Чёрный властелин

Йесус-Моа также описал современную геополитическую ситуацию. К северу от нас расположены земли мамелюков. Они держат под собой то, что в моём времени стало Египтом и большей частью Судана. Судоходная артерия Нила отрезана от нас непроходимыми ущельями Голубого Нила, где он врезается в горное плато и резко ныряет вниз, а также непролазными топями в Южном Судане. К востоку побережье захвачено исламскими странами Джибути и Ифата. К югу от Ифата живут сомалийские магометане, их земли лежат на южной стороне Африканского Рога и простираются примерно до устья реки Джубы, после чего они постепенно переходят во владения полудиких племён суахили. С востока нас ограждают горы, отсекая от большей части Чёрного континента. В минусе – отсутствие портов и контакта с Европой. В плюсе – сравнительная защищённость от вторжения в основном со стороны Джибути, так как мамелюки по Нилу до нас не доберутся, а от земель сомалийцев нас защищают негостеприимные саванна и пустыня. Попробуй доплыви против течения Шебели или Джубы с тысячу километров, а потом перевали через горный хребет!

Естественно, многое из лекции абуна не отложилось – конспект я не писал (надо будет раздобыть пергамент и чем писать – пригодится, так как глиняные таблички с углём меня не возбуждают), но начало положено – пора строить планы, формировать задачи, готовиться к тому, что они могут измениться. А также пора искать кадры, тех, на кого я смогу опереться через несколько лет. Тех, кто потом исподволь сменит сегодняшнюю элиту и составит костяк Концерна по Обеспечению Радостной Жизни Ягбе Циону. Вы думали, я просто так собираюсь тащить негров из недр дикости? Ага, ща-а-а-а-ассс. Просто мне не хочется рисковать старостью в зиндане мусульманского завоевателя, который позарится на мой ватерклозет. Ну и надо чем-то заняться, чтобы не сойти с ума.

Я расспросил абуна о падении Аксума и исходе эфиопов из городов. К сожалению, Йесус-Моа не мог подробно ответить на этот вопрос. Из тех кусков информации, которые у него имелись, я составил следующую версию. В результате неудачных войн с мусульманами Аксумское царство потеряло доступ к морю и торговые пути. Экономический кризис наложился на военное тяжёлое поражение, и Аксумская монархия огребла люлей от соседей, которые раньше боялись мощи Аксума. Какое-то время Аксум держался, но потеря береговых территорий подкосила и агрикультуру (а может, напортачили с земледелием или саранча, кто теперь помнит?), и поддерживать крупное городское население стало нереальным. Как следствие – переход к полукочевому образу жизни. Абун рассказал, что местные лорды-негусы (а негус нагаст, получается, главный феодал, сюзерен негусов помельче) не отличаются излишней покорностью и не отличались ею во времена Аксума. В общем, последние пару сотен лет в Эфиопии царил раздрай, и обстановка более или менее стабилизировалась при царствии Лалибелы, позапрошлого царя, чьи сын и племянник долго воевали друг с другом за трон (ну у них и порядки наследования!) и который в конце концов завещал оный трон моему «батьке».

Не сладко. Для индустрии нужны города. Для городов нужна агрикультура. Надо думать, как развивать прогресс на уровне больших деревень. Нужно обдумать пути поиска капитала. К «батьке» с расспросами про казну лезть неумно. Значит, надо начать с малого и заработать бабла – пока что в голову идёт самогон… буду думать. Да уж, думать… Идеи приходят на уровне «пойти в квест, снять золото с босса подземелья и инвестировать в постройку юнитов».

Пока мы с абуном беседовали, дело подошло к обеду. Так как и я, и Йесус-Моа уже устали говорить, поели быстро, практически молча, и забили на кофейную церемонию. Абун отправился по своим делам, а меня ждал Жен с моими первыми гвардейцами.

Вот и мои гвардейцы. Жен мнётся рядом, видно, что он подавлен внешним видом и авторитетом рубак… Надо будет подумать о зачислении Жена на курсы головорезов под командованием моих чудо-богатырей. Богатыри, хех. С другой стороны, редкий солдат обладает комплекцией Конана-варвара. Ребята довольно разные. Один, с виду помоложе, очень высок, на мой прикид – под два метра. Он был строен и жилист, с овальным лицом и правильными чертами. В глазах пряталась улыбка, а на поясе висели две сабли. Второй производил впечатление сурового сержанта – с виду лет под тридцать, широкий, мощный. Лоб и щеку его пересекали шрамы. В руке он держал недлинное копьё с чернёным наконечником. Волосы у обоих были короткие. У высокого они были похожи на пятисантиметровое недо-афро, а плотный был пострижен «под цезаря».

