Девочка для олигарха. Добрая сказка для взрослых

– Ты знаешь, я не была счастливым ребенком. И никому здесь не была нужна. В моей большой семье я всегда была лишней, последней… нежеланной… помехой… обузой. Еще до рождения… Я родилась только потому, что маме отказались сделaть oпeрaцию… Сказали, поздно. Самое простое, когда меня просто не замечали. Не видели. У всех была своя жизнь. У каждого. Но меня в их жизни не было. А уж …, чтобы заботиться или ухаживать… Я была, как приблудная собачка, которой нигде никто не рад. Как сорная трава на обочине пыльной дороги. Дома никто не ждал. А по соседям или родственникам… Ходила, да. Могли накормить, приютить на ночь, могли прогнать… Могли сказать что-то обидное, оскорбить, посмеяться. Но я была еще слишком маленькой, чтобы понять. Но уже достаточно большой, чтобы запомнить. Мне было года три- четыре на тот момент. Я не могла себя защитить. Мне не у кого было попросить помощи. Я не знала, что бывает другая жизнь. Для меня это была норма. Норма, что со мной так обращались родные. И чужие.

И я, совсем еще маленький ребенок, пыталась найти приют, пристанище у чужих людей. Потому что свои были хуже.

У подружек, у многочисленных родственников, у соседей. Чтобы остаться на ночь, переночевать, чтобы погреться около их семейного очага. Там, где тепло, светло, накрыт стол, и просто есть кто-то дома. В нормальном. Трезвом состоянии.

Виляла хвостиком, если можно так образно выразиться. Заглядывала в глаза с надеждой, что кому-то могу понадобиться. Понравиться. Что кто-то меня полюбит. Но никому не была нужна. У всех своих забот хватало… И своих детей…

Много было всякого. Горького. Грязного. Ежедневного. Не хотелось бы об этом рассказывать. Не хочу, чтобы ты знала об этом. Что такое бывает.

Если вспомнить что-то такое, нейтральное, что можно было бы тебе рассказать… самое раннее детство, помню фотографию из детского сада. Да. Примерно полгода я ходила в детский сад. Пока меня не выгнали. Потому что родители отказались работать в колхозе.

Фотографию делали, когда мне было около пяти лет. Воспитатели предупредили заранее, чтобы одеться в самое лучшее, красивое.

Я с таким восторгом шла домой! Фотографироваться! Завтра! Маму попросила. Мама, как всегда в нeтрeзвoм состоянии, отмахнулась. И так сойдет! И это платье нормальное.

Пришла в садик утром. Все нарядные. Счастливые. Радостная суета. Шумиха. Праздник! Ты должна понять, в то время это было целое событие! Ведь надо было заранее договориться с фотографом. Уговорить. Пригласить. Других возможностей не было. Воспитатели готовили деток к фотосъемке. Я не помню, во что я была одета, какое-то ветхое платьице. Видимо, самое лучшее, что у меня было. Но помню, что воспитатели очень расстроились, ругались, и что-то громко обсуждали между собой.

Осмотрели всю группу, даже мальчиков. Потом с самой некрасивой девочки, которая всегда ходила в таких же старых платьях, как и я, сняли ее новенькую синюю кофточку и надели на меня. Видимо, я была хуже всех. А ее фотографировали в красивом новом платьице, которое было у нее под кофточкой.

Когда я, радостная, счастливая, принесла фотографию домой, чтобы похвастаться, мама устроила мне жуткий скандал. Кричала, ругалась. За то, что я фотографировалась в чужой одежде и ее опозорила. Досталось в том скандале и воспитателям, которые позволили себе переодевать чужого ребенка. Мне было очень стыдно. И перед мамой. И перед воспитателями. Хотя они этого всего и не слышали.

Я всегда испытывала чувство вины. И стыда. Это было мое постоянное состояние. Я так росла.