Кориолан. Цимбелин. Троил и Крессида
- -
- 100%
- +
William Shakespeare
THE TRAGEDY OF CORIOLANUS
CYMBELINE
TROILUS AND CRESSIDA
Перевод с английскогоО. Сороки («Кориолан»), П. Мелковой («Цимбелин»), А. Федорова («Троил и Крессида»)
© Перевод. П. Мелкова, наследники, 2024
© Перевод. О. Сорока, наследники, 2024
© ООО «Издательство АСТ», 2024
* * *
Кориолан
Действующие лица
Кай Марций, затем Кай Марций Кориолан.
Тит Ларций, Коминий – полководцы в войнах с вольсками.
Менений Агриппа, друг Кориолана.
Сициний Велут, Юний Брут – народные трибуны.
Маленький Марций, сын Кориолана.
Никанор, римлянин.
Тулл Авфидий, полководец вольсков.
Адриан, вольск.
Военачальник, заместитель Авфидия.
Заговорщики, сторонники Авфидия.
Горожанин из Анциума.
Два вольских часовых.
Волумния, мать Кориолана.
Виргилия, жена Кориолана.
Валерия, подруга Виргилии.
Служительница Виргилии.
Римские и вольские сенаторы, патриции, эдилы, ликторы, глашатаи, гонцы, воины, горожане, слуги Авфидия и другие служители.
Место действия: Рим и его окрестности; Кориолы окрестности Кориол; Анциум.
Акт I
Сцена 1
Улица в Риме. Входит толпа бунтующихгорожан, вооруженных дубинами, кольями, вилами.
Первый горожанин. Погоди; прежде слушайте, что скажу.
Все. Говори, говори.
Первый горожанин. Значит, все вы на том порешили, что лучше умереть, чем голодать?
Все. Решено, решено.
Первый горожанин. И знаете, что главный враг народу – Кай Марций.
Все. Знаем, знаем.
Первый горожанин. Так убьемте его – и станем зерно получать по цене, какую сами назначим. Решено?
Все. Чего тут еще толковать? Убить, и кончено! Идем, идем!
Второй горожанин. Позвольте словечко, добрые граждане.
Первый горожанин. Мы не добрые, мы считаемся худые граждане. Это патриции – добрые, у них добра с избытком. Нам с ихнего стола одних излишков бы хватило на прокорм, и поделись они хоть этим, мы сказали бы, что они с нами по-людски. Но у них сгниет, а не дадут – слишком накладно, дескать, выйдет. Наша худоба, наш нищий вид только лишь выпячивают роскошь ихнюю; наши муки – им корысть. В колья же их за это, пока еще не поколели мы. Боги мне свидетели, что я с бесхлебья, с голодухи говорю, а не по мстивой злобе.
Второй горожанин. Особенно же с Каем Марцием желаешь посчитаться?
Первый горожанин. С ним – первым делом. Для нас, простонародья, он сущий пес.
Второй горожанин. А забыл, какие у него перед отечеством заслуги?
Первый горожанин. Ничуть я не забыл – и заплатил бы ему похвалой, да он сам себе платит своей спесью.
Второй горожанин. Нет, ты говори не злобствуя.
Первый горожанин. Да говорю ж тебе, все славные его дела единственно для славы этой самой деланы. Рохли мягкодухие пусть говорят, будто он для отчизны старался, но он-то лишь матери своей в угоду и гордыне собственной, – спеси в нем не меньше, чем отваги.
Второй горожанин. Таков уж от природы он, а ты ему в вину ставишь. Корыстным ведь его никак не назовешь.
Первый горожанин. Пусть так. Но на нем и без того всяческих вин предостаточно. Начать перечислять – устанешь. (Крики за сценой.) Что за шум?.. Это заречная часть Рима поднялась. А мы чего стоим-болтаем? На Капитолий!
Все. На Капитолий!
Первый горожанин. Тише! Кто это идет сюда?
ВходитМенений Агриппа.
Второй горожанин. Почтенный Менений Агриппа. Он любит народ и всегда любил.
Первый горожанин. Он-то человек порядочный. Кабы все патриции были такими!
