Рядом. Без права собственности. Книга о наставничестве над детьми-сиротами
- -
- 100%
- +
психолог Наталья Фомичева
психолог Елизавета Панова
психолог Светлана Качмар
педагог Павел Николаев
педагог Елена Бирюкова
педагог, сотрудник благотворительного фонда "Детский дом" Оксана Галаган
психолог, сотрудник центра "Все свои" Василина Степанова
© Ольга Щербакова, 2026
© Артем Меньшов, 2026
ISBN 978-5-0070-9460-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Вместо вступления
Жила-была женщина. А внутри нее — девочка. И были у девочки высокие идеалы, куча сил и четкие представления о том, что хорошо, а что плохо. А еще у девочки были рамки. Да такие строгие, что даже она при всем природном ханжестве иногда чувствовала себя тесновато. В голове девочки неразрывно существовали мечты о мире во всем мире и голоса, своевременно подсказывающие, где ее место и почему не стоит особо выделяться. Хорошо жила девочка, не тужила — размеренно, четко, как и было завещано. Пока однажды всезнающие голоса некстати не охрипли и не проворонили судьбоносное решение. Так девочка встретила мальчика.
Он тоже жил-был. В основном, был, и кое-как дорос до своих лет. У мальчика из секретного оружия были проникновенный взгляд из-под челки — безотказный, как пулемет — наглость затравленного зверя и коронная фраза «А че нет?». Ей мальчик умел снимать любые возражения и отстаивать даже самые крышесносные идеи.
Девочка примеряла на него свои правила и рассказывала, как им лучше следовать. А он не слушал. Девочка сажала мальчика в свои рамки и пыталась зафиксировать. А он не помещался: то нога торчит и футбольный мяч попинывает, то крепкое словцо вылетает и роняет прохожих в обморок, то длинную челку за важную границу выносит. Клетка идеальности мальчику не подходила.
Удивилась девочка. Думала, мальчик тоже из глины, а он из камня — не затолкаешь ни в одну рамку, не скрутив предварительно в бараний рог. А ломать не хотелось, хоть и умоляли строгие голоса в ее голове. Тогда девочка убрала границы и разрешила мальчику жить в ее сердце. Обустроила там отдельную комнату с яркими стенами, боксерской грушей, пиццей и плойкой. Иногда мальчику становилось скучно, и он лез на стены своей комнаты или швырял в них самые злые слова, какие мог придумать.
— Я сам! И мне все равно, что ты думаешь! — кричал мальчик, разбрасывая вещи по комнате.
— А я могу больше не говорить, что я думаю. Даже когда умру, мой голос будет звучать внутри твоей головы. Как звучат все родительские голоса. Ты знаешь мое мнение по каждому вопросу. И никогда не сможешь забыть, родной, — отвечала девочка с улыбкой и поправляла непослушную челку.
Мальчик затихал. Пинал напоследок в сердцах боксерскую грушу и шел спать. Он ложился на спину и с изумлением наблюдал, как его комната в сердце девочки с годами становится просторнее и светлее. В том углу уже влезет домашний кинотеатр, а в другом — футбольное поле.
«Я столько не разнесу, даже если очень захочется. Это страшно… и классно», — рассуждал мальчик, включал музыку в наушниках погромче и оставался.
Девочка думала, что уже взрослая и все поняла про жизнь, голоса, приемных детей и спасение мира. Но она не учла, что в мире бывают такие несносные мальчики, которые не умеют спокойно сидеть в сердце и перелезают в голову. И вот однажды, проводя очередное совещание с самой собой, девочка выясняла, стоит ли ей писать книгу о наставничестве.
— Может не надо? — спрашивал тревожно первый. — Опять эта тема. Будет больно. Не рви себе сердце!
— Все твои желания идут от гордыни. А если подумать, ты кто такая? — строго урезонивал второй.
— А че нет? — внезапно ответил третий. Вроде, новый, но такой знакомый.
— А че нет? — повторила девочка и села писать эту книгу. — В конце концов, все самые важные битвы уже выиграны. Что я теряю?
Приняв решение, девочка зашла в одну из самых просторных комнат в своем сердце и поцеловала мальчика в макушку. За то, что, пытаясь спасти его мир, не заметила, как построила наконец свой собственный.
