- -
- 100%
- +
Глава 4.
Портрет богини
Ника с некоторой опаской вышла на лестничную площадку. Тусклая лампочка была предусмотрительно вывернута, и она не смогла рассмотреть лицо человека, что молча протянул ей небольшой бумажный конверт, похожий на почтовый. Ника взяла конверт и молча кивнула. Незнакомец тут же рысцой бросился вниз по лестнице. Лицо его закрывал черный капюшон.
– Мам, – крикнула Ника в глубь квартиры, хватая кроссовки и всовывая в них ноги, – я пойду прогуляюсь. Меня Маринка позвала.
– Куда ты на ночь глядя? – донесся мамин встревоженный голос.
Но Ника не стала отвечать, накинула легкую спортивную куртку и тихо прикрыла за собой дверь.
Она остановилась под единственной целой лампочкой в подъезде между третьим и четвертым этажами и открыла конверт. Три маленьких полиэтиленовых пакетика с белым порошком она сразу сунула в карман куртки. С запиской на обрывке листка из школьной тетради пришлось повозиться, прежде чем она разобрала корявые печатные буквы. Адреса ей были хорошо известны. За последний месяц она вообще хорошо изучила свой район.
Очередная прогулка по ночным улицам уже не вызывала страха, скорей наоборот. В глубине души девушка представляла себя тайным агентом, Джеймсом Бондом в женском обличии, выполняющем очередное задание, и от азарта и предвкушения чего-то необычного, опасного сосало под ложечкой.
Она легко шагала по темной улице, мимо оставшихся с незапамятных времен ржавых гаражей-«ракушек», мимо монументальной помойки с воняющими блевотиной вечно переполненными контейнерами, мимо детской площадки с давно сломанными качелями и полупустой песочницей, и с гордостью думала о том, что нашла самый подходящий способ заработка. Не то, что ее старшая сестрица! Она, Ника, ни за что не согласилась бы прозябать в какой-то больнице, вынося судна из-под умирающих стариков и делая уколы в их дряблые ягодицы. Фууу!! Да еще и за такие копейки. Это надо себя не уважать, чтобы работать медсестрой на наше государство.
Ника себя уважала и знала себе цену. Недаром мама все время говорила, что у нее, Ники, большое будущее! В двадцать один год она уже прекрасно осознавала, что без денег в этой жизни ничего не получишь: ни модной одежды, ни красивых побрякушек, ни тем более поездок на райские острова в теплых морях. А разве можно себя уважать, если не одет в бренды из последней коллекции и не можешь сказать подружкам: «Мы с моим только что вернулись с Бали!» Она понятия не имела, где находится этот самый Бали, но название звучало впечатляюще и загадочно.
Если нет денег, то необходимо было иметь, как в сказке по Золушку, фею-крестную. Вот не было бы у Золушки этой самой крестной, заметил бы ее принц в застиранном кухонном фартуке, обратил бы на нее внимание? Нет, конечно! Так бы и прозябала девчонка на кухне, моя полы, да надраивая кастрюли и сковородки. Ника догадывалась, что и в реальной жизни хорошо бы иметь щедрого «крестного» или спонсора. Но где они водятся, эти спонсоры, она пока не знала. Приходилось самой крутится в поисках денег.
Ей до оскомины надоело клянчить у прижимистой сестрички мелочь на карманные расходы, поэтому легко согласилась на предложение девчонки с курса слегка подзаработать. Ника погладила в кармане куртки таинственные пакетики с белым порошком. Она не знала тех, кто передавал ей эти пакетики, не знала, что за порошок в них, да и благоразумно не пыталась узнать. Только полные идиоты могут употреблять эту дурь, тратя на нее обалденные деньги. Ника не была идиоткой, наоборот, она была настолько умна, чтобы на этих идиотах зарабатывать. Представив себе сумму, которую она получит, распихав эти три пакетика по тайникам, она улыбнулась. Сумма обещала быть больше месячного заработка сестрицы.
Замедлив шаги и осторожно оглянувшись по сторонам, девушка свернула к очередной помойке, но не стала подходить к тошнотворно воняющим контейнерам, а прогулочной походкой прошлась вдоль кирпичной стены. На углу она провела рукой по каменной кладке, отсчитывая кирпичи, и нашарила в темноте глубокую трещину. Отлично, вот он, тайник! Незаметно вытащив из кармана один из пакетиков, всунула его поглубже в трещину, утрамбовала пальцами, чтобы наверняка не вывалился, и пошла дальше. Вуаля! Вот и все! Оставалось спрятать второй пакетик в тайнике под гаражом, а третий на детской площадке, и вожделенная сумма у тебя в кармане!