Менений
Куда, сограждане? Что за работаВас подняла? Дреколье для чего?Первый горожанин. Сенату беда наша небезызвестна. О своем намеренье мы дали там понять еще две недели назад, а сейчас идем подкрепить делами. Говорят, мол, от бедноты дух тяжелый; мы им покажем, что у нас и рука тяжелая.
Менений
Друзья мои, соседи дорогие!Вы что, себя решили погубить?Первый горожанин. Да что губить – погублены и так.
Менений
Друзья мои хорошие, поймите,Патриции заботятся о вас.Да, голод нынче вас одолевает,Но ровно столько пользы было б вамЗамахиваться в небеса дубьем,Как угрожать им Риму – государству,Чья колесница тысячи сомнетПрепятствий пострашней, чем ваши палки,И не свернет с пути. Ведь не сенатом,Богами наслан голод, и помочьНе колья, а колени только могут,Пред ними преклоненные. Увы,Беда вас гонит к новым лютым бедам.Не след на кормчих наших клеветать.Зачем клянете их, точно врагов?Они о вас отечески пекутся.Первый горожанин. Ага, они о нас сроду пекутся: смотрят, как нас голод допекает, а у самих зерна полны амбары. Пекут о ростовщичестве указы – в пользу ростовщиков же. Что ни день, отменяют какой-нибудь здравый закон против богатых, и что ни день, все туже сковывают и треножат бедняков новыми уставами. Не войны, так патриции нас кончат, и в этом вся их любовь к нам.
Менений
Признайтесь, земляки,Неистовая движет вами злобностьЛибо же – дурость. Басенку однуЯ расскажу вам. Вы ее слыхали,Быть может. Но она здесь хороша,И мы ее, уж так и быть, ещеНемного помусолим.Первый горожанин. Что ж, послушать можно. Только не надейся, господин, заговорить нам басенками зубы. Ну, да валяй, рассказывай.
Менений
Все части тела нашего однаждыВосстали против брюха: мол, оноБездонной прорвой посередке телаПокоится, всю пищу поглощая,Но вовсе не участвуя в трудах;Они же чувством, мыслью и движеньем,Слухом и зреньем служат общим нуждамИ жаждам тела. Брюхо им в ответ…Первый горожанин. Да, господин, – что отвечало брюхо?
Менений
А вот что, господин мой. Со смешочком,Что вовсе не из легких исходил,А вот оттуда – брюхо может ведьИ говорить, и звучно усмехаться –Насмешливо ответило оноБунтующим завистникам своим, –Вот так и вы завистливо хулитеСенаторов за то, что не такиеОни, как вы. –Первый горожанин
Что ж брюхо отвечать могло?Когда уж царь наш – мозг и страж наш – око,Советник – сердце и солдат – рука,Нога – наш конь и наш язык – глашатай,И прочая подсоба и помогаТелесная – ведь если уж они…Менений
Ну, ну – что «если»? Ну же, златоуст!Первый горожанин
Обобранные ненасытным брюхом,Помойной ямой тела…Менений
Ну же, ну же!Первый горожанин
Уж если возроптали, что ж моглоИм брюхо возразить?Менений
Сейчас узнаешь.Немножко лишь терпенья – а егоУ вас и впрямь немного – и услышишь,Что отвечало брюхо.Первый горожанин
Не тяни!Менений
Так слушай, друг. Не горячилось брюхо,Подобно обвинителям своим,А отвечало здраво и степенно:«Да, милые мои единотельцы,В меня идет та наша вся еда,Которою вы живы. Так и нужно,Поскольку я храню, мелю, снабжаю.Вы вспомните – ведь посылаю яРеками кровеносными питаньеК чертогам сердца, ко дворцу ума.Задворками, ходами извитымиЕстественный достаток к вам плывет.Могучий мускул, тоненькую жилку –Я всех живлю. И, хоть не разглядеть…»Вы слышите, друзья, что молвит брюхо?Первый горожанин
Мы слышим, слышим.Менений
«Хоть не разглядетьВсем сразу то, что доставляю яДля каждого, но ясно, что в итогеВам достается вся мука, а мне –Лишь отруби». Что скажете на это?Первый горожанин
Ответ неплох. А как толкуешь басню?Менений
Честное брюхо – римский наш сенат,А вы – бунтующие части тела.Сенат в советах вечных и трудах;В его заботы вникните, вглядитесь,Откуда благо общее идет,И вы поймете – все к вам от сената,А не от вас самих. И не топырься,Большой ты палец на ноге толпы!Первый горожанин
Палец ноги? Большой?Менений
Да. Потому что, –Едва ль не самый нищий, грязный, низкийИз всех этих премудрых бунтарей, –Прешь вожаком. По всем статьям последний,Урвать добычу хочешь всех первей.Готовьте ж палочье свое, дубье.Сейчас сразятся Рим и крысы Рима –Кому-то погибать.ВходитКай Марций.
