Больше, чем власть
- -
- 100%
- +
– Не знаю. Вернусь на Землю.
– Мне не хочется вас огорчать, профессор, но, боюсь, возвращение невозможно. Скорее всего, ваше отсутствие не осталось незамеченным, и о вашем визите в Орден уже известно. Вы – незаменимый свидетель, и я обязан позаботиться о вашей безопасности. К тому же после того, как Лаэрта Эвери будет найдена, вы можете понадобиться в качестве эксперта. Поэтому я прошу вас отложить свое возвращение. Вы согласны?
Профессор Гауфман был согласен. В конце концов, доносчикам всегда полагалось вознаграждение.
Некоторое время после того, как за посетителем закрылась дверь, Магистр потратил, копируя все полученные материалы в свой компьютер. Только потом, вспомнив о чем-то, он протянул руку и нашарил кнопку, расположенную под крышкой стола. Панель в стене, замаскированная под зеркало, бесшумно сдвинулась в сторону, и из-за нее вышел высокий человек в серой военной форме.
Вошедший был не старше тридцати пяти, однако погоны полковника уже не позволяли назвать его молодым человеком. Рисуя его портрет, художник мог спокойно выбросить лишние краски. Погоны были единственным ярким пятном, бросавшимся в глаза. Волосы вошедшего, по-военному коротко подстриженные, были пепельного оттенка, на котором даже седина не оставляет слишком заметных следов. К светлым волосам прилагались поразительно светлые серые глаза. На первый взгляд такие глаза кажутся бледными и пустыми, на второй – непроницаемыми, а на третий понимаешь, что с их владельцем лучше не ссориться, потому что с таким же светлым и непроницаемым взглядом он способен, не моргнув, пустить вам пулю в лоб. Нос вошедшего когда-то был прямым, но с тех пор его как минимум дважды ломали. Линия переносицы в двух местах отклонялась от прямой, правда, не настолько, чтобы испортить мужественную красоту лица, а лишь настолько, чтобы показать: владелец абсолютно безразличен к своей внешности и в руки пластических хирургов отдаваться не намерен.
Он не сел в кресло, которое еще не успело остыть после длительного пребывания профессора, а прошелся по кабинету, разминая затекшие от долгого неподвижного сидения конечности.
– Ну и как тебе услышанное, Дар? – поинтересовался Магистр.
Его собеседник обернулся. Его лицо, как и лицо Магистра, выражало сейчас сомнение, вызванное то ли недостаточной убедительностью слов покинувшего кабинет гостя, то ли просто привычкой сомневаться в истинности любых слов, пока они не доказаны делом.
– Учти, – продолжил Магистр, – мне бы хотелось выслушать и твое мнение, прежде чем отдавать приказ.
– Услышанное, конечно, впечатляет, – последовал ответ, – но слишком много натяжек в логике.
– Он не сказал и половины из того, что знает.
– Вы тоже, – с улыбкой заметил его собеседник. – Но латынь была впечатляющей. Лично мне понадобился перевод.
Они рассмеялись.
– Профессор как всякий штатский человек, – усмехнулся Магистр, – считает, что нам, военным, не нужно знать больше, чем мы способны понять. Впрочем, это чувство у нас с ним взаимно.
– Операция «Мертвый сезон»? – Этот неопределенный, казалось бы, вопрос прозвучал неожиданно весомо.
– Ты-то откуда знаешь?
– В вашем тайном убежище, – полковник кивнул на зеркало, вновь надежно скрывшее потайную комнату, – стоит компьютер, подключенный к нашей сети. Вообще-то, я неплохо умею им пользоваться. А уровень моего доступа к секретным материалам вполне позволяет...
Магистр улыбнулся, но не стал тратить время, чтобы отдать должное чувству юмора собеседника.
– И что выяснил?
– Почти все, за исключением того, по чьему именно доносу Орден разнес в пыль эту планету.
Лицо Магистра посуровело.
– Это было двести лет назад. Тогда творились дела и похуже.
– Ну что ж, официальная версия причин взрыва мне тоже понравилась. Судя по всему, они действительно создали сверхрасу.