Подогреваемая азартом опасного приключения, переполненная гордостью за собственные ум и хитрость, Ника шла по грязным улицам, по заплеванным дворам и мысленно уже выбирала, что сможет купить на так легко и весело заработанные бабки. Все-таки не зря мама говорит, что она в их семье самая умная и самая перспективная!
Я не смог дозвониться Ксении ни вечером перед сном, сжигаемый острым желанием вновь услышать ее голос под предлогом пожелать спокойной ночи, ни утром следующего дня, ни следующего. Механический голос в трубке безразлично сообщал, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа. Я ничего не понимал и бесцельно бродил по квартире из угла в угол, пытаясь найти объяснение странному поступку моей прелестной знакомой. Ведь она же сама сказала: «Позвони!» и отключила телефон! Если она не хочет больше общаться со мной, могла бы сразу об этом сказать. Да я и сам почувствовал бы холодок, идущий от известной писательницы. Но чувства меня не обманывали: ее улыбка была нежной и теплой, а взгляд ласковым, добрым. Пустое дело пытаться понять женскую логику! Я уже было собрался с силами выбросить из головы мысли о Ксении, как она сама позвонила.
Все мое существо возликовало, едва я увидел знакомый номер на экране айфона. Я почувствовал себя приговоренным к заключению в одиночной камере на долгие годы, которому вдруг отменили приговор.
– Привет! Куда же ты пропала? – чуть не закричал я в трубку от переполнявшей меня радости.
– Была занята, – ответила Ксения без малейших признаков извинения в голосе. Великая писательница была занята и все тут! – Я передумала по поводу портрета. Но пусть это будет карандашный набросок, а не холст и масло. Хорошо?
– Хорошо! Я согласен на любые твои условия! – Душа моя ликовала, трепеща крошечными крылышками. Она согласилась, согласилась!!
На радостях я схватил подвернувшегося под руки Лёлика и расцеловал в усатую морду. Кот оторопело застыл, вытянув лапы и округлив от удивления зеленые глазищи. Это было бесцеремонное и наглое вторжение в его жизненное пространство! И только потому, что Лёлик был застигнут врасплох, он не успел выпустить когти.
Ксения категорически отказалась прийти ко мне домой. Поэтому мы встретились спустя два дня возле метро «Горьковская» и пошли пешком по аллее Александровского парка в сторону планетария. Солнце разукрашивало дорожки загадочными золотыми узорами, пробиваясь сквозь густые кроны деревьев, которые ерошил озорной ветер с Невы. Отдыхающих, гуляющих по тенистым аллеям, было много, но я все-таки нашел свободную скамейку недалеко от входа в планетарий и, усадив свою восхитительную модель, достал из сумки альбом, карандаши и принялся за рисунок.
Ветерок теребил прядь волос у щеки Ксении, легкие тени от листвы скользили по открытому лбу, в уголках губ притаилась застенчивая улыбка. Боже, как же она прекрасна! Богиня, настоящая богиня!.. Карандаш в моей руке в порыве вдохновения птицей порхал по белому листу бумаги, оставляя тонкие, легкие, воздушные линии и постепенно проявляя небесной красоты лицо самой удивительной девушки на свете. Я любовался ею и не пытался скрыть свое восхищение, наверное, поэтому праздно шатающиеся туристы и свободные от работы петербуржцы то и дело останавливались за моей спиной и одобрительно кивали головами, улыбались и перешептывались между собой, давая хорошую оценку моей работе. Ксения тихонько посмеивалась, бросая быстрые взгляды на зрителей, стараясь не менять позу и выражение лица.
Когда я наконец убрал карандаш и с удовлетворением рассматривал в вытянутой руке законченный портрет, кто-то постучал меня по плечу и деликатно кашлянул. Я обернулся. В двух шагах от меня стояла разодетая в сверкающие стразами одежды, ярко накрашенная дама лет пятидесяти с хвостиком.
– Я тоже такой хочу! – заявила она низким, прокуренным голосом, кивнув на портрет.
– Но я… – пробормотал я, но не успел договорить, когда Ксения склонилась ко мне и прошептала в самое ухо «Соглашайся! Ты же художник». И улыбнулась так просительно, что я не смог возразить.