Предисловие от Оли
Вот вы и прочитали сказку обо мне. Теперь про реальность: впервые я стала наставником в двадцать шесть лет. К тому моменту, по классике, прошла школу приемных родителей, прочитала кучу литературы о воспитании детей с сиротским опытом. Сейчас в моей жизни двое ребят, с которыми познакомилась благодаря проекту «Наставники» — мальчик и девочка. Им по девятнадцать лет, они очень разные и очень любимые. Именно отношения с детьми привели меня к простой, но важной мысли: приемное родительство и наставничество — это не тождественные формы близости. Они могут пересекаться, но живут по разным законам. И если про приемное родительство написано много, то про феномен наставничества — совсем чуть-чуть.
Каждый вступивший в программу волонтер выстраивает отношения, опираясь на свой личный опыт и базу, полученную в ходе обучения. Точно знаю, что несколько поколений наставников периодически ломают голову над вопросами о том, как наладить контакт с ребенком, по каким принципам выстроить границы, что можно разрешить, а что категорически недопустимо в отношениях, каким образом трактовать то или иное поведение подростка.
Эта книга — попытка поговорить о таком опыте. В ней нет универсальных рецептов, зато есть траектории полетов разной высоты. Мне было важно написать не про наставничество как институт и не про воспитание в привычном смысле. А про любовь без права собственности. Про разницу между чувствами и поведением. Про отношения между детьми и взрослыми, которые осознанно выбирают идти по жизни рядом.
Источником вдохновения для этой книги, как вы верно догадались, стали мои дети. Но я принципиально не использовала здесь их личные истории. Позволила себе прикоснуться лишь к крошечным фрагментам: в начале книги — к жизни моего мальчика (это вы уже видели), а в конце — к жизни девочки.
В остальных сказках вы встретите собирательные образы детей-сирот. Как говорится: все персонажи вымышлены, совпадения случайны. Но, возможно, вы узнаете в них что-то очень знакомое, потому что они частями и взяты из историй разных ребят, с которыми знакомилась в детских домах и школах-интернатах в последние 15 лет волонтерства.
Поначалу сочинять книгу было довольно просто. Я даже написала вступление, сказки, взяла несколько интервью и сформулировала свои воспоминания в живые примеры. Но очень скоро стало ясно, что моего опыта недостаточно, чтобы рассказать обо всем, что запланировано.
К счастью, я знала, где его можно найти. Сейчас узнаете и вы. Знакомьтесь…
Жил-был мужчина. Но когда-то он был мальчиком, который любил играть в «Сегу», бить палкой крапиву и… ходить к папе на работу. Там всегда было шумно, и пятиэтажное кирпичное здание буквально кишело детьми. Одни были его ровесниками, другие старше или младше. Его удивляло, что на работе папу часто называли «батя», просили совета или лезли обниматься чужие дети. Мальчик точно знал, что, когда он уходит, ребята остаются у папы на работе и не разбегаются по домам.
Чуть позже он понял: та самая пятиэтажка, где папа — директор, и есть их дом. Дом, в который никто из них не пришел по своей воле или от хорошей жизни. Папа мальчика, выходит, жил на две семьи. Одна — дома, а вторая — на работе. И обе были ему очень дороги.
Мальчик рос. Он рано понял, что любовь — это не мимолетное чувство, близкое к жалости, а серьезная работа. Мальчик быстро осознал, что в общении с детьми-сиротами нужны выдержка, искренность и стальные нервы. У него никогда не было иллюзий о «малышах, которым просто нужна забота».
Время шло. Ребята, с которыми мальчик танцевал брейк и веселился в лагерях, выросли и покинули стены интерната. Выпускники шутят, что можно выйти из детского дома, но детский дом останется в тебе навсегда. Мальчик по своему опыту знает, что доля шутки в этой шутке ничтожно мала. Во всяком случае он, взрослея рядом, понял, что хочет помогать сиротам и связать с этим профессию. Теперь мальчик, который когда-то ходил с папой на работу, сам идет в детский дом. У него там свой кабинет, его ждут коллеги и ребята. И это не начало профессиональной семейной династии. Это начало…
…предисловия от Артема
Как несложно догадаться, я родился в семье директора детского дома. Мой папа очень любил свою работу. Во многом именно это стало определяющим для моего жизненного пути и мировоззрения. В детстве я часто видел ребят, в которых все видели жертв, а я — отличных компаньонов для игр. Кто-то из них присматривал за мной в лагере, когда я был маленьким, кто-то взрослел вместе со мной. Мы всегда находили, о чем поболтать и чем заняться вместе. И мне было легко с папиными воспитанниками, потому что я никогда не смотрел на них через призму общепринятых стереотипов, а это рождало доверие. Нам было классно вместе.
