Пять монет

5

«В развитие предыдущей темы о реализации прав существ. Каждому необходимо помнить и об их защите. Стремительное развитие ИКА и ИБХС заронило в головы учёных идею о возможности их совершенствования. Некоторые пошли дальше – предложили улучшить человеческую особь либо создать на её основе новый вид, скрестив либо с животными, либо ИКА и ИБХС. В тайне от властей и общества стали проводиться эксперименты. Планета оказалась под угрозой биологического экстремизма, нависла угроза над безопасностью всех существ.

В 2127 году Советом безопасности ООНиС разработана и единогласно принята резолюция № 21804 о борьбе с биологическим терроризмом (так называемый акт «О запрете разумной селекции»). К таковому были отнесены любые виды деятельности, ведущие либо потенциально способствующие созданию или выведению любых разумных существ, как искусственных, так и естественных.

Резолюцией были предусмотрены способы борьбы с нарушителями её требований».

На встречу с Вероникой Багратион Олег явился вовремя. Женщина, как ей и положено, опаздывала. Поэтому адвокат заказал себе чашку кофе и кусок фирменного пирога, названием и составом которого не поинтересовался. От предстоящей беседы он ничего не ждал, лишь надеялся отделаться от надоедливой дамочки, которая набивалась в клиентки уже около трёх месяцев. В этом заранее принятом решении его укрепила и непунктуальность женщины.

К приходу Багратион он успел насладиться и кофе, и пирогом. Надо сказать, и то, и другое заслуживало самых высоких оценок. Это улучшило ему настроение, ранее испорченное достопочтенным судьёй Икаром. Появившаяся с опозданием на 23 минуты Вероника, не потрудившись извиниться, сразу взяла быка за рога. Некрасивая (лет 40–45, невысокого роста, широкоплечая, с фигурой, напоминающей прямоугольную коробку, без каких-либо изгибов и выделяющихся форм; с короткими волосами, окрашенными в ядовито-зелёный цвет; искусственные губы слишком велики; глаза после коррекции как будто всегда вытаращены; нос излишне уменьшен в ходе операции, поэтому выглядит как небольшая пуговка на большом полотне ткани) и неумная – от беседы с ней чего-либо ожидать не приходилось.

– Олег, до вас очень трудно дозвониться и практически невозможно с вами встретиться. Я чем-то обидела вас? – голос у Вероники оказался визгливым, противным, как будто режущим.

– Добрый день, – проигнорировал мужчина слова женщины. – Вы опоздали. Можете поблагодарить кухню ресторана за то, что я всё ещё здесь. Ненавижу опаздывать и тех, кто опаздывает.

– Я… – начала было Багратион, но была прервана.

– Вы можете не продолжать. Слава Богу, мы с вами не здоровались, значит, можем и не прощаться. Желаю вам удачи! – Олег встал со своего места и направился к выходу.

– Стойте! – вскричала Багратион и бросилась за ним. – Стойте! Выслушайте меня!!! Я надолго вас не задержу и всё оплачу!

– Чуть ранее я с удовольствием бы пообщался с вами. Сейчас, к сожалению, у меня несколько иные интересы. Деньги меня интересуют меньше всего.

– Да. Я знаю, что вас скоро осудят за убийство.

– В таком случае, почему вы решили обратиться ко мне?

– Больше не к кому. Знающие люди говорят, что вы любите интересные дела. Моё как раз из таких.

– Раздел имущества? – Олег со скепсисом посмотрел на женщину и сел обратно на место. – Смеетесь?

– Раньше было именно так. Пока я искала адвоката, этот вопрос разрешился сам собой.

– Как?

– Мой муж Георгий Багратион умер, мы не успели оформить развод.

– Могу вас поздравить. – Адвокат привстал с места и сделал шутовской поклон. – Осталось лишь оформить наследство.

– Я тоже так думала. – Багратион умоляюще посмотрела на собеседника. – И ошиблась.

– Да? – Олег удивлённо посмотрел на Веронику. – Что может быть интересного в наследстве? У вашего мужа есть внебрачные дети, другие родственники?

– Ни у него, ни у меня никого нет.

– Тогда не переживайте, вы единственная наследница.

– Я тоже так подумала, пока чиновник ратуши не ознакомил меня с завещанием мужа. Он все оставил ИБХС Илье.

– Что? – удивлению адвоката не было предела. – Наследником является искусственное биохимическое существо? Действительно, интересно. Хотя теперь понятно, почему вы обратились именно ко мне. Мои знания и моя компетенция в области юриспруденции – не причина. – Олег внимательно посмотрел на собеседницу.