– Они создали трансогенетов, выродков, которые за сто лет перехватили управление планетой и руководство экспериментом. Иного выхода тогда просто не было. Это были не лучшие времена для Федерации – слишком много региональных конфликтов, которые оттягивали все силы Ордена. Иногда проблему лучше погасить в самом начале, чем потом веками ликвидировать ее последствия. А все эти идеи со сверхрасами и сверхчеловеками были слишком опасны.
– Разве сейчас они уже не опасны?
Магистр раздраженно дернул головой.
– Земляне с их наукой – это вечно нарывающая заноза, выдернуть которую невозможно! И чем больше от них пользы, тем больше от них проблем. Заканчивая любое дело на Земле, никогда нельзя быть уверенным, что ты его действительно закончил. Через сто лет оно опять вылезет с новыми неприятностями. Хорошо хоть, что они периодически грызутся между собой и регулярно доносят друг на друга. В любом случае, чтобы вмешаться, нам достаточно просто незаконности этих экспериментов.
– Доказательств нет. Надо создавать следственную группу. Придется работать не в открытую, иначе все улики будут уничтожены еще до того, как мы войдем в здание института. Пока мы учились ловить этих гениев на горячем, они учились хорошо от нас прятаться. Сбор доказательств – процесс долгий. Я распоряжусь о максимальном уровне секретности. Мне отправляться на Землю?
– Нет, Дар. Создать здесь группу и отправить ее на Землю под прикрытием несложно, этим займется следственное управление. В любом случае – одно другому не мешает. А ты – немедленно за главной уликой. За объектом.
– За этой Эвери? – удивленно переспросил Дар. – Вы считаете, что это и есть основное направление работы? В конце концов, они сами доставят ее на Землю – готовое говорящее доказательство. Если она от них сбежала, то охотно даст показания против них.
– Ты уверен, что они доставят ее живой? И главное, ты уверен, что они доставят ее именно на Землю? Логичнее предположить, что они тоже захотят подстраховаться и на Землю будут доставлять только материал для работы – ее клетки. А от клеток свидетельских показаний не дождешься, – Магистр покачал головой. – Нет, чем скорее мы лишим их доступа к этому ресурсу, тем спокойнее. Так что давай-ка за ней, на эту... – Магистр бросил взгляд на голографическую карту Федерации в углу кабинета, – на эту ЕС-1423. Я не хочу рисковать. Подумай, как можно быстро обнаружить объект на поверхности планеты.
Дар усмехнулся:
– Выпишите мне ордер на обыск.
Магистр отмахнулся от шутки.
– Легенда? – уже серьезно поинтересовался Дар.
– Что-нибудь простое. Сейчас времени нет на красивые выдумки. Если потребуется, по ходу дела используй все, что придет в голову. Отправляйся без группы, один человек менее заметен, чем десяток.
– Поддержка? – снова кратко спросил Дар.
– Естественно, но не оставляй их в порту, лучше где-нибудь поблизости, на орбите, не слишком явно. И знаешь что? Возьми-ка ты лучше гражданский корабль.
Дар кивнул.
– Куда мне ее доставить? – спросил он.
– Давай предполагать худшее. Если объект опасен сам по себе (а не исключено, что причиной всех катаклизмов в институте мог быть сам объект), то эвакуация такого груза с планеты может стать невозможной. Рисковать кораблем и экипажем в пространстве в случае отказа электроники мы не станем. При угрозе попадания объекта в руки землян разрешаю препятствовать вплоть до уничтожения. Мы должны лишить их возможности воспользоваться даже телом, так что если обеспечить сохранность объекта для Ордена не удастся, позаботься о полной дезинтеграции. Если получится не уничтожать, а вывезти – тогда лучше подальше от центра, от трасс, от сетей, скажем, на двадцать вторую базу. Я выведу оттуда весь лишний персонал, подготовлю специалистов. Конечно, лучше вывезти объект живым и готовым к сотрудничеству, но если и такой возможности не будет, придется пойти на консервацию и обеспечить сохранность тела.
– Вы верите, что это не человек? – счел нужным уточнить Дар. – Это не праздный вопрос. От этого зависит мой образ действий, в том числе и насильственных.
– Не имеет значения, во что я верю. Значение имеет только...
– Контроль и безопасность, – привычно закончил полковник.