Только все мои друзья в 18 лет выпустились из детского дома, я остался. Остался сначала в роли волонтера, когда по привычке приходил к папе на работу пообщаться с новенькими и поучаствовать в концертах в роли ди-джея. Затем в амплуа психолога, когда окончил институт. А потом как представитель благотворительного фонда и куратор наставников, который помогает подросткам и волонтерам находить точки соприкосновения. Каждый новый этап карьеры был полон для меня открытий, хотя опыта в сфере было предостаточно.
Мой профессиональный путь завершился совсем недавно, и покинул детский дом я в должности начальника отдела постинтернатного сопровождения — подразделения, которое занимается поддержкой ребят после выпуска из учреждения. Все эти годы моей целью было помогать нашим детям социализироваться и готовиться к выходу в большой мир, успешно жить в нем. Но важной задачей я всегда ставил формирование объективного, свободного от стигматизации, представления о детях «из системы» у окружающих. Я давно хотел сформулировать свой опыт и поделиться им с теми, кому эта информация актуальна. И раз вы читаете эту книгу, то у меня получилось.
Совсем скоро вы увидите, что на пути переосмысления темы наставничества мы с Олей не были одиноки. Иллюстрировать теорию непридуманными историями и личными примерами нам помогали действующие наставники и приемные родители, специалисты и выпускники детских домов, волонтеры и сотрудники благотворительных фондов. Имена одних мы изменили по их просьбе. Контактную информацию о других оставили в финале книги — для вашего пользования.
Итак, начинаем наше путешествие в мир по ту сторону забора детского дома. Я расскажу вам все, что знаю, а Оля дополнит это примерами наставников и интервью экспертов. Пристегивайте ремни безопасности: будет страшно, но полезно.
Глава 1
Дети &Наставники. Кто все эти люди?
Мир так устроен, что каждому ребенку нужен свой надежный взрослый. В идеале это родитель. Но для детей из детских домов такая ситуация почти невозможна. Родителя, который мог бы закрыть должным образом потребности, нет. Но стремление быть в контакте с взрослым у ребенка остается. Именно для того, чтобы ее закрыть, создана программа наставничества. Суть ее в том, чтобы у ребенка появился старший друг, который регулярно проводит с ним время, разговаривает, делится опытом, бывает рядом в обычной жизни. Не воспитывает и не заменяет родителей, просто остается в контакте.
Наставничество — это…
· добровольные отношения между взрослым и ребенком
· регулярное личное общение
· интерес к конкретному ребенку, а не к роли помощника
· присутствие в жизни подростка вне системы и инструкций
· долгосрочная связь, а не разовая инициатива
Для ребенка важно, что наставник выбирает его сам. Не потому что должен, а потому что хочет.
Наставничество, как и любая область, слабо изученная точными науками, обросло мифами и легендами. Чаще всего это героический эпос в жанре «пришел значимый взрослый — и жизнь ребенка перевернулась». Истории успеха наставников и их подопечных мы слышим регулярно. Они вдохновляют, дают надежду и в целом безвредны.
Гораздо опаснее мифы, которыми общество окружает самих детей-сирот. Эти представления бьют и по детям, и по взрослым, которые с ними работают.
В массовом сознании дети из детских домов — либо жалкие и несчастные, либо антисоциальные и «трудные». А все, кто добровольно входит в их мир — приемные родители, волонтеры, наставники — автоматически записываются в святые. Если поверить хотя бы в один из этих мифов, столкновение с реальностью почти гарантированно станет болезненным.
Поэтому прежде, чем говорить о настоящих детях и взрослых, имеет смысл показать несколько карикатурных образов, не имеющих отношения к действительности, и разобрать самые распространенные заблуждения. Приступим!
МИФЫ О ДЕТЯХ ИЗ ДЕТСКИХ ДОМОВ
Миф №1. Сироты достойны жалости.
Дети в детских домах — бедные, несчастные, заплаканные, их надо пожалеть, потому что они одиноки, им плохо. Формулировки могут быть разные, но восприятие идет через жалость.
Реальность: Сироты — дети с глубокими психологическими травмами и негативным опытом взаимодействия со взрослыми. Последствия и того, и другого проявляются по-разному: от замкнутости до агрессии, от демонстративного безразличия до гиперконтроля. Но ни одна из ран наших детей не лечится жалостью. Врачуются они только созданием условий, в которых можно чувствовать себя в безопасности и дорасти.
Опасность: Наставник, пришедший с установкой «пожалеть и долюбить», быстро сталкивается с фрустрацией. Во-первых, многие дети болезненно и агрессивно реагируют на жалость, считывая ее как унижение. Во-вторых, жалость почти всегда запускает стремление «додать» — внимания, тепла, ресурсов. Это часто заканчивается выгоранием взрослого и потерей ориентиров у ребенка.