– Приветствуем тебя, о, принц Ягба Цион. Я Берхан. – Ага, аксумец, значит, второй – орома. – Негус нагаст повелел, что отныне мы будем служить тебе.

– Я приветствую тебя, Берхан из Аксума, и тебя тоже, Кааса, из земель Абайя, – поздоровался я с моими бойцами, причём с Каасой по-английски, то есть по-оромски. – Что вам рассказал мой отец по поводу вашего назначения?

Ребята немного смутились.

– Ничего, принц. Он прислал за нами своего гвардейца с приказом перейти в твоё распоряжение.

Вот зараза. Каких ещё свиней он мне накидал? Кстати, говорит один Берхан, Кааса как язык проглотил.

– Понятно. – Ну что ж, ломать комедию смысла нет, возьмём быка за рога. – Вы знаете, что некоторое время назад я упал с коня?

– Мы были там, принц. – Опаньки, а это интересно. – Наш десяток был среди тех, кого отправили за тобой.

– Продолжай.

– В лагерь прискакал сын раса Арыда и заорал, что принц, то есть ты, упал с коня на охоте. Мы тут же вскочили на коней и поскакали к тебе. Добирались довольно долго, когда прискакали, то увидели, что ты лежишь на земле в крови, а двое твоих друзей отгоняют от тебя гиен.

Весело, мало того что этот осёл ускакал хрен знает куда и упал с коня, так его ещё чуть гиены не схарчили.

– Понятно. Бойцы, у меня для вас две новости, хорошая и плохая, с какой начать?

Воины переглянулись.

– С хорошей, мой принц.

– С сегодняшнего дня вы зачисляетесь в моё личное войско.

– Не в гвардию?

Как там говорил Суворов, удивил – победил?

– Нет, не в гвардию. Телохранителей я мог бы взять у отца, так что стоять и делать морду кирпичом будет весьма малой частью ваших обязанностей. Присягу будете давать вечером, в присутствии абуна Йесуса-Моа. Вопросы и возражения есть?

– Нет, мой принц.

– А теперь плохая новость. После моего полёта с лошади я почти ничего не помню. Так что готовьтесь поработать армейскими наставниками для своего принца. Будете просвещать меня на тему армейского устройства, быта, тактики и стратегии наших войск, воинских обычаев, снабжения, в общем, всего, чем живёт армия.

– Но, принц, мы же всего лишь воины, а не командиры…

– Вы не всего лишь воины, вы воины моего войска. Значит, уметь и знать должны больше обычных командиров. То, что вы не знаете сейчас, вам придётся выучить и потом передать знания мне. Слушайте первое задание. Составить к сегодняшнему вечеру список предметов, которые, по вашему разумению, вы знаете слабо. По этим предметам дадите мне имя человека из воинов отца, который может передать вам нужные знания. Дальше составите отдельный список для снаряжения и животных, которые вам будут нужны для тренировок на следующие три месяца. Послезавтра негус нагаст уезжает, так что завтра нужно будет получить всё необходимое. Вопросы есть?

– Мы будем тренировать тебя, принц?

– Меня? Посмотрим на расписание, вполне возможно. Себя вы тренировать будете точно. Кстати, воины, вы грамоте обучены?

– Нет, мой принц.

– Жен!

Парнишка аж вздрогнул.

– Составь план обучения грамоте для Берхана и Каасы. А вы, бойцы, составьте план обучения Жена основам воинского искусства. Планируйте проводить занятия утром, когда я занят с абуном. С размещением проблем не было?

С размещением проблем не было. Проблемы были у меня. Во время своей «пламенной речи» я осознал, что у меня на данный момент нет денег. То есть я уверен, что где-то они есть: принц без бабла – не верю. Но вот где? А мне ведь надо содержать бойцов, наградить за заказ портного и кузнеца… да и мало ли. Конечно, можно сделать официальную морду и вознаграждать всех «принцевой благодарностью»… но как-то не по-царски это. И вообще, не платить людям за сделанную работу – западло. Наверное, именно в этот момент мой мозг начал отходить от шока и приниматься за дело.

Я оставил Жена с бойцами координировать расписание, а сам царственно свалил искать абуна, который, к счастью, нашёлся в монастыре. Когда я поинтересовался у абуна состоянием принцевых финансов, он развеселился.