Модели поменялись местами на скамейке, и теперь Ксения с интересом наблюдала за моей работой, а дама поправила пышную прическу и с важным видом задрала вверх подбородок. Я сдержал улыбку и достал чистый лист бумаги. Я был счастлив, молод и влюблен, а самая красивая девушка на свете стояла рядом со мной, поэтому я, не стесняясь, покривил душой, откровенно омолодив свою возрастную натурщицу и щедро приукрасил ее портрет. Почему бы не сделать человеку приятное?
Дама осталась совершенно довольна своим приобретением и, неожиданно сунув мне в руку мятую купюру, поднялась со скамейки и пошла по аллее по направлению к Мюзик-Холлу, обмахиваясь портретом как веером. Я растерянно посмотрел на свой заработок, а Ксения засмеялась:
– Искусство приносит свои плоды!
– Да, теперь я знаю, что делать, если меня уволят с работы, – кивнул я, усмехнувшись и убирая альбом и карандаши.
Мы еще долго гуляли по парку, зашли на территорию Петропавловской крепости, полюбовались выставкой песчаных скульптур на пляже, долго критически рассматривали скульптуру Петра I работы Михаила Шемякина (неоднозначная работа!), а потом с моста кормили крошками многочисленных уток, облюбовавших Кронверкский пролив.
Вокруг нас гуляли толпы туристов, гомоня на разных языках, но все они слились в пестрый многоголосый фон для моей спутницы, моей королевы, моей богини. Глаза мои и уши сфокусировались на ней, не замечая больше ничего и никого. Вселенная изогнулась сферически, окружив русоволосую красавицу мягкими изгибами пространства и поместив ее в собственный центр, давая мне возможность беззастенчиво любоваться совершенством своего творения.
Летнее солнце, плывущее в небесной синеве сорванным одуванчиком, щедро дарило нам свое тепло, вытягивая к моей богине тонкие лучи, явно выделяя ее из толпы. Свежий ветер с Невы ласково и нежно теребил русые локоны Ксении. Еще бы! А как иначе можно касаться такой красоты – только ласково и нежно! Светлые блики, отражаясь от воды, искорками вспыхивали в ее прекрасных глазах. Мы говорили о всяких пустяках, но я чувствовал, как за спиной у меня вырастают крылья. Повинуясь внутренней потребности, я взял ее за руку и не выпускал из своей ладони ее тонкие нежные пальчики, пока мы шли обратно к метро.
– Я провожу тебя, – предложил я на ступенях «Горьковской». Расставаться категорически не хотелось. Я готов был провожать свою спутницу до самого дома и было бы замечательно, если бы этот дом располагался на краю света.
Ксения посмотрела долгим проникновенным взглядом в мои глаза и покачала головой:
– Нет, Андрей, провожать меня не надо.
– Почему? – удивился я. – Мой отец говорил мне с юных лет, что мужчина просто обязан проводить девушку до дома. Мало ли что может случиться по дороге?
Ее отказ казался кокетливой игрой. Но Ксения была непреклонна.
– Ничего не случится. Я сама доеду до дома. А ты мне позвони завтра или послезавтра!
Я до последнего мгновения удерживал ее руку в своей, пытаясь затянуть расставание. Но девушка поднялась на одну ступеньку, потом на вторую… Взмахнула рукой, одарив напоследок лучезарной улыбкой, и исчезла в недрах станции метро, очень похожей на летающую тарелку звездных пришельцев, в результате какого-то недоразумения приземлившейся в центре мегаполиса.
Грусть от разлуки быстро растворилась в переполнявшей душу радости предчувствия чего-то невообразимо огромного, всепоглощающего. Я направился к пешеходному переходу, но окрыленный, восторженный, не удержался и сделал несколько танцевальных па прямо по тротуару, подпрыгнул вверх, коснувшись рукой нижних веток старой липы, распугав удивленных прохожих.
Я шел сквозь людской поток и глупо улыбался, не в силах сдержать рвущееся изнутри счастье. Наверное, люди принимали меня за сумасшедшего, душевнобольного? Да, я был болен, болен единственной в мире болезнью, которой жаждут заболеть все, а заболев, даже не пытаются найти от нее лекарство!
