечно же. Да даже не поверит никто! Ночью я не раз, и не два вызывал на экран компьютера видео с камер на первом этаже и внимательно стажерку рассматривал. Как она смеётся, общаясь с коллегой. Один раз рассмеялась фразе нашего гостя. Что тот сказал ей? Говорил он слишком тихо и стоял спиной к камере, фразу я понять не смог. Воробейкина всем легко улыбалась, чесала нос и грызла ручку. Такая именно женщина покорила сердце деда? Я пытался вызвать в памяти образ его жены, но помнил смутно и урывками, пожилая женщина да, она состариться то не успела – рак забрал ее вскоре после шестидесяти. Та незнакомая мне почти чужая бабушка из воспоминаний и стажерка как по мне, ничего общего не имели.
– Куда везти? – спросил я, трогаясь с места.
– На Фрунзе. Возле сквера прям, четырехэтажное здание возле остановки.
Я мысленно присвистнул – неужели она живёт там? Квартиры в тихом центре чуть в другую сторону от моего отеля и ближе к набережной стоили немало, сам жил в подобном месте. Откуда дровишки? Могло в наследство остаться, хотя глядя на замытый пуховик, по которому все еще читалось его близкое знакомство с лужей, верилось с трудом.
– Вы живёте в центре? – уточнил я на всякий случай.
– Нет, работаю, – зевнув ответила стажерка. – Удобно, от работы до работы ехать минут пятнадцать, а если погода хорошая и времени хватает, за полчаса пешком дойти можно, и все через красивые места.
– С работы на работу едете? – Не поверил я.
– Да, – снова зевнула она. – Нищие люди такое практикуют.
Ладно, это были уже не мои проблемы. Но значит деньги ей позарез нужны и на мою аферу, если я на нее решусь, согласится. Я влился в поток машин и повернул к набережной. Время уже начало девятого, улицы были полны людей, а дороги автомобилей. И хотя доехать на авто можно было минут за восемь, пришлось потолкаться в пробках. Я остановился у сквера и повернулся к Воробейкиной.
Она спала. Сползла чуть набок, прислонилась щекой к пристегнутому ремню безопасности и уснула. Наверное, немудрено после ночной смены, но спящие в машине странные девицы мне нужны были, как собаке пятая нога.
– Эй, – позвал я. – Воробейкина, вставайте!
Она причмокнула губами во сне. Черт побери, что делать то? Я протянул руку и потряс девушку за коленку. Ноль реакции.
– Не смейте здесь спать! – рассердился я. – Воробейкина!
Девушка даже и не думала реагировать. Я посмотрел время – половина девятого. На работу ей наверняка к девяти и мы уже рядом. И подумал – ладно, пусть десять минут спит. Подожду. Но потом непременно растолкаю. Во-первых я не мать Тереза, во-вторых у меня свои дела, я к матери обещал заехать, у меня проект горит, чтобы впечатлить деда, нужно было показать ему максимально готовый, в-третьих Ева истерит, что мы с ней почти не видимся.
Посмотрел еще на девушку – спит. Как ни в чем ни бывало. И лицо такое умиротворенное. И веснушки смирно сидят, каждая на своём месте, а то раньше казалось, они вечно прыгают то с носа на щеки, то обратно. Я вздохнул – старею. Добрею. Снова глянул на время. Успею все, вроде. И чтобы не стоять в дурацком ожидании тронулся к ближайшей кофейне, всего через два дома. Сходил и взял два кофе навынос. Себе американо, что пило рыжее недоразумение, я не знал, взял какую сладкую херню со взбитыми сливками и прочей бабской ерундой. Пока кофе был готов и я вернулся с ним в авто, истекли уже не десять минут, а все пятнадцать.
– Воробейкина! – рявкнул я так громко, словно от того, проснется ли она сейчас зависела судьба мира.
Она дёрнулась вперед со страху, ремень натянулся, испугалась ремня, дернулась ещё раз, я закатил глаза. Ко мне повернулась – в глазах ноль понимания и узнавания, как той ночью в первые секунды после пробуждения.
– Максим Алексеевич, – смиренно представился я. – Ваш босс. Возможно. Я все больше и больше сомневаюсь в том, что такой сотрудник, как вы, мне необходим.
– Я вас помню, – обиделась девушка. – Я просто не сразу вспомнила, чего в вашей машине делаю. Вдруг вы меня в лес везете, надругаться.
Я подавил вздох.
– Я не везу вас в лес. К счастью. Вон ваше офисное здание, до девяти еще несколько минут, вот ваш кофе.
Воробейкина возилась, поправляя свой пуховик, а теперь удивлённо на меня глянула.
– Кофе?
– Вот, – протянул я стаканчик. – Сладкий.
Она его приняла так осторожно, словно подозревала меня в попытке ее отравить. Осторожно сделала глоток. Потом еще один.
– Спасибо, – прошептала она. – Еще никто мне не покупал кофе вот так, просто, ещё и чужой человек…
Лицо девушки скукожилось в гармошку, покраснело неровными пятнами.