– Именно. Твоя задача зависит от многих факторов, которые сейчас мы не в состоянии предугадать, поэтому я разрешаю действовать по ситуации. Если бы мне нужен был обычный исполнитель, которому достаточно дать четкие инструкции, я бы не поручал это дело тебе. Лучше заранее не забивай себе голову отвлеченными вопросами. Гуманистические споры – это дело врачей, психологов, генетиков и прочих.
– Конкуренты? Насколько я понял, они ее тоже ищут.
– Конкуренты– это argumentum ad veritatem[7], – Магистр бросил ироничный взгляд на собеседника. – Тебе перевести?
– Только последнее. Со словом «аргумент» я справился самостоятельно. Зато профессор был от вас в восторге.
Магистр с сомнением покачал головой и вернулся к теме:
– В общем, с конкурентами можешь обращаться жестко. Фиксируй доказательства – и к черту!
Он поднялся из кресла и протянул Дару кейс с дисками.
– Изучишь в дороге. Внешность, привычки, связи. Не думаю, что это сильно пригодится в поисках, но вдруг.
– Думаете, она могла изменить внешность? Там все есть для нормальной идентификаций? – он кивнул на кейс.
– Достаточно. Советую остановиться на паре-тройке показателей, у тебя не будет возможности таскать с собой слишком большое количество оборудования. Впрочем, если женщина не уродлива, она редко прибегает к пластической хирургии. Но она могла сильно измениться за три года по объективным причинам, возможно, мутировать. Может быть, отдаленная колония выбрана с умыслом, чтобы спрятаться не только от тех, кто ее ищет, но и вообще от всех. В наших густонаселенных центрах играть роль отшельницы было бы сложно.
– Вы уверены, что она вообще жива?
– Нет. Но и это надо проверить, – и Магистр вложил ему в руки кейс.
Тайна сменила хозяина. Хозяина теперь звали Дар Зорий.
Глава 2
Иголка в стоге сена
Иголка в стоге сена выдает себя тонкостью и изрядным блеском.
Ф. Е. ТопорищевШестиместный корабль ДС-265 марки «Стрела» Дар Зорий выбрал за внешний вид: узкая стреловидная форма хоть и напоминала остроносые силуэты истребителей военного флота Ордена, но недостаточно, чтобы отнести корабль к типу боевых. Впрочем, в классе маломестных туристических судов «Стрела» обладала лучшими характеристиками и по дальности, и по маневренности, и по скорости. Это был один из принадлежащих Ордену гражданских бортов для случаев, когда демонстрация военной мощи была бы излишней. Но внешний облик судна был обманчив. Силовой набор фюзеляжа не уступал в прочности военным аналогам, а в носовом отсеке техники смонтировали все необходимое вооружение, тщательно замаскировав его под сдвижными панелями, так что внешние подвески – характерный признак военных судов – на «Стреле» отсутствовали. Оборонительные возможности тоже были усилены: в задней части фюзеляжа над отсеком с двигателем под обтекаемой верхней панелью располагался генератор полевой защиты корпуса. Сам двигатель, конечно, немного проигрывал в мощности любому военному кораблю. Привыкший к другим скоростям, стараясь сохранить невозмутимость духа, Дар постигал тонкое искусство «поспешать медленно» («Festina lente»[8], – как сказал бы Магистр).
Сборы вышли довольно хлопотными: он отобрал себе команду из пяти человек, предварительно переговорив с каждым. Может быть, не обязательно было так тщательно подбирать экипаж, но Дар не мог изменить своему правилу: каждое задание требует тщательно сформированной команды, замкнутой на командира и только на него. Он был последовательным противником стабильных рабочих групп, по собственному опыту зная, что дружба – не лучший советчик в кризисных ситуациях, когда эмоциональные привязанности лишь мешают принять беспристрастное решение. И потому круг его друзей никогда не совпадал с кругом его подчиненных.
Зорий гордился своим умением подбирать людей. Один интеллектуал в звании капитана, осторожный, как лис, и цепкий, как краб (Зорий сразу наметил его своим заместителем), тройка готовых к быстрой карьере лейтенантов с твердой установкой на результат и, наконец, один штатский: психолог, милейший юноша, только что закончивший академию. Последнего Дар отобрал по картотеке выпускников именно за безобидность. Если придется убеждать сбежавшую Лаэрту Эвери добровольно лететь на базу Ордена, пусть этим займется человек, которого просто невозможно бояться. Юный психолог вызывал безоглядное доверие широко раскрытыми глазами и готовностью на слово верить всему миру. Впрочем, Зорий сразу понял, что юноша не так прост, как подсказывает его очаровательная наружность. К тому же Дар всегда любил брать в команду новых людей, желательно из штатских, давно подметив, что их присутствие дисциплинирует военных.