***Глава 5.
Беда в Зазеркалье
Ксения медленно шла к дому и размышляла об Андрее. Хороший парень, умный, образованный, красивый. К тому же прочно стоит на ногах, квартира своя, машина. А может это и есть тот пресловутый принц, только вместо коня у него нехилая иномарка? И папа-король – бизнесмен по-нашему – имеется. Может ей повезло, и она вытащила козырного туза из колоды? Мгновенно захотелось плюнуть на свою убогую семейку и навсегда уехать в другой, сказочный мир. Но разве можно оставить маму, да и брата с сестрой на тихого алкоголика Аркадия Петровича? Кира инвалид, он полностью зависит от других. Ника еще учится в институте – ах, извините! – в университете. Мама не позволяет называть СПбГУ примитивным институтом. Она очень гордится средней дочерью, ведь та единственная в семье получит высшее образование. Никак не чета ей, Ксении, обычной медсестре со средним специальным. Нет, это было бы предательством с ее стороны. Да и парень этот, Андрей, темная лошадка. Это он сейчас такой веселый, щедрый, душа на распашку. Какие они на самом деле, золотые мальчики из богатых семей, кто знает? Свяжись она с таким и мгновенно из заласканной, избалованной души его полезет всякая дрянь: капризы, претензии, жадность, ревность.
Ксения поднялась на свой этаж и замерла с ключом в руках у двери. Из квартиры доносился вой… Кто-то громко, истошно выл на высокой ноте, изводя душу своей монотонностью. «Господи, что случилось?!» – мелькнуло в голове Ксении и сердце откликнулось на эту мысль ускорением ритма.
Она вошла в квартиру и, не снимая уличной обуви, бросилась в комнату. Мама сидела на диване и, обхватив голову руками, раскачивалась из стороны в сторону и выла. Рядом сидел Аркадий Петрович и трясущимися руками протягивал ей стакан с водой.
– Ларочка, ну, Ларочка, – бормотал он растерянно.
– Что случилось, мама?
– Беда, ой, беда, Ксана! – закричала мама, поднимая на старшую дочь опухшие от слез, покрасневшие глаза. – Нику полиция арестовала.
– Господи, за что? – Ксения бросилась к матери, пытаясь ее обнять, утешить.
– Это ужасная ошибка, Ксана, ужасная! Моя девочка не могла сделать ничего плохого, просто не могла! Она же ангел, настоящий ангел! А эти люди обвиняют ее в жутких вещах.
– В каких вещах? – спросила Ксения, но мама снова взвыла раненой волчицей, а отчим, тоже заливаясь слезами, только трясся, как после запоя.
Из соседней комнаты выкатился на своей коляске Кира и, оценив обстановку и поняв, что никто кроме него толком не расскажет Ксении, объявил:
– В торговле наркотиками.
– Что?.. – Ксения уставилась на брата. – Но этого не может быть. При чем здесь Ника?
– Ее взяли, когда она делала закладку с дозой на какой-то детской площадке. Теперь обвиняют в торговле наркотиками.
Ксения встала, осмотрелась вокруг, оценив моральный урон, нанесенный ее семье этим ужасным известием, и поняла, что разбираться со всем, как всегда, придется ей, ей одной.
– Так, успокойтесь, пожалуйста, все! – Заявила она твердым голосом. И это сработало. Три пары глаз с надеждой уставились на нее. – Кира, дай маме успокоительное. Таблетки в аптечке. Дай сразу две, чтобы мама уснула. Аркадий Петрович, возьмите себя в руки. Слезами горю не поможешь, а доставать новую бутылку не стоит. В каком отделении полиции Ника?
– В нашем, районном, – всхлипнула мама, сразу перестав выть.
– Я сейчас схожу туда и поговорю с самым главным начальником. Поняли? Я со всем разберусь. Мамуль, ты только не волнуйся, а то давление поднимется. Хорошо?
Она ласково погладила мать по плечу и поцеловала в макушку с такой нежностью и состраданием, что Кирилл не сдержал ухмылки. Будь мать в нормальном состоянии, она бы ответила на эти «телячьи нежности», которые терпеть не могла!
Кабинет был официально-безликим и пропахшим никотином. Хозяин кабинета сидел за массивным столом и нервно постукивал по столешнице карандашом. Ксения не разбиралась в звездах на погонах и не смогла определить, в каком звании находится начальник. Но вид у него был важный и надменный. Лет сорока, заплывший жирком, с большими залысинами на круглой голове, он смотрел на нее маленькими злыми глазками.
– Это какое-то недоразумение, – растерянно бормотала Ксения, не зная, как объяснить, как убедить, – Ника студентка университета, почти отличница. Она просто не могла сделать такого.