Отважный Марций,Приветствую!Марций
Спасибо. – Что вам надо?Опять зудит чесотка мятежа?Смутьянить руки чешутся? Глупцы!Опять дочешетесь до струпьев!Первый горожанин
ВечноТы нам даруешь добрые слова.Марций
Кто доброе тебе подарит слово,Польстит мерзейше. Что вам, злобным, надо,Коль не милы вам ни война, ни мир?Война страшит вас, мир вселяет наглость.Лишь положись на вас, и тут же выИз львов оборотитесь в кучу зайцев,Из хитрых лис – в гусей. Вы ненадежней,Чем уголья, горящие на льду,Чем град на солнце. Ваш обычай – славитьЗлодея падшего и клясть закон,Его согнувший. Истинно великихВы истинно не терпите. ПристрастьяУ вас, как у больного: что во вред,На то и падок аппетит недужный.Кто опирается на вашу дружбу,Тот – рыба с плавниками из свинцаИль недоумок, хрупкой камышинкойЗамахивающийся на дубы.Вам верить, подлецам? Да поминутноУ вас обнова: хвалите того,Кто только что был ненавистен вам,И хаете, кого венком венчали.Зачем по городу пошли вопитьВы против благородного сената,Что волею богов вас держит в страхеИ не дает друг друга пожирать? –Чего они хотят?Менений
По низким ценамХотят зерна, – которого запасыДостаточны, как говорят они.Марций
«Как говорят они»? Сидят, мерзавцы,У очагов и чешут языки,Как будто знают впрямь дела сенатаИ в гору кто идет, кто крепок, шаток,Чью сторону держать, чьей свадьбы ждать;Ты им по вкусу – значит, ты силен,А прочие не станут, мол, в подметкиИх драных башмаков. Запасы, говорят,Достаточны? Когда бы милосердьеОтбросив, разрешил патрициатМне меч употребить, четвертовалЯ тысячами бы рабов вот этихИ гору высотой во взмет копьяНагромоздил из тел.Менений
Да ты и так почти их успокоил.Хоть безрассудны крайне, но ониИ трусы крайние. А что другаяМятежная толпа?Марций
Уж разошлась.На голод плакались и приводилиПрисловья: голод, мол, и стены рушит;Мол, кормят люди даже и собак;Мол, не одним богатым уготованХлеб на земле, и грех его гноить.И тут же притязанья. И сенатИм уступил – от странной той уступкиБледнеет сила власти, никнет сердцеПатрициата, – а толпа давайОрать напропалую, шапки в воздухКидать, как будто на рога луныНакинуть метя.Менений
Что ж разрешено им?Марций
Дано им пять трибунов избиратьВ защитники их кухонных умишек,И выбраны уж – Юний Брут, СицинийВелут, еще там кто-то… Черт возьми!Скорей бы чернь сорвала кровли Рима,Чем вырвала уступки у меня.Со временем у ней прибудет сила,И требованья бунта возрастут.Менений
Да, странные событья.Марций
По домам,Бездельники!Входит поспешногонец.
Гонец
Кай Марций где?Марций
Я здесь. А что случилось?Гонец
Случилось то, что вольски поднялись,Мой господин.Марций
Я рад. Война избавитНаш Рим от плесени от этой… Вижу,Отцы-сенаторы сюда идут.ВходятКоминий, Тит Ларций с другими сенаторами, Сициний Велут и Юний Брут.