Команда шуршала в рубке. Знакомились, не мешая ему работать.
Еще до старта он успел не только просмотреть материалы из черного кейса, но и перепроверить часть из них. Как плохую газету, сочинение профессора о сбежавшей с карантина землянке Зорий начал читать с конца. Сбежала три года назад. Зарегистрировалась в торговой фактории «Скорпиона» через два с половиной месяца. Глупейший, надо сказать, шаг для того, кто в бегах. Или она догадывалась, что искать через федеральный розыск ее не будут? Или другого выхода, кроме как пройти регистрацию, у нее не было? Или... или... Слишком много предположений.
Торговая фактория «Скорпиона» базировалась на обитаемой планете земного типа у двойной звезды и существовала уже полсотни лет. Федерального статуса планета не имела и потому довольствовалась местным названием – Лоданис – и кадастровым номером. Слаборазвитый сельскохозяйственный мирок, деградировавший в смутную эпоху после первой колонизации, едва ли мог заинтересовать собой «Скорпион» – крупный торговый дом с внушительным оборотом. К тому же действующие ограничения на товарообмен со слаборазвитыми мирами не позволяли надеяться на высокую доходность провинциальной торговли. Скорее всего, фактория едва окупала свое собственное существование. Но смутные времена раздробленности научили Федерацию бояться изоляции, а потому учреждение торговых пунктов в отсталых мирах вменялось в обязанность крупному капиталу. Федерация прежде всего была заинтересована в существовании сети небольших портов на своих окраинах. Торговля была частным делом «Скорпиона», поддержание работы порта – его государственной повинностью. Персонал фактории насчитывал всего пятнадцать человек. Помимо порта при фактории имелись гостиница, медпункт, ремонтные мастерские и заправочная станция. Одним словом, дыра. Двумя словами: дыра дырой.
Резвая беглянка прибыла в порт фактории в качестве пассажирки частного корабля «Водолей» (бортовой номер триста двадцать шесть плюс комбинация из тридцати символов, обозначающих тип, категорию, назначение судна и порт приписки). Пока Зорий собирал команду, следственное управление по его запросу перетрясло базу данных глобальной навигационной системы в поисках следов пребывания этого корабля в пространстве. Судно было новое, купленное на имя некого Александра Ягеля, гражданина Федерации, подданного Земли. Первый порт приписки корабля – «Северный – Земля». Кстати, по данным портовой регистрации, с Земли судно стартовало без всяких пассажиров. Впрочем, особого контроля над частными маломестными судами в портах не существовало: вполне достаточной считалась заявительная регистрация.
Покинув внешнюю орбиту Земли корабль нырнул в подпространство и всплыл уже в соседнем с торговой факторией секторе. Здесь на сутки он зашел в порт Ксавры – провинциальной планеты, сырьевого придатка Циклеи. На Ксавре летающее имущество было куплено у господина Ягеля, сделка зарегистрирована, налоги уплачены, права собственности переоформлены на Лаэрту Эвери, порт приписки изменен на Ксавру.
Торговая фактория была третьей точкой маршрута «Водолея». Лаэрта Эвери ступила на планету (кадастровый номер ЕС-1423) не в гордом одиночестве, а в обществе бывшего владельца судна Александра Ягеля. Только здесь она, наконец, зарегистрировалась по прибытии.
Дальше с кораблем творилось что-то, на первый взгляд, не очень понятное. Судно покинуло факторию, пилотируемое Александром Ягелем по доверенности, выписанной владелицей судна в порту фактории, а туристка (целью поездки, указанной в регистрационной декларации Лаэрты Эвери значился «этнический туризм») отправилась в поселение аборигенов, предварительно переведя в местную валюту и превратив в наличные все содержимое своего счета в Федеральном банке.