– Да я вам могу с десяток примеров привести, как вот такие хорошие девочки, студентки и отличницы, становятся проститутками и наркоманками, – возразил начальник.
– Но только не Ника! Поверьте, она не могла совершить преступление. Я знаю ее с рождения.
Хозяин кабинета недовольно поморщился.
– Увы, но верить мне приходится только фактам. А факты говорят, что ваша сестра занималась распространением наркотиков путем размещения закладок в укромных местах. Мы взяли ее с поличным. У нее в руках был пакет с дозой. И после этого вы убеждаете меня в том, что Ника не могла сделать ничего такого, потому что она хорошая девочка?
Ксения растерялась. В голове не укладывалось, что ее младшая сестра, мамина любимица и надежда всей семьи могла пойти на такое! Ника, конечно, не подарок. Характер у нее тот еще! Но распространение наркотиков… Нет. Это невозможно!
– Все равно это какая-то жуткая ошибка! Ну, как мне вас убедить?
Начальник посмотрел на нее с прищуром, словно что-то прикидывая в уме.
– Ну, убедить меня не сложно, – и стал что-то чиркать карандашом на маленьком листочке бумаги. – Я, конечно, не зверь и понимаю, что распространение наркотиков – статья очень серьезная. И двадцатиоднолетней девчонке тюремный срок просто сломает жизнь. По-человечески мне жаль студентку и отличницу.
В душе Ксении затеплилась надежда. Но хозяин кабинета пододвинул к ней листок с какими-то цифрами.
– Вот если бы нам удалось найти свидетелей, которые подтвердят, что ваша сестра случайно нашла чужую закладку и взяла ее в руки.
Он с интересом наблюдал, как Ксения изучает цифры на листочке, как ее красивые серые глаза расширяются от изумления.
– Давайте уж тогда помогать друг другу. Вы поможете мне, а я помогу со свидетелями. – И испытующе посмотрел на собеседницу.
У Ксении внутри все похолодело. Цифры на бумажке складывались в круглую сумму, до копейки совпадающую с суммой гонорара, полученного ею за первый опубликованный роман. Стало трудно дышать. Толстяк в погонах с маленькими злыми и наглыми глазками загонял ее в угол. За свободу сестры надо было расстаться с надеждой выбраться из долгов, решить неотложные финансовые проблемы и рассказать маме о новой жизни, в которую Ксения уже ступила одной ногой.
Она растерянно потерла лоб рукой. Возвращаться к точке отсчета, опять все начинать с нуля? Опять молчать, скрывая ото всех, что она писатель, писатель талантливый и уже получивший признание? Оставаться в глазах матери дочерью-неудачницей, не достойной любви и уважения? Но речь шла о жизни и будущем ее сестры!
– Хорошо. Когда и куда принести деньги? – Ксения прямо посмотрела в эти наглые мерзкие глазки.
– Тсс! – начальник прижал палец к губам, призывая к молчанию. – Зачем же так прямо? Я рад, что мы поняли друг друга. Никуда ничего приносить не надо. Переведите все вот на эту карту.
Он написал длинный ряд цифр на другом листочке и протянул Ксении, а первый листок скомкал и сунул в карман.
– Как только я получу смс с уведомлением о пополнении счета, ваша сестра вернется домой.
Ксения поднялась со стула и направилась к двери. На пороге, уже взявшись за ручку двери она обернулась.
– А вы меня не обманите?
– Зачем? – толстяк изобразил удивление на довольной физиономии. – У нас все по-честному.
Как же, по-честному! Думала Ксения язвительно, спускаясь по лестнице. Мент поганый, оборотень в погонах! Донести бы на тебя в службу собственной безопасности, так ведь в отместку ты всех собак на несчастную дурочку Нику повесишь. И тогда точно ей не отвертеться.
***Глава 6.
Васькина тайна
Я звонил и завтра, и послезавтра, но заколдованный телефон механическим голосом вещал о зоне доступа. Издевается она надо мной что ли? Смирившись и утешая себя тем, что в прошлый раз Ксения позвонила сама, я решил отвлечься.