– Да, – не смутилась Вероника. – Вы единственный, кого ИБХС также обошло в наследовании. В своё время было много публикаций по этому поводу.

– К вашему сожалению, это ни о чём не говорит. Я не оспаривал завещание. Моя жена приняла решение о передаче своего имущества подруге, находясь в здравом уме. – Адвокат сделал паузу, после чего продолжил. – Ладно, это дела былые. Ваш муж давно знаком с ИБХС?

– В том-то и дело. Никто: ни я, ни наши друзья не знакомы с этим существом.

– Так. Стоп, – взял всё в свои руки Олег. – Я задаю вопросы, вы отвечаете на них. Договорились?

– Да, – покорно согласилась Багратион.

– Хорошо. Как давно вы состояли в браке? И напомните, кстати, как звали вашего мужа?

– Моего супруга звали Георгий, мы поженились двенадцать лет назад.

– Чем он занимался?

– Честно говоря, я не вникала. Насколько знаю, он занимал неплохую должность в одном из департаментов городского совета.

– Ясно. – Олег задумался на пару минут, а затем продолжил расспросы. – Что можете сказать о его доходах?

– Мы были хорошо обеспечены. Я бы даже сказала, богаты. В собственности у мужа имелись два завода по обслуживанию ИБХС и ИКА, которые приносили стабильный доход. Кроме того, когда он стал работать в городском совете, то переоформил на меня две транспортные компании и завод по производству флайеров.

– Я понял вас. Раньше вы обсуждали вопрос наследства?

– Нет.

– Может быть, у вас был заключён брачный контракт?

– Да, был. Именно это меня и беспокоит. По нему, в случае расторжения брака или смерти Гоши, всё достаётся мне. За одним исключением.

– Каким?

– Если он завещает кому-либо своё имущество.

– К чему вам беспокоиться, половина всего всё равно по закону ваша.

– Если бы. – Багратион глубоко вздохнула. – По брачному контракту всё имущество, приобретённое как в период брака, так и до него, являлось собственностью мужа. Вне зависимости от того, на кого оно оформлено. Мне остаётся лишь небольшое содержание, равное двум средним по стране заработкам в месяц.

– Вероника, вы серьёзно? – удивлённо спросил Олег. – Вы выглядите достаточно умной, чтобы не заключать таких договоров.

– Я была молода и глупа, когда вступала в брак. Мало того, я была бедна, за душой у меня не имелось и ломаного гроша.

– Что вы хотите от меня? – перешёл к делу адвокат.

– Необходимо оспорить завещание. Я хочу получить всё. – Багратион сделала небольшую паузу, а затем продолжила: – Или как можно больше.

– Я понял вас. Что можете мне рассказать о своём муже? Он альтруист, благотворитель? Что могло побудить его завещать всё ИБХС?

– В том-то и дело, что не знаю. Гоша всегда был практичным, прижимистым человеком и очень жёстким дельцом. Уверена, должность в ратуше – лишь ещё один способ добычи денег. Он никогда не заботился о благе окружающих. Он и меня приобрёл как игрушку, от которой ему необходим наследник. К сожалению, детей у нас не было – муж оказался не способен к зачатию (какое-то генетическое заболевание).

– Что вам ещё сказали в ратуше?

– Служащий зачитал мне завещание и пояснил, что через полгода всё имущество перейдёт ИБХС. Мне установлено денежное содержание, мизерное. Я на него даже день не проживу. – Вероника на секунду замялась, а затем с жаром продолжила: – Вы не волнуйтесь, деньги для оплаты ваших услуг у меня есть. Только помогите!

– У вас имеются на руках документы на имущество и текст завещания?

– Да. Я готова скинуть файлы в любой момент.

– Давайте вернёмся к вашему супругу. Вы не замечали странностей в его поведении в последнее время? Сделать наследником ИБХС, это, знаете ли, неординарный поступок.

– Вроде, нет. Но вам необходимо учитывать, что я виделась с ним дважды в неделю: по понедельникам и субботам. Встречи длились не более часа, на них мы решали финансовые вопросы. Мы не жили вместе уже в течение пяти лет. Я знаю, что у него были две женщины одновременно. Он жил то с одной, то с другой.

– Их он в завещание включил?

– Что вы, конечно, нет.

– Вам известны их имена и адреса места жительства?

– Да. Я готова их предоставить.