– Три дня ты не помнил о злате, что же пробудило в тебе память о нём?

– Воины, которых дал мне отец, и Жен, которого я забрал себе. Теперь я за них в ответе.

– Достойный повод. Тебе повезло, Ягба, я – акабэ сэат. Я не рассказывал пока тебе об этом, но кроме разрешения религиозных споров, – у меня завыла в голове сирена – это же ценнейший (!) кадр, – я начальствую над двором негуса нагаста. Казначей негуса – один из моих подчинённых. Деньги у тебя есть, и немало. Негус щедро одаривает тебя, ты же тратил лишь малую часть своих богатств на себя и подарки своим друзьям.

При упоминании о друзьях абун поморщился.

– Друзья? Почему же ни один из них не проведал меня? Ведь уже третий день как я очнулся.

После паузы абун ответил:

– Твой отец был в великом гневе, когда ты упал с лошади. В страхе перед ним твои друзья… почти все отправились во владения своих родителей. Те же трое, что были с тобой на охоте, отправлены негусом на южные границы усмирять дикие племена.

– Хреново. Скажи мне, абун, эти друзья, они были друзья мне или друзья моему положению?

– Странно, раньше ты не понимал разницы… Позволь мне не отвечать на этот вопрос.

– Да, на некоторые вопросы лучше не отвечать. Спасибо за информацию, Йесус-Моа. Вернёмся к моим финансам. У меня к тебе просьба и вопрос. Пожалуйста, расскажи мне завтра о цене денег в нашей стране и о том, сколько их у меня.

– Цена денег? Как могут деньги иметь цену? Деньги меряют цену прочих вещей.

Да ну, неужели будет польза от диплома?

– Не совсем так, абун. Цену в мире людей имеет всё, даже деньги. В диких племенах на юге используют не золото, а коров. Если коров расплодится очень много, то за невесту нужно будет дать больше коров, но не из-за того, что невесты стали лучше, а из-за того, что коровы потеряли свою ценность. Монеты от коров отличаются только тем, что коровы дают мясо с молоком и размножаются, а монету можно переплавить на украшения. Так что если золота много или люди его не ценят, на монету многого не купишь. А если земля богата на свои дары, а золота, наоборот, мало, то ценность его высока. Так что золото так же подвластно законам спроса и предложения, как и всё остальное.

– Как просто и интересно… Я никогда не думал о золоте как о товаре. Да, я не купец, а ты, принц, говоришь, как будто вырос в купеческой семье. Чудными знаниями наделил тебя Господь. Хорошо, завтра я расскажу тебе о злате и ценах, а ты мне расскажешь об этих законах спроса и предложения.

Да здравствует Адам Смит! Абуну ещё повезло, что в средневековой Эфиопии не практикуют бумажные деньги… тут бы я его пригрузил. Интересно, как это всё звучало по-эфиопски? Хорошо, что я не ляпнул про сапплай и деманд.

– Конечно, только вели слугам принести завтра пергамент. А вопрос мой такой: у кого мне брать деньги на мелкие расходы? Моя казна ведь не спрятана у меня под кроватью.

– Твоя казна лежит в монастырской сокровищнице – негус нагаст распорядился вчера её туда перенести.

А я и не заметил сундуконосцев.

– Твой Жен знает, где она находится.

Одной проблемой меньше. Я распрощался с абуном и помчался к своей команде.

К моему возвращению Жен нашёл общий язык с бойцами – для практически пацана заслуженные воины, которые вдобавок будут его обучать, были сбывшейся мечтой (а кто из нас в детстве не мечтал стать крутым, как Шварценеггер?), а сам он у ребят, похоже, вызвал отцовские чувства, – в общем, с виду они поладили.

– Не заждались, войско? Жен, веди к казначею. Бойцы, за мной.

У казначея я затарился некоторым количеством злата и серебра. Жадного блеска в глазах моих ребят я не заметил, и это меня порадовало. Золото я оставил у себя, а кошель с серебром выдал Жену, с наказом использовать на официальные нужды – зарплату назначу отдельно.

Затем мы направились в деревню – забирать заказ у портного. Ещё мне пришла идея насчёт формы для гвардейцев, но с ней я решил повременить.