Первый сенатор
Ты, Марций, верно предрекал нам – вольскиИдут на нас.Марций
У них есть Тулл Авфидий.Вождь этот даст вам жару. Грешен я –Ревную с ним о доблести. Когда быСобою не был я, то им однимБыть бы желал.Коминий
Ты бился с ним уже.Марций
Воюй земля – полмира на полмира –И будь он, Тулл, на нашей стороне,Я бы ушел на сторону другую,Чтоб с ним сразиться. На такого льваЯ горд охотиться.Первый сенатор
Так помогиКоминию вести войну, о Марций.Коминий
Притом ты обещал.Марций
Да, обещалИ, значит, помогу. И ты увидишь,Тит Ларций, как я с Туллом вновь схвачусь.Иль одряхлел – и с нами не пойдешь?Тит Ларций
Пойду, Кай Марций. Даже обезножев,Оперся б на костыль я, а другимСражался бы.Менений
Чистопородный воин!Первый сенатор
Прошу на Капитолий. Там, я знаю,Друзья уж наши собрались и ждут.Тит Ларций
(Коминию)
Веди нас.(Марцию.)
За Коминием ты первыйИдти достоин. Все мы – за тобой.Коминий
Доблестный Марций!Первый сенатор
(горожанам)
По домам! Ступайте!Марций
Да пусть идут за нами. В закромахЗерна у вольсков много. Мы захватимС собою этих крыс – сусеки грызть.Почтеннейшие бунтари! Я вижу,Как ваша храбрость расцветает в вас.Пожалуйте за нами!Патриции уходят. Горожане потихоньку расходятся. Остаются Сициний и Брут.
Сициний
Видал ли свет такого гордеца,Как этот Марций?Брут
Всех он переплюнул.Сициний
Когда в трибуны выбирали нас…Брут
Заметил ты, как он глядел тогда,Как выпятил губу?Сициний
А как взрывалсяНасмешками!Брут
Его лишь разозлить,Он и богам не спустит.Сициний
И лунуОблает девственную.Брут
Хоть война быЕго прибрала! При такой отвагеОпасен он разросшейся своейГордынею.Сициний
Подобный удалец,Нюхнув успеха, презирать готовИ тень свою, что в полдень коротка, мол.Но странно – он согласен над собойТерпеть Коминья.Брут
Марций жаждет славыИ уж достиг ее, – а удержатьИ новую добыть всего вернейНа роли на второй. Ведь неудачуНа полководца свалят, хоть сверши он,Что в силах человечьих, до конца.А Марция расхвалит шалый говор:«Эх, будь он во главе!..»Сициний
А при удачеМолва ему, любимцу своему,Присвоит все Коминия заслуги.Брут
Уж это точно. Лавры полководцаНаполовину Марцию пойдут,Пусть незаслуженные. А провалыОпять же в пользу Марция.Сициний
ИдемПослушаем, как провожают их,Посмотрим, с чем уходит на войну он,К надменности в придачу.Брут
Что ж, идем.Уходят.
Сцена 2
Кориолы. Сенат. ВходятТулл Авфидий и кориольские сенаторы.
Первый сенатор
По-твоему, Авфидий, в Риме знаютО наших планах?Авфидий
А по-вашему, нет?Был хоть однажды замысел у насНе сорван Римом до осуществленья?Четыре дня назад пришла мне вестьОттуда. Кажется, письмо при мне.Да. Вот эти слова: «Их войско в сборе.Неясно только, на восток иль западПошлют его. Оголодалый людБунтуется. У войска во главеКоминий, будто бы, и враг твой Марций,Кого не так ты яро ненавидишь,Как сами римляне. А третьим там –Храбрец Тит Ларций. И всего вернее,Пойдут они на вас. Так что мотайНа ус».Первый сенатор
Что ж, армия уж наша в поле.Мы и не сомневались в том, что РимГотов на бой.Авфидий
Усердно берегли выСвой замысел. Что ж не уберегли?Теперь замах укоротить придется –Теперь нам города не захватитьОкрестные с налету. Рим проснулся.Второй сенатор
Наш доблестный Авфидий, принимайКомандованье, в армию спеши,А мы обороним здесь Кориолы.Осадят нас – тогда уж приходиНа выручку. Но, думаю, увидишьИ сам, что ополчаются ониНе против нас.Авфидий
О нет, уверен будь,Пойдут на нас. Я это знаю твердо.Да часть их сил уже идет сюда.Прощайте. Если с Марцием столкнусь,То поклялись рубиться мы, покаместОдин не ляжет.Все
Да помогут богиТебе в бою!Авфидий
Почтенные отцы,Храни вас небо!Первый сенатор
В добрый путь, прощай!Второй сенатор
Прощай!Все
Прощай!Уходят.