– Вы смогли меня заинтересовать. Прежде чем браться за ваше дело, я хотел бы обговорить условия. Во-первых, я делаю всё, что посчитаю нужным для достижения поставленной вами цели. Если вы начинаете препятствовать мне или требовать то, что я считаю ненужным, мы тут же расстаёмся. Во-вторых, размер вознаграждения составит 30 % от суммы, которую назначит мне суд, когда приговорит к смерти. Сейчас в качестве аванса вы вносите 1200000 рублей или 100000 универсальных кредитов. Если меня не осудят, то размер вознаграждения составит пять миллионов кредитов. Оплата вносится вами вне зависимости от результата по делу. В-третьих, вы предоставляете мне все запрашиваемые мной документы и не мешаетесь под ногами. Это значит, что вы не надоедаете мне звонками, сообщениями и требованиями излишних встреч. Когда я посчитаю нужным, мы встретимся с вами. В-четвёртых, я не даю гарантий. Обратившись ко мне, вы можете остаться ни с чем. Многое не от меня зависит. Договорились?

– Я поняла. Что же мне делать?

– У вас есть место, где вы могли бы отдохнуть?

– Да, муж приобрёл остров в Средиземном море.

– Вот и отправляйтесь туда, в ближайшие полгода вы вправе пользоваться им. Главное, мне не мешайте.

– Я согласна.

– Со всеми условиями?

– Да, – со вздохом подтвердила Багратион.

Закончив беседу, Олег вышел из ресторана на парковку, достал портсигар, посмотрел на счётчик (налог на каждую выкуренную никотиновую палочку был просто грабительским), вздохнул, секунду посомневался, но всё-таки закурил.

– Знаешь, Элен, – обратился он ИБХС, – наш мир должен погибнуть. Он сам к этому стремится. Скажи, как можно объяснить, что медленное самоубийство я оплачиваю государству, а моё же убийство властью абсолютно бесплатно.

– Глупости, – спокойно ответила собеседница. – Курение – зло, с которым необходимо бороться. С вами, человеческими существами, самый простой способ делать это – бить монетой. Ты живой пример этому.

– В смысле?

– Жадности в тебе я не замечала, но каждую выкуренную сигарету ты считаешь. Не из-за того, какой вред она тебе причинит, а потому что за каждую из них надо заплатить.

– Верно, – ответил Олег и рассмеялся, с удовольствием затянувшись дымом.

– Я бы на твоём месте не об этом думала.

– А о чём?

– Багратион унизила тебя. Такое спускать нельзя.

– Тебе не понравилось, что она обратилась ко мне из-за наследства Яны, а не из-за моего профессионализма?

– Да. Вероника посчитала тебя такой же жертвой, как она. Ведь твоя супруга, а моя подруга поступила так же – передала всё своё имущество мне, искусственному существу.

– Согласен. Только Багратион вряд ли понятны такие нюансы. Она обратилась ко мне, потому что больше не к кому. А если её единственным мотивом было наследство Яны, она ошиблась. Я, как ты помнишь, не оспаривал завещание, поэтому ты теперь богаче меня.

– Тебя это смущает? – с волнением в голосе спросила Элен.

– Нет, – спокойно ответил Олег, выкинув окурок в рядом стоящую урну. – Нисколько. Воля Яны для меня священна. У Багратион ситуация иная, поэтому нам с тобой предстоит поработать. Особенно тебе.

– Как я понимаю, мне необходимо всё узнать про ИБХС Илью?

– Это лишь малая толика. Нам с тобой следует раздобыть всю возможную информацию о муже нашей новой клиентки. Главное же – сведения об аналогичных случаях. Один случай с наследством ИБХС – случайность, два – путь к системе. Уверен, нас ждут новые открытия в сфере наследственного права.

– За какой период ты хочешь собрать сведения?

– Давай так, – Олег на секунду задумался. – Яна умерла пять лет назад. С этого момента и по настоящее время меня интересуют все известные случаи наследования искусственными существами. И, особенно, неизвестные.

– Зачем? Я думала, что закон одинаков для всех.

– Может быть, может быть, – задумчиво ответил адвокат и продолжил: – Механизм его применения может быть разным. Чертовски интересны мотивы действий человеческих существ, которые лишают свои семьи средств к существованию.

– Ты считаешь, что мы не заслуживаем такого внимания со стороны наших друзей? – с обидой в голосе спросила Элен.

– Нет. Но я хочу разобраться в причинах поступков людей. – Олег замолчал, а затем продолжил, усмехнувшись. – И отработать деньги. Кстати, Яна обсуждала с тобой свои планы о передаче тебе своего имущества? Мне об этом она никогда не говорила.

Видимо, вопрос не понравился Элен. Она молчала. Долго молчала (пока Олег вновь курил, пока сам вызвал такси, пока усаживался в него), что было ей не свойственно. Лишь по приезде домой она вновь обрела голос.

