- -
- 100%
- +
– Значит, не бредит! – удовлетворенно констатировала Таня, приветственно кивнув головой внезапно появившимся подругам, и радостно улыбнувшись Свете. – Это уже очень хО-рО-шО! Это просто замечательно, что не бредит! Света, КАК я рада, тебя видеть! КАК я рада, что ты здесь! Просто радости нет границ! Приступай к осмотру пациента. Я его как раз только, что разоблачила из мокрых оков джинсы. У тебя есть какие-нибудь лекарства с собой?
– Как не быть? – рассудительно хмыкнула Света, все еще не двигаясь с места, издалека вглядываясь в мутные глаза парня. – Всегда все со мной! – вытянула она на руке большой желтый чемодан с красным крестом. – Это зачем вы так парня отделали-то? Что он вам плохого сделал? – озадаченно спросила она у подруг, разглядывая пострадавшего.
Девчонки удивленно переглянулись, вытаращив глаза, открыли в изумлении рты, и вдруг истерично расхохотались, кинувшись обнимать друг друга.
Слезы облегчения покатились из глаз, оставляя на пыльных щеках грязные дорожки.
Парень, заразившись общим весельем, тоже попытался улыбнуться разбитыми губами.
– Тихо-тихо! – коротким взмахом руки остановила их Света. – Вы мне тут еще в истерику не впадите. Для общей клинической картины. Успокоились обе! А то сейчас получите по уколу успокоительного в самое мягкое место! А очень бы не хотелось. Поскольку спать вам нельзя! И успокаиваться слишком сильно тоже не следует. Вон! У вас большой мужской ребенок теперь на воспитании. Не ко времени в истерику впадать.
Она опять перевела свой цепкий профессиональный взгляд на больного.
– Тебя это тоже касается! – волевым кивком подбородка вверх, обратилась она к парню.– Спокойно! Ни улыбаться. Ни смеяться. Ни разговаривать. Ни кашлять. Нельзя! Только отвечать на мои вопросы, если я вдруг спрошу. Лежать смирно и неподвижно!
Парень осторожно прикрыл опухшие веки в знак понимания.
Света присела на край кровати. Склонилась низко над больным. И… Тщательно, каждый сантиметр кожи почти носом обнюхала. Ощупала руки-ноги, ребра. Потом живот, шею. Осмотрела лицо, веки, губы. И облегченно вздохнула.
– Ну, … не так уж плохо… Плохо, конечно… Очень плохо… Что там у него внутри отбито – не видно. Но не так критично, как выглядит это на первый взгляд, – мельком ободряюще кивнула она подругам. Девочки облегченно выдохнули.
– Сейчас я обработаю раны и ссадины. Перевяжу. Сделаю обезболивающий, противостолбнячный и противовоспалительный уколы. К сожалению, это все, что можно сделать в таких домашних условиях, – оглянулась она, вопросительно взглянув на девочек, застывших молча рядом. – В стационар бы надо … – побарабанила она тонкими музыкальными пальчиками по круглой коленке. – Что вы ДАЛЬШЕ с ним собираетесь делать?
Парень заинтересованно приоткрыл один заплывший глаз, пытаясь сфокусировать рассеивающееся внимание на девушках.
– Надо вывезти его в город. Другого варианта нет! – задумчиво почесала макушку Таня. – Вы забыли, что ли? У меня папа уголовник. Ну, в смысле, в уголовном розыске служит. Он сможет ему помочь. Больше я никому не доверяю, – девушка судорожно прижала к груди сцепленные в кулак хрупкие ладошки. Выдохнула, глядя парню в глаза и, сосредоточившись, продолжила.
– Но прежде чем опять загружать его в машину и трясти по нашим дорогам, везти в машине так долго до города, надо, чтобы он хотя бы немного окреп, – перевела она взгляд на Свету. – Тут еще шпионы будут пробивать ситуацию. Искать его. Вынюхивать. Придется его где-то прятать! – поделилась она переживаниями и размышлениями о планах на ближайшее будущее.
Милочка, стоя у двери, ухватившись за кoсяк, глубоко и судорожно вздохнула.
– Эй! Милка! Ты мне тут еще в ОБМОРОК не упади! – крикнула ей Света. – Ну-ка! Иди на кухню. Вскипяти чайник. Хорошо бы вам сейчас обеим чайку горячего и сладкого попить.
Таня встревоженно взглянула на Милу. Та отцепилась от кoсяка и медленно побрела на кухню.
– Ну, пока все правильно. Согласна! – одобрила Света, кивнув светлой кудрявой головой. – Я буду приходить три раза в день. Делать уколы, перевязки и контролировать общее состояние. Ваша задача – кормить его насыщенным куриным бульоном, поить ягодным сладким морсом. По возможности, не кантовать! Будете прятать – поддерживайте, чтобы не упал! Чтобы не получил дополнительных травм и повреждений. А то сломаете еще что-нибудь лишнее парню. Как тогда в больницу везти?
…
Ночь прошла спокойно.
Не совсем, конечно. Но относительно спокойно. Больной метался, стонал. Но, в принципе, ничего страшного. После укола обезболивающего засыпал часа на три- четыре, давая девушкам немного передохнуть.
Утром парень, как показалось на первый взгляд, стал выглядеть лучше.
Правда, лицо еще больше опухло и посинело, сильно отекло, местами просматривались красно-бурые пятна. Багрово-синие веки практически совсем закрыли глаза. Но было какое-то неосознанное ощущение, что ему немного легче. Может, спокойнее стал. Может, понял, что девчонки его не бросят, и не выдадут обидчикам.
Прибежала Светка.
Бегло осмотрела пострадавшего, удовлетворенно кивнула. Отмочила антисептиком повязки, подсушила, обработала, замотала заново, уколола и убежала до обеда, по пути сорвав в огороде букетик из бабушкиных цветочков.
Напоследок, строго-настрого наказав срочно приготовить свеженький супчик, и хорошо накормить больного.
Таня с Милочкой сварили крутой куриный бульон, размяли картофелину и добавили щепотку тоненькой вермишельки, получилось очень даже вкусно и питательно.
Потихоньку с ложечки накормив уже практически засыпающего подопечного, Милочка задалась вопросом.
– Слушай, Тань, если Светка говорить ему запрещает, так пусть хоть имя свое напишет!
Парень, не открывая глаз, согласно помахал пальцем, чуть приподняв большую ладонь.
Таня быстро подала ему тетрадку в одну руку, и ручку в другую. С усилием, мoрщась от бoли, парень поменял предметы местами, что-то медленно нaкoрябал, и протянул