Миф №2. Сироты поголовно девиантные.
Дети в детских домах — это маленькие маргиналы, которые с годами вырастают в больших маргиналов и идут по стопам родителей. Но это если они вовремя не встречают человека, который может наставить на путь истинный и помочь понять, как жить правильно.
Реальность: в природе не существует гена маргинальности, гена наркомании или алкоголизма, которые дети из детского дома могли бы унаследовать от кого-то из родственников. Да, некоторые поведенческие паттерны в раннем возрасте автоматически «списались» со значимого взрослого. Да, за каждым ребенком стоит непростая история. Но это не приговор и не «дорожная карта»: характер и привычки каждого нашего подростка сложились под влиянием сотни факторов и десятка неповторимых обстоятельств. Любой ребенок — это личность, а не заготовка под чьи-то представления о норме. И причесывать всех под одну гребенку в корне неверно.
Опасность: если наставник регулярно говорит прямо или намекает подопечному, что с ним что-то не так, и это необходимо исправить, самооценка ребенка страдает. Особенно если позиция взрослого транслируется аргументированно и очень похожа на правду. В лучшем случае пара быстро распадется, и ребенок добавит в список глубоких разочарований еще одно. В худшем — убеждения наставника и все, что он проецирует на подопечного, принесет ребенку непоправимый вред.
Миф №3. Сироты — затворники.
Дети в детских домах — маленькие заключенные. Они закрыты в системе с безразличными воспитателями-надсмотрщиками, мира не видят, а система бездушна и жестока.
Реальность: система бездушна, но в ней работают люди, которые искренне любят детей. Сотрудники, которые не хотят «включаться», обычно в детских домах не задерживаются. Свободы нашим ребятам действительно не хватает, особенно в переходном возрасте, но для них организовывается огромное количество мероприятий и событий, которые позволяют привыкать к большому миру, адаптировать к его правилам и чувствовать себя его частью.
Опасность: наставник, который уверен, что его подопечный заперт в детском доме, как правило, крайне негативно настроен к воспитателям и персоналу. Если из своих убеждений о том, что в учреждении ребенок живет, как в аду, взрослый становится приемным родителем и забирает подопечного насовсем, то риски для подростка минимальны. Но если наставник навещает ребенка в системе и регулярно говорит о ней плохо, подростку становится сложнее жить в ней.
Миф №4. У сирот нет родителей.
Дети в детских домах — круглые сироты, их папы и мамы умерли. Родственники не согласились взять ребенка под опеку, и он не поддерживает контактов с кровной семьей.
Реальность: Большая часть воспитанников детских домов — социальные сироты. Их родители лишены родительских прав, потому что не справились со своими обязанностями, но дети продолжают поддерживать с ними связь. Почти все дети любят своих родителей и с малознакомыми людьми говорят о них только в позитивном ключе.
Опасность: если наставник не готов к мысли о том, что в жизни ребенка есть место для кровных родителей, их появление может стать настоящим шоком. Такие вещи лучше знать заранее, чтобы не выдать при ребенке спонтанную реакцию, которая может ранить.
КТО ЧАЩЕ ВСЕГО СТАНОВИТСЯ НАСТАВНИКОМ?
Давайте честно: никто из волонтеров не становится наставником только из интересов будущего подопечного. А если и становится, то такой мотивации надолго не хватает. Чаще всего у человека, который вступает в программу, есть своя потребность, которую он реализует, общаясь с ребенком. Мы создали классификацию наставников, исходя из их мотивов.
1. Спасатель
Идет в наставничество с ощущением, что его опыт может существенно изменить жизнь подопечного. Ему важно быть полезным и направлять, иногда — брать на себя больше ответственности, чем нужно. В работе может склоняться к тому, чтобы подсказывать решения вместо того, чтобы помогать искать их самостоятельно.
2. За компанию
Оказывается в наставничестве во многом благодаря окружению — коллегам, друзьям или партнеру. Внутренняя мотивация может быть не до конца оформлена, но при этом он включается в процесс и поддерживает подопечного. Его вовлеченность часто зависит от внешнего контекста и среды.
3. Родитель
В основе желания стать наставником лежит личный опыт, связанный с родительством или его отсутствием. Наставничество становится способом реализовать потребность заботиться, поддерживать и передавать опыт. Такой наставник может быть очень внимательным к подопечному, но иногда излишне вовлеченным эмоционально.