– Да, Яна заблаговременно поставила меня в известность о своих действиях. Мы спорили, но она настояла на своём. Олег, надеюсь, мы больше не будем поднимать этот вопрос, мне это неприятно.

– Хорошо, – несколько смущённо ответил тот.

6

«Амнистия, как историческое явление, всегда была одним из краеугольных камней любой правовой системы. С одной стороны, явление это крайне отрицательное, так как у преступника всегда теплится надежда, что он сможет избежать наказания. Для этого необходима лишь воля высокопоставленных лиц, которые, как все человеческие существа, подвержены корысти, мздоимству, а также иным, абсолютно противоположным качествам – любви, дружбе. И ради того, и ради другого человек способен на многое, в том числе освободить убийцу, насильника, казнокрада. Общественное порицание для преступника – ничто по сравнению с возможностью жить на свободе, и, может быть, продолжать свою противоправную деятельность, надеясь на то, что во второй, третий раз его не поймают.

С другой стороны, как считали наши предки, деликты могут совершаться в силу различных не зависящих от человеческого существа причин. В такой ситуации его можно было бы и простить. С моей точки зрения, такие ситуации крайне редки, и не стоит отдавать на откуп человеческим существам универсальную «палочку-выручалочку», с помощью которой можно сотворить как добро, так и зло.

К сожалению, в ходе преобразований правовой системы было принято половинчатое решение, которое не решило проблем, а напротив – создало новые. Государством право амнистии было отдано на откуп адвокатам, каждому из которых были выданы пять специальных жетонов. Их необходимо было только предъявить, и любой, подчеркну, любое существо (что бы оно не совершил) получало свободу, оправдание. Атавизм правовой системы в лице адвокатов, которыми и тогда, и сейчас могут быть только человеческие существа, привёл к их обогащению и неконтролируемому правовому беспределу. Тайный государственный совет неоднократно обесценивал жетоны, снизив вероятность освобождения преступников, но и сегодня, и завтра всё ещё остаётся возможность их использования (у определённой части адвокатов индульгенции остались).

К сожалению, эту проблему придётся решать нашим потомкам».

Олег стоял перед аппаратом, именуемым судьёй, в раздражении дёргая себя за прядь волос. Он знал, что предстоящая встреча с Багратион тоже начнётся не вовремя. Непунктуальность – один из худших грехов, потому что свидетельствует о полном неуважении к человеку, существу, вообще кому-либо. ИБХС Икар, видимо зная о том, что подсудимый не терпит неточности в чём-либо, каждое судебное заседание начинал с небольшой, а иногда и с достаточно длительной задержкой. Из-за этого Олег часто беседовал с судьёй несдержанно – эмоции вырывались.

Наконец монитор засветился первым сообщением.

– Подсудимый № 7493, добрый день. Судебное заседание начинается. Сразу хотел бы поинтересоваться – не изменили ли вы свою позицию по поводу возможности вашего амнистирования по системе «пяти монет».

– Нет, о чём неоднократно заявлял вам. – Олег принципиально ничего не печатал, а давал ответы устно. – Хотя, если рассмотрение дела будет построено с такой «точностью» и «аккуратностью», мне не понадобится вообще ничего предпринимать – я умру от старости.

– Сомнительно, – продолжил судья (если бы он произносил слова вслух, в них должна была прозвучать нотка сарказма). – Исходя из доклада ИКА № 085521, вас быстрее убьёт алкоголь.

– Всё лучше, чем идти на убой, как скот. Процедуру лишения жизни, действующую сейчас, иначе не назовёшь.

– Вы не верите в справедливость? – выскочил на экране вопрос.

– Почему же? Верю. Но она не имеет никакого отношения ни к нашей судебной системе, ни к настоящему суду.

– Подсудимый № 7493, делаю вам замечание за оскорбление суда. В сегодняшнем судебном заседании у вас имеется возможность получить лишь ещё одно. Без последствий.

– Мне это известно. – Олег старался говорить спокойно, лишь изредка интонации голоса были излишне резки. – Вместо того чтобы тратить моё время, просветите, чем мы сегодня будем заниматься.

– Осталось просмотреть один ролик с камеры наблюдения, установленной у выхода на площадку для парковки флайеров. Думаю, много времени это не займёт.

– Посмотрим, – неопределённо ответил Олег. – Как и где будем смотреть? Я не вижу в зале ни одного монитора.

– Я продемонстрирую запись сам.