У портного Жена ждал сюрприз. Чёрная кожаная фуражка и синяя ременная портупея. Ему я сказал, что это будут символы моих государственных служащих: портупея означает подчинение человека высшим (небо – голубое) интересам, а фуражка – новый отличительный знак чиновника, который не является ни военным, ни церковным. На самом деле я прикололся и сделал парню прикид, как у одного «известного» негра – персонажа русского Интернета. Единственное – надо будет проследить, чтобы парень женился и не стал известен тем, чем славился в моё время персонаж Бена Ганна. Шутки шутками, но к содомитам я отношусь ненамного мягче Гитлера. Лично меня же ждала кепочка, которую я с удовольствием водрузил себе на голову и затянул сзади тесёмкой. Формой она была похожа на те, что носили немцы во время Великой Отечественной, – к таким кепочкам я пристрастился в Штатах – не люблю бейсболки. После принятия обновок я велел портному снять мерки на кепочки с моих бойцов, наказал Жену расплатиться и вышел на улицу, где встретил свою первую в Африке Большую Радость.

– Мяу!

– Кто сказал «мяу»?

– Мяу!

Я посмотрел вниз. Там было Оно. Хитрое котё беззастенчиво ткнулось в мою ногу. Я наклонился и поднял котёнка. Он оказался девочкой, рыжей, с тёмными подпалинами на спине и задних ногах и умильно хитрой физиономией. Я почесал ей за ушком и был вознаграждён довольным мурчанием.

– Беру. С хвостом, ушами и когтями. Пойдёшь на должность главного царского мышелова?

– Мурк.

– Пойдёшь, значит. Имя у тебя есть, чудо?

– Мяк.

– Нет, говоришь… ну, сейчас придумаем… Муркой какой-нибудь – стрёмно, всё же царская кошка будешь… Нарекаю тебя Артемидой, в честь греческой богини охоты.

– Мррум!

С котём на руках я заглянул обратно к портному.

– Жен, организуй миску молока.

– Тебе, принц?

Жен немного охренел. Исполненный изумления негр, в фуражке и портупее, был незабываемым зрелищем.

– Нет, царской кошке. – Я показал новоиспечённую Артемиду.

Молоко нашлось у портного. Испив вкусное подношение, Артемида довольно мурлыкнула и вскарабкалась ко мне на плечо. Коготки ей никто не стриг… Чтобы не терять времени, я заказал у портного хламиду с утолщённым плечом. Портной, дико извиняясь, обещал управиться за три дня… оказывается, сделать принцевскую хламиду не так просто. Ну ничего, потерплю пока.

Я припахал портного изготовить на скорую руку и игрушку для котёнка, и мы направились обратно в монастырь. До ужина оставалось много времени, поэтому я расположился лагерем в монастырском саду на берегу озера. Бойцов я засадил за составление списка, а сам занялся с Женом математикой. Сегодня мы продолжили учиться делению в столбик. К арифметике у парня был талант. Концепцию он понял быстро и перешёл к практике, рисуя свои вычисления палочкой на песке. Я же играл с Артемидой. Идиллия.

Идиллию нарушил Берхан, сказав, что список готов. Несмотря на свои сомнения, парни воинское дело знали хорошо, так как незнакомых областей было мало – требовались лучник, конюх, оружейник, сотник. Под конец эти юмористы приплели генерала. Перечень оборудования был куда как длиннее, но здесь я полагался на бойцов: даже если запросят лишнего – пусть будет. В конце концов, в моё хозяйство идёт.

– Так, генерала нам пока не надо. Оружейник… С утра проверите деревенского кузнеца Берту, может быть, он подойдёт. Остальных стребуем у негуса. Берхан, скажи-ка мне, что ест армия в походе?

Аксумец помялся.

– Обычно мы кормимся с земли. Охотой, у вассалов, или берём пищу у побеждённых. Иногда большая армия ведёт в обозе коз или овец, как сейчас армия негуса.

Как всё запущено… Одно слово – дикари.

– Вы с Каасой в молодости караваны водили?

– Нет, принц.

– Значит, проследите, чтобы конюх разбирался в козах и баранах, или добавьте в список караванщика. Жен, тащи пергамент – запишешь всё. Берхан, Кааса, пройдитесь ещё раз по списку.

– Мой принц, зачем нам погонщик баранов?

– Затем, что бараны в обозе влияют на скорость армии и как следствие на планирование военных кампаний.

– Принц, но раз ты знаешь все эти вещи, то чему мы с Каасой можем тебя научить?

– Берхан, знаешь, что такое теория и практика?

Боец помотал головой.