Сцена 3
Рим. Комната в доме Марция. ВходятВолумния и Виргилия. Садятся на скамеечки и шьют.
Волумния. Прошу тебя, спой, дочка, или иначе как-нибудь взбодрись. Если б он не сын мне был, а муж, я бы сильнее радовалась разлуке с ним, несущей ему почесть, чем объятиям его постельным, самым любящим. Когда он был еще нежнотел, мой единственный, когда юная краса его влекла к себе все взоры, когда ни на час не рассталась бы мать с таким сыном, хоть проси ее о том цари земные день-деньской, – то и тогда я понимала, как пристанет такой красе военное величье, как ее оживят слава и честь, а иначе прозябать этой красе, будто настенному портрету. И я беспечально посылала Марция на поиск опасностей и обретенье славы. На свирепую войну послала я его, и он вернулся с дубовым венком вкруг чела. Говорю тебе, дочка, не так возликовала я, услышав, что дитя мое мужского пола, как тогда, воочью убедясь, что он стал и вправду мужчиной.
Виргилия. Но если б на войне его убили, госпожа моя?
Волумния. Тогда славное имя его осталось бы мне вместо сына – за сына. Скажу тебе чистосердечно: будь у меня двенадцать сыновей и люби я каждого поровну и не меньше, чем твоего и моего родного Марция, я бы предпочла, чтобы одиннадцать геройски пали за отчизну, чем хоть один чтобы постельно услаждался вдалеке от боя.
Входитслужительница.
Служительница
К вам гостья – госпожа Валерия.Виргилия
Пожалуйста, позволь мне удалиться.Волумния
Ну нет, останься.Я будто слышу мужа твоегоПобедный барабан. Я будто вижу –Вот за волосы он АвфидияСдернул с седла. Как дети от медведя,Так вольски разбегаются пред ним.Сердито топнув, он кричит солдатам:«За мною, трусы! Вы зачаты в страхе,Хоть в Риме рождены». Кровавый лобУтер он рукавицей броневою –И снова в бой, подобно косарю,Который ни полушки не получит,Коль не успеет поле докосить.Виргилия
Окровавленный лоб? О боги, нет!Волумния
Глупышка! Кровь славней героя красит,Чем позолота – статую его.Не так была прекрасна грудь Гекубы,Младенца Гектора кормящая,Как лоб мужчины Гектора, надменноПлюющий кровью на мечи врагов. –Валерии скажи – милости просим.Служительница уходит.
Виргилия
Спаси, Юпитер, мужа моегоОт лютого Авфидия!Волумния
На землюСшибет Авфидия он и ногойНаступит на поверженную выю.ВходитВалерия со слугой-вестником и прислужницей.
Валерия. Доброго вам дня, дорогие!
Волумния. Милая наша Валерия!
Виргилия. Рада видеть тебя.
Валерия. Как поживаете? Обе вы хозяйки и домоседки известные. Что за шитье у вас? Красивый узор, ничего не скажу. Ну, как сынок твой, Виргилия?
Виргилия. Благодарю, дорогая. Здоров.
Волумния. Его сильнее тянет к солдатскому мечу и барабану, чем к школьному ученью.
Валерия. Одно слово, весь в отца! И собой хорош просто на диво! Я прямо целых полчаса любовалась им в среду. Такое личико решительное! Побежал за золотистой бабочкой, поймал ее, и снова выпустил, опять за ней, и споткнулся, упал кувырком, и вскочил, поймал ее снова. То ли паденье рассердило, но зубы стиснул так – и в мелкие клочки ее! О, видели бы вы, как растерзал!