На этом навигационные данные о передвижении корабля в секторе пространства торговой фактории «Скорпиона» обрывались: больше никогда в порт фактории он не заходил. Зато раз в полугодие с завидной периодичностью борт номер триста двадцать шесть плюс комбинация из тридцати символов появлялся на Ксавре, в соседнем секторе пространства. Вот еще интересная информация: в один из таких визитов была зарегистрирована одна новая сделка по продаже этого же корабля. Владельцем его теперь стал некий Лорис Лэвелль, не являющийся гражданином Федерации. Скорее всего, подданный Ксавры, находящейся под протекторатом Федерации, но еще в Федерацию не входящей.
Какие выводы из этого следовали? Было очевидным, что, демонстративно вылетев из порта фактории, пилотируемый Александром Ягелем корабль тут же сел на планету в другом месте. Иначе для Лаэрты Эвери не имело никакого смысла покупать безвозвратно улетавшее имущество. Посадить корабль на планету без регистрации, а следовательно и без поддержки принимающего причала для опытного пилота – не проблема. Тем более, что планета – не мегаполис, и повреждать на ней при посадке нечего. Сам г-н Ягель, по логике вещей, должен был спокойно покинуть факторию обыкновенным пассажиром рейсовика некоторое время спустя. Зорий пошарил по отчету, но, видимо, никаких данных по спутнику сбежавшей Эвери следственное управление не запросило. Что ж, Дар отметил для себя сразу же по прилету проверить свою версию на месте по регистрационным записям фактории. Делать новый запрос в следственное управление не было никакого смысла: он сам доберется до этой информации раньше их.
Корабль наверняка по-прежнему находится в распоряжении беглянки. Когда человек скрывается, он ни за что не откажется от собственного транспортного средства – залога самостоятельности в пространстве. Продажа судна новому владельцу, скорее всего – притворная сделка. Лаэрта Эвери умышленно оборвала таким образом цепь своих регистраций, и уже два с половиной года ни разу не попадала в поле зрения официальных властей. И отсталый мир выбран ею для того, чтобы спрятаться, неслучайно: сложно представить, чтобы в центре Федерации, в одном из крупных мегаполисов человек мог два с половиной года не оставлять никаких следов. Не оформлять страховок, не пользоваться кредитной картой, не проходить контроля в портах, не регистрироваться в гостиницах. Отсталый окраинный мирок для этих целей подходит как нельзя лучше. Приехал туда человек в качестве туриста, подписал бумагу о том, что ознакомлен с мерами безопасности, послал к черту тур-оператора с его страховками и затерялся. И не хочет, чтобы его беспокоили.
Но зачем тогда оставлено такое явное доказательство пребывания Лаэрты Эвери, как регистрация в порту прибытия? Логично предположить, что этот четко оставленный след – ложный. Как камень, брошенный в кусты для шума, чтобы увести погоню в сторону. Возможно, некоторое время Лаэрта Эвери действительно находилась на планете ЕС-1423: она перевела все свои средства в местную валюту. Но с таким же успехом она могла некоторое время спустя открыть анонимный счет и совершить обратную операцию – перевести деньги куда угодно, в любой банк Федерации. Отследить такой трансфер едва ли будет возможно.
Дару не нравились собственные выводы, но работа есть работа, даже если в перспективе ее результат – отрицательный. Прежде чем искать Лаэрту Эвери где бы то ни было, надлежало убедиться, что на планете ЕС-1423 ее действительно нет.
На борту «Стрелы» Зорий продолжил проверку данных из черного кейса. В его распоряжении пока что был только ответ на вопрос: «Где искать?» Вопросы: «Кого искать?» и «Как искать?» ждали своей очереди.
Итак, кого он ищет?
Внешность.
Он ожидал увидеть кого-нибудь постарше. Но с монитора на него смотрела совсем юная девчоночья физиономия с по-детски большими глазами. Почти ребенок. Подросток. Может, это ее детские снимки? Впечатление усиливалось упрямым взглядом слегка исподлобья. Так дети, застигнутые с поличным, снизу вверх смотрят на взрослых, ожидая выволочки. Коротко стриженные волосы и слегка вздернутый нос. Не красавица, хотя сложно сказать, какой она вырастет. Шрам под левой бровью, видимый даже на фото. Хороший шрам. Едва не стоивший ей глаза. Не иначе, в детстве верховодила мальчишками. Пиратка. Зорий усмехнулся.