4. Энтузиаст
Идет из интереса к теме и желания делиться тем, что ему самому важно. Взаимодействие с подопечными строится на энергии, любопытстве и искренней включенности. Может уделять больше внимания процессу и идеям, чем формальной структуре.
5. Имиджмейкер Рассматривает наставничество как часть профессионального позиционирования. Для него это способ закрепить экспертность и расширить влияние. При этом он может выстраивать работу с подопечным так, чтобы она соответствовала его образу и репутации.
Если вы ищете себя в описаниях и не находите, не удивляйтесь: у каждого наставника может быть не одна, а несколько мотиваций, которые тесно переплетаются между собой и плохо поддаются объяснению. Несмотря на то, что какие-то причины вступления в программы кажутся более благородными, а какие-то скорее эгоистичными, они все приемлемы. Есть ряд мотиваций, которые фонды отмечают «негативными», но об этом чуть позже. Сначала мы расскажем вам сказку, которую придумал о начинающих волонтерах выпускник детского дома.
Злая сказка от Глеба о волонтере, который ожидал слишком много
Когда узнал, что моя подруга собралась вести занятия журналистикой в детском доме, из которого я выпустился, чуть не до слез смеялся. Она до этого ездила в школу-интернат в Подмосковье с программой обучения и думала, что с этими детьми тоже пройдет отлично. Я представил себя на ее месте: как приду с беседой про жанры новостей, как предложу журнал делать. Только представил без иллюзий, а с учетом реалий детского дома, о котором идет речь. Потом записал это, и вышло так:
«Глеб, как и обещал, приехал в 12-й детский дом. Охранник на входе недружелюбно бросил: «Паспорт». Молодой человек протянул ему свой документ и после короткой процедуры сверки личности прошел в актовый зал. Предварительно Глеб договорился с директором и попросил собрать ребят, но в небольшом помещении сидело всего человек десять. Невыспавшихся детей воспитатели явно согнали сюда в последний момент. На появление незнакомца они не отреагировали.
— Ну что, ребята, хотите узнать чуть больше о журналистике!? — с воодушевлением начал Глеб.
В зале повисла неловкая пауза, которую прервал развязного вида подросток лет пятнадцати: «Я хочу покурить». Бросив фразу, парень вышел в коридор. За ним последовало еще несколько ребят. Оставшиеся по-прежнему не выказывали к новичку никакого интереса и продолжали сидеть в телефонах. Примерно так прошла встреча-знакомство, на которую Глеб возлагал большие надежды.
Прежде, чем сесть писать отчет о занятии, Глеб зашел в магазин разливного пива и взял себе четыре литра самого дешевого, отдающего кислятиной. Заедал пенное молодой человек такими же дешевыми сухариками, которые долго ждали своего часа под пыльным прилавком.
«К такому Марина Ивановна меня не готовила», — с грустью подумал парень, вспоминая лекции любимой преподавательницы по детской журналистике, которая вдохновенно рассказывала, что будущее маленьких детдомовцев можно спасти правильно подобранными словами в адаптированном для них журнале».
Ну что, наставники, понравилась моя сказка? Желаю вам поскорее встретить сироток, которые сделают ее вашей реальностью! Ха-ха! Да нет. На самом деле я желаю подросткам поскорее встретить вас. Потому что им это совершенно точно нужно. Теперь говорю без шуток. По своему опыту.
Глава 2
Откуда берутся дети?
Откуда берутся дети? Когда такой вопрос задают родителям их собственные малыши, бывает непросто подобрать слова. Тема деликатная. Вот и начинаются истории про аистов и капусту. Я через этап вопросов о зарождении жизни с сыном уже прошел, и признаюсь, это было намного проще, чем объяснить, откуда дети берутся в детских домах. Эта тема еще более сложная и деликатная, только вот никакие пестики и тычинки в ее раскрытии не помогут. Давайте попробуем поговорить об этом. И начнем с мысли, которая не всегда очевидна:
За каждым попавшим в детский дом ребенком стоит трагедия целой семьи.
Из-за обстоятельств, которые по какой-то причине не удается преодолеть, мама и папа оказываются неспособными воспитывать ребенка. В моей практике чаще всего встречались следующие примеры:
1. Родителей лишают прав из-за неспособности обеспечивать безопасность и уход. В том числе из-за хронического алкоголизма и других несовместимых с родительством привычек, уклонения от обязанностей или жестокого обращения с детьми.
2. Родители не выполняют свои обязанности, не обеспечивают уход из-за собственной несостоятельности: они тяжело болеют или живут за чертой бедности и не могут обеспечить детей даже самым необходимым.