– Ваша честь, – возмущенно возразил подсудимый, – ранее все происходило на специальной аппаратуре с большим экраном. Теперь же вы предлагаете мне смотреть на монитор, размеры которого не позволяют разглядеть детали.

– Я не нарушаю закон, – выскочил ехидный ответ.

– Ах так… – начал было Олег.

– Подсудимый № 7493, рекомендую вам остановиться, – прервал его ИКА № 085521. – Сегодня вы уже получили одно замечание. Может быть, следует на этом остановиться?

– А ты вообще заткнись. Притом навсегда.

– Вы не имеете права так со мной разговаривать.

– Имею. Я терплю тебя уже полгода. Слава Богу, это предельный срок, установленный Верховным Судом. Теперь я вправе не слушать тебя и даже запретить выполнять какие-либо действия по контролю за мной. Не веришь, можешь уточнить у уважаемого судьи Икара.

– Ваша честь? – не преминул воспользоваться такой возможностью надзиратель.

– К сожалению, он прав. ИКА № 085521, вынужден сообщить вам, что подсудимый решил злоупотребить предоставленным им правом. Данный вопрос был рассмотрен на 19 сессии Верховного Суда при обсуждении порядка осуществления контроля за подсудимыми, судьи категорично высказались: по истечении полугодового срока надзора, если приговор суда не вынесен, подсудимый вправе запретить любые контрольные действия за ним, любая мера пресечения, в том числе и домашний арест, по заявлению подсудимого отменяются. Данное решение не обжалуется. – Буквы вылетали на экран быстрее пулеметной очереди.

– А как же… – начал было ИКА № 085521.

– Ладно, – с улыбкой прервал его Олег, – я позволяю демонтировать тебя из моего мозга. Завтра этим и займемся. А теперь последнее указание – с этого момента запрещаю тебе осуществлять любые действия по контролю за моими действиями, фиксировать мои действия и предпринимать самому что-либо. Все понятно?

– Да, – с имитацией вздоха ответил ИКА № 085521.

– Теперь мы можем приступить к просмотру? – обратился Олег к суду.

– Включаю, – выскочил ответ.

Запись, которую начал демонстрировать судья, была сделана одной из камер, установленных внутри здания, перед выходом на парковку. Она охватывала не все помещение, а лишь его часть: широкий коридор длиной около пятнадцати метров и шириной около четырёх, ведущий к выходу. Второй конец коридора камера не захватывала. На записи было видно, как в 11.37 в отдалении стоят два человеческих существа: мужчина и женщина. Возможно, это были ИБХС или ИКА в телах, сделанных по образу и подобию человека. Идентифицировать их невозможно из-за отдалённости съёмки. Оба стояли и, вероятно, разговаривали. Женщина дважды взмахнула руками, её собеседник один раз попытался схватить её за одежду, дергал за руки. Затем в 11.41 женщина неожиданно рванула к выходу и в 11.42.03 подбежала к двери. В момент, когда она покидала здание, камера отчётливо зафиксировала её лицо – это была Есения Мягкова. Сомнений в этом быть не могло. Когда женщина выбегала, было видно, что у выхода стоит мужчина в форме охранника. Он никаких действий не предпринимал. Ролик закончился. Момент его остановки чётко запечатлел лицо погибшей: широко раскрытые испуганные глаза, чуть приоткрытый рот.

– Подсудимый, вы удовлетворены? – выскочило сообщение судьи. – Все видео просмотрены, иных доказательств суду не представлено.

– Вы ошибаетесь, уважаемый суд.

– Как так?

– Вероятно, вы забыли, что ранее я заявлял ходатайство о вызове в суд в качестве свидетеля охранника. Его я заявил после самостоятельного просмотра видео. Как мы только что видели, молодой работник в униформе охранника стоял около входной двери, через которую выбежала потерпевшая. Он стоял, курил и должен был прекрасно видеть всё происходящее. Я вновь прошу вас допросить этого свидетеля.

– Что он может подтвердить или опровергнуть?

– Многое. Во-первых, как мы с вами только что видели, Есения Мягкова выбежала на парковку, будучи чем-то напугана. Вернее, кем-то. Из-за этого, по моему мнению, она не контролировала направление и скорость своего движения. Это привело к тому, что она не отреагировала на предупреждающие сигналы, которые должны были издаваться при моей посадке. Если охранник подтвердит данный факт, моей вины в смерти женщины нет, так как она вопреки всем известным требованиям безопасности сама бросилась под мой флайер. Во-вторых, данный свидетель должен был видеть выходящего мужчину, который напугал Мягкову. Значит, в деле может быть не один, а два подозреваемых.