В пятницу к вечеру я отправился на традиционный Уикэнд к родителям. Жили они в элитном коттеджном поселке в тридцати километрах от города, в красивом двухэтажном доме, окруженном тенистым садом. Летом в хорошую погоду проводить выходные с семьей мне нравилось. Всегда находились темы для разговоров. Отец топил баню, а брат Костя готовил шашлыки. Рассевшись все вместе за круглым столом в беседке, мы ели шашлыки и наслаждались тихими летними вечерами, пропитанными ароматами цветов и горящих березовых поленьев, под мелодичный звон комариного хора в кустах. Мама трогательно заботилась о своих взрослых сыновьях, подкладывая в наши с Костиком тарелки лишний кусочек. Ей почему-то всегда казалось, что мы, такие одинокие и заброшенные, не доедаем, худеем и вот-вот заболеем. И от этой материнской заботы мы как-то автоматически превращались в детей, млеющих от маминого внимания, и с благодарностью принимали все ее дары.
Через автоматически открывшиеся ворота я въехал на территорию участка. В гараже обнаружился только мамин миниатюрный мерседес-смарт. Значит отца пока нет дома. Да и Костик еще не подъехал. Я поставил машину на место отцовского БМВ и пошел к дому. Дверь в дом была не закрыта, но внутри царила тишина, как будто никого из обитателей не было.
– Есть кто живой?! – громко спросил я, заглядывая во все помещения первого этажа.
На кухне в духовке что-то готовилось, сквозь толстое стекло передней дверцы мерцал желтый свет и горели красным индикаторы на панели управления. Значит хозяйка должна быть где-то недалеко. Я отправился на поиски в сад.
После недавнего ливня трава и листья источали ароматы свежести. Захотелось снять ботинки и пройтись босиком по мягкой, ждущей стрижки зеленой лужайке, чтобы почувствовать голыми ступнями тепло и влажность земли, что я и сделал немедленно, закинув не глядя обувь в коридор, слегка закатал брюки и отправился на поиски маман.
Птицы щебетали в кронах старых яблонь, на кустах сирени поблескивали в лучах солнца не успевшие высохнуть капли дождя. В пышной белой шапке цветка пиона деловито копошился шмель. Выложенная плитками извилистая дорожка вела меня по саду от одного уютного уголка к другому, но хозяйки нигде не было.
Я уже готов был достать телефон из кармана и набрать номер мамы, как вдруг увидел ее за зеленой изгородью пирамидальных туй.
– Привет, мам! – поздоровался я, с интересом разглядывая диковинный столик из березового пня и необычной формы плетеное кресло, которое было подвешено на гигантской металлической дуге и напоминало гнездо-кокон тропической птицы. – Чем занимаешься?
Наталья Алексеевна, красивая, все еще стройная, подтянутая, в рабочих джинсах и клетчатой ковбойке, разогнула натруженную спину от клумбы с цветами и радостно улыбнулась.
– Андрейка наш приехал!
Стащив с рук садовые перчатки, она подошла и обняла меня, расцеловав в обе щеки. Никто кроме нее не называл меня Андрейкой. Смешное детское имечко! Но моей любимой маме позволено было все.
– Откуда такое чудо? – поинтересовался я, указывая на кресло.
– Да вот купили тут с Василисой и обустраиваем еще одну зону отдыха.
– А Васька где?
– Пошла за гномом. Говорит, что к такому креслу непременно полагается гном.
Я усмехнулся и подошел к креслу, опасливо покачав плетеный из ротанга кокон.
– А мои 80 кило выдержит?
– А ты попробуй!
Я аккуратно, чтобы ничего не сломать, взгромоздился в диковинное кресло и тут же почувствовал себя младенцем в люльке. «Гнездо» уютно покачивалось и пружинило вверх-вниз. Сразу захотелось взять в руки книжку и погрузиться в чтение, ничего не замечая вокруг.
– Классная штука! Это Васька придумала?
– Конечно, кто же еще? Это она у нас мастер деталей.
Из-за туй появилась сама Василиса. Увидев меня, ее кареглазое личико осветилось радостной улыбкой. В руках она держала смешную фигурку садового гнома в красном колпаке.
– Привет, ученица! – провозгласил я и помахал рукой, не став подниматься из кресла, так как не был уверен, что смогу выбраться из него без посторонней помощи.
– Привет, сэнсэй! – ответила девушка, поставив на землю гнома и сложив перед собой руки ладошками вместе, как это делают на востоке, склонившись в почтительном поклоне. Облаченная в короткие шортики и яркую трикотажную маечку, стройная и загорелая, будто только вернулась с юга, девушка казалась живым воплощением беззаботной летней жизни.