Волумния. Вот так и на отца гнев находит порывами.
Валерия. Высокий, пылкий нрав у малыша.
Виргилия. Озорник отчаянный.
Валерия. Ну-ка отложите ваше вышиванье. На часок хочу вас превратить в бездельных моих спутниц.
Виргилия. Нет, дорогая, я из дому не выйду.
Валерия. Как это?
Волумния. Да выйдет она, выйдет.
Виргилия. Нет, право, уж простите меня. Я ни ногою за порог, пока мой муж и господин не вернется с войны.
Валерия. Как не стыдно так затворничать по-неразумному. Идемте, навестим нашу подругу, что лежит в родах.
Виргилия. Желаю ей скорого восстановленья сил и навещу ее молитвами своими, но пойти не могу.
Волумния. Да почему же?
Виргилия. Не потому, конечно, чтоб ленилась я или любви к ней не питала.
Валерия. Ты хочешь стать новой Пенелопой; но, говорят, немного было проку от той шерсти, что напряла она, дожидаясь Улисса, – только моли развела на всю Итаку. Ну, полно тебе мучить свое вышиванье, пожалей ты его – оно уж и так все иголкой исколото. Да ну же, пойдем с нами.
Виргилия. Нет, прости меня. Не выйду я.
Валерия. Нет уж, Виргилия, выйдешь, а я за то скажу тебе отменную весть о твоем муже.
Виргилия. Ах, добрая моя, не может еще быть от него вести.
Валерия. Право, я не шучу. Ночью пришло известие.
Виргилия. Правда?
Валерия. Самая истинная. Я слышала – один сенатор вот что говорил: вольски выслали армию в поле, и Коминий, наш командующий, пошел на нее с частью римской силы. А твой муж и Тит Ларций осадили важный город Кориолы. И не сомневаются в победе и скором окончании войны. Это правда, клянусь честью. Так что идем с нами.
Виргилия. Уж извини меня, пожалуйста. Кончится война – отказу от меня ни в чем тебе не будет.
Волумния. Оставь ее, милая. Своей теперешней тоскою она только застудит нам все настроение.
Валерия. Это верно. Что ж, до свидания. Идем, дорогая Волумния. – А то прогнала бы ты вон грусть-тоску и пошла с нами.
Виргилия. Нет, право же, не могу. Нельзя мне. А вам желаю всего веселого.
Валерия. Ну что ж, до свидания.
Уходят.
Сцена 4
Под стенами Кориол, у городских ворот. Входят с барабанами и знаменамиМарций, Тит Ларций, военачальники и воины. Навстречу им – гонец.
Марций
Коминий шлет гонца. Бьюсь об заклад,Уже сражаются.Тит Ларций
На коней нашихПоспорим?Марций
Хорошо.Тит Ларций
Идет.Марций
Скажи,Уже вступило войско в бой с врагом?Гонец
Стоим в виду, но бой еще не начат.Тит Ларций
Проспорил ты хорошего коня.Марций
Я выкуплю.Тит Ларций
Не дам и не продам,А одолжу его тебе лет на полсотни.Вели ж трубить наш вызов.Марций
Далеко льДо поля боя?Гонец
Миля-полторы.Марций
Тогда слышны им будут наши клики,А нам – шум боя армий полевых.О бог войны, ускорь нашу работу,Чтоб мы, с еще дымящимся мечом,На помощь братьям поспешили в поле.Трубите же.Трубят к переговорам. На стенах появляютсядвое сенаторов и другие кориольцы.
А Тулл Авфидий здесь?Первый сенатор
Здесь, в Кориолах, нет его, и нетТаких, чтобы страшились римлян больше,Чем он, который вас не ставит в грош.За сценой слышны барабаны.
Вы слышите – под грохот барабановНа бой выходит наша молодежь.Не запереть нас в городских стенах.Сейчас мы сами распахнем ворота,Припертые тростинкой, не бревном.Вдали шум битвы.