Фотографий было много. Надерганных из разных периодов ее жизни в пансионе, в космонавигационной школе. Были и последние, сделанные уже в институте во время прохождения карантина – злой потухший взгляд и беспомощно поджатые губы. Странно, даже на последнем фото она не выглядела старше. Обиженный ребенок, который вот-вот расплачется.
Биография была краткой. Родилась она в Восточном Центре контроля рождаемости Земли. Дар прикинул возраст. Когда она сбежала, ей был двадцать один год. Зорий снова бросил взгляд на фото. Не может быть. Ведь на Земле традиционно взрослеют рано. Сейчас ей двадцать четыре.
Земляне не делали тайны из пробирочного происхождения своих подданных. Каждой партии родившихся, каждому выводку детишек, каждому маленькому орущему комочку присваивался порядковый номер, и любой (любой!) человек, достигший совершеннолетия, через банк данных мог получить информацию о себе, своих биологических родителях, братьях-сестрах и прочих родственниках. Но земляне почему-то этого никогда не делали. Понять причины такого стабильного нежелания знать свою родословную Зорий не мог.
Этот выводок был заказан правительством Земли для пополнения кадров Торгового флота. Подряд на изготовление детей! Не зря Магистр всегда морщился, упоминая о способе появления землян на белый свет. Более того, заказ делался под конкретную программу – для дальних перелетов. Еще не рожденным подданным было предопределено в будущем длительное пребывание в космосе, для чего они должны были обладать специфическим набором личных качеств. Дар увяз в психологических терминах, но вынес из отчета института убеждение в том, что у сбежавшей землянки была неплохая наследственность, подобранная в расчете на эмоционально устойчивый тип личности, адекватно воспринимающий внешние раздражители. Высокий порог устойчивости к стрессу, быстрая адаптация к новым условиям, пониженная чувствительность к эмоциональным перегрузкам, отсутствие склонности к паническим реакциям. Впрочем, сами земляне делали поправку на возможные отклонения от планируемого типа, и в процессе воспитания выбраковывали около четверти детишек, не подошедших под заказ. Итог определялся не только наследственностью, но и работой педагогов.
Лаэрту Эвери не отбраковали. Обучение она прошла в пансионе, как и все дети Земли. В сознании Дара не укладывалось, как ребенок может расти счастливым без родителей, но земные пансионы считались лучшими в Федерации. Неземлянин попасть туда просто не мог. Классическая система воспитания оттачивалась в них не один век, и главное – приносила результаты, так что нездоровый прагматизм Земли торжествовал над традиционной семейной моралью остальных миров.
По окончании пансиона, в четырнадцать лет, Лаэрта Эвери была определена в Высшую школу космонавигации Земли – самое престижное учебное заведение Старого Света, на штурманский факультет. Каковой и окончила с отличием через четыре года, получив распределение через биржу труда в Торговый флот Федерации.
Запрограммированная жизнь. Запрограммированная еще до момента зачатия в искусственном чреве Центра рождаемости. Просчитанная с первого дня судьба, вписанная в будущее страница, чистовик от первого крика до последнего вздоха. Безошибочный, точный расчет медиков, психологов, педагогов. Удачная комбинация генов, неслучайный набор сохраненных в питательной среде живых клеток, возможно, давно умерших организмов ее биологических родителей.
И это все – человек! Живет, дышит, мыслит, строит свои планы...
И вдруг что-то сломалось. Покривилось. Погнулось. Полетела программа, коту под хвост пошли все усилия, все планы и расчеты. Случайность вмешалась в эту идеально ровную жизнь, и жизнь пошла зигзагами. Обиженный взгляд готовой расплакаться девчонки на последнем фото.
Так. Всяческая философия – позже!
Что там дальше? Друзья, связи.
А, вот снова знакомое имя. Александр Ягель. Одногодки. Вместе учились, росли в одном пансионе. Даже из одного выводка. Бывает же такое! Всю жизнь вместе.
Дар полюбовался на фото господина Ягеля. Да, парочка была, видимо, лихая. Черноволосый хулиган с растрепанными романтичными кудряшками не был похож на Лаэрту Эвери ничем, кроме дерзкого выражения лица и взгляда слегка исподлобья.