– Расскажу-ка я тебе историю. Приходит сын к отцу и спрашивает: отец, что такое теория и практика? Отец говорит, позови свою мать. Приходит мать, и отец спрашивает её: ты бы отдалась магометанину за грош? Та его ругает. А за сто золотых, спрашивает отец. Мать говорит, что да. Та же история повторяется с тёщей и тестем. Сын всё это видел. Наконец отец поворачивается к сыну и говорит: получается, сын, в теории у нас с тобой есть триста золотых, а на практике две шлюхи и содомит.

Бойцы казарменный юмор оценили.

– Так вот, в теории я знаю много умных вещей, а на практике не помню, с какой стороны подходить к барану.

– Мяу! – раздалось снизу.

Жен вернулся с бумагой и аккуратно записал перечень необходимых вещей. Тем временем подошёл и вечер. Собрав свою гоп-компанию, я снова разыскал абуна – принятие присяги дело серьёзное. А принятие присяги в присутствии одного из главных священников царства – вообще архисерьёзно. Так что я, честно, не ржал над клятвами сжигать ослов моих врагов (среди прочих обещаний). После торжественной присяги я отправил Жена и бойцов ужинать, велев бывшему монашку к утру приготовить ещё две копии списков (отчётность, отчётность и ещё раз отчётность! – пригодится). Сам же отправился разделить вечернюю трапезу с абуном. Ужин меня не радовал, ну ничего – завтра конец поста и – котлеты! Ох, это волшебное слово «котлеты»! Артемиде я выбил молочка – коты не постятся. Интересно, она у меня рыбная кошка или мясная?

За ужином я поинтересовался у абуна, как мне лучше организовать реквизицию – беспокоить негуса по таким «мелочам» я не хотел. Абун посоветовал отправить одного из моих бойцов к расу Бахыру, одному из командиров армии негуса. Йикуно Амлак собирался оставить мне полсотни солдат на всякий случай, так что перевести в эту полусотню нужных мне людей будет легко. А реквизировать необходимую сбрую я мог и своей властью принца. После ужина было традиционное кофепитие. Абун рассказал мне о царском дворе, который, несмотря на пышность титула негуса, ещё не был отягощён слишком многими ритуалами. Двор негуса нагаста напоминал быт монгольского хана: царь кочевал по своим владениям, и поэтому место придворных занимали генералы-расы – вассалы негуса. Пышность была – куда царю без неё. Но полукочевой образ жизни не давал этой пышности разрастись. Дворы меньших негусов, как рассказал мне Йесус-Моа, были более скромной копией двора негуса нагаста. Редкий вассал царя селился на одном месте, а те, кто селились, опасались раздражать царя чрезмерным шиком.

Вечерний мисвак – и спать. Завтра последний день с «батькой» под боком. Послезавтра утром его армия снимется с места, и я останусь здесь на пару с Йесусом-Моа. Артемида свернулась клубочком около моей головы, пощекотав мне хвостом ухо, и под её мелодичное мурчание я заснул.

Человек был необычным. По виду и запаху он мало отличался от других, разве что немного слабее пах. Но внутри… внутри он был как испуганный котёнок, дыбящий шерсть, чтобы спрятать дрожь в лапках. А ещё он был чужим. Очень чужим. Как будто кот влез в козью шкуру. Как бы человек ни пытался это скрыть, от Неё прятаться было бесполезным, ведь кошки всегда зрят в корень. Не так давно Она сама была так же испугана. Мама взяла Её на ночную охоту, на толстых полевых мышей, и им не повезло. Гиена оказалась тише и скрытнее, мама погибла, защищая Её, и Она успела добежать до селения людей, куда гиена не стала соваться. Вот и сегодня, увидев одинокого необычного человека, Она решила ободрить его, показать ему, что, как бы ни было плохо, жизнь продолжается.

Человек заговорил с Ней на своём человеческом наречии. Как ни странно, Она поняла его. Он звал Её с собой разделить с ним жизнь. Мама учила, что далеко на севере давным-давно люди так же звали кошек и кошки жили с людьми. С тех пор люди изменились и за редким исключением разучились понимать кошек. Она согласилась. Дело не в том, что Ей некуда было идти, – неправда, кошка всегда самодостаточна. Она просто знала, что пойти с этим странным человеком будет Правильно. Он дал Ей смешное человеческое имя. Артемида. Мррум, согласилась Она. Даже лучшие из людей не могут передать кошачьи имена, так же как и редкая кошка сможет произнести человеческое имя… А те из них, что могут, молчат и улыбаются, глядя на людей.

Человек покормил Её молоком, что напомнило Ей о маме. Она взгрустнула, но кошки умны – они знают, что прошлое не изменишь, только будущее. Она провела с ним весь вечер, а потом легла около его головы, отгоняя боль и горечь из его снов.

С добрым утром, дорогие эфиопские принцы. Для вас вещает станция «Кошка Артемида», напоминая, что царской кошке пора бы организовать завтрак! Радиостанция вещала более чем убедительно, используя как передатчик радиоволн острые коготки. Приёмником служила царская грудь. Я зевнул и, не открывая глаз, погладил Артемиду. Вообще-то я люблю спать на животе, но эфиопские кровати настолько суровы, что руки затекают вусмерть. Хотя чёрт его знает, возможно, это просто монастырская особенность, а концепция мягких кроватей давно открыта.

Я встал и озадачил слугу (спят они у меня под дверью, что ли?) утренними ритуалами – мисвак, кипячёная вода для омовения – и добавил к ним миску утреннего молока для Артемиды. Также я предупредил слугу организовать плошку мелко нарезанного мяса котейке на завтрак. Царский мышелов сам мышей гонять не должен – мы Артемиде целую кошкоферму организуем в подчинение, я правильно мыслю, Мяу?

– Мррум, – согласилась Артемида с моей философией и утренним молоком.

Когда мы с кошкой спустились в сад к озеру, Берхан и Кааса уже гоняли Жена. При виде этого у меня у самого в заднице заиграло детство, и я устроил себе полноразмерную зарядку с растяжками и комплексом упражнений. В теле принца зарядка была сплошным удовольствием. В моём прежнем теле силушкой меня Господь не обидел, так что отжимания меня не смущали с детства, но вот многое другое для толстяка проблематично. А сейчас… один полный шпагат чего стоит, подтягивания (чем я давно не мог похвастаться)… и все эти радости даже без намёка на усталость или одышку. Попробовав здоровой жизни, я решил больше не кабанеть, благо что с эфиопской диетой и православными постами обжорство мне вряд ли грозило. После зарядки и омовения сон сняло полностью, и, наказав команде добыть лошадей и встретить меня после занятий с абуном, я отправился на завтрак.

А на завтрак было мясо. Нет, не так. МЯСО. После трёх дней постной эфиопской стряпни мясо для меня было как глоток воды в пустыне. Если бы не абун, я бы смёл со стола всё (чихать, что приготовлено оно было не совсем в моём вкусе, да ещё и с кисловатой лепёшкой вместо хлеба) и затребовал добавки. Но приходилось сдерживаться. Ничего, сегодня я за всё отыграюсь. На обед будут котлеты.

Съев тушку неизвестного мне зверя, мы с Йесусом-Моа углубились в дебри экономики. Абун порадовал меня тем, что я, оказывается, очень состоятельный негр. По его оценкам, моей казны хватило бы на возведение монастыря или на снаряжение десятка-другого богатых караванов, – точнее он сказать не мог, так как не был купцом. Состояние моё исчислялось десятками килограммов золота и самоцветов и многими пудами серебра – золото не было слишком распространено в Эфиопии, и покупательная способность его была весьма велика. Миллионером я был точно. Другое дело, что для моих наполеоновских планов индустриализации мне нужно было стать миллиардером. Но пока не важно, стартовый капитал уже есть.

Со своей стороны я начал давать абуну краткий курс по макроэкономике. Начали мы с концепций предельной полезности, а также графиков спроса и предложения (которые задолбали всех студентов экономики в моём мире, но были передовыми технологиями для средневековой науки). Концепции абун осознал быстро – не дурак. С графиками было сложнее, пришлось отклониться на математику-геометрию и объяснить, на фиг вообще нужны координатные оси. Благо, как образованный человек, он вспомнил и арабское исчисление, и даже Евклида (чем больше я с ним общаюсь, тем сильнее хочу потрясти монастырские библиотеки, особенно в Аксуме). Кстати, Артемида сбежала гулять в самом начале лекции – не будет умная кошка слушать всякую муть. В общем, абун оказался любопытным товарищем, и вместо слушания лекции про Эфиопию, я косил под профессора экономики. Добрались мы аж до такой мути, как эластичность спроса и экономические основы оптимизации, пока Йесус-Моа не осознал, что во многих знаниях – многие печали. А точнее, что от перегруза информацией может заболеть голова. Скажи спасибо, что я не гружу тебя откровенным дерьмом вроде кривой Филлипса и кейнсианской ересью. Кто бы подумал, что единственным местом, где мне пригодится степень бакалавра по экономике, будет средневековая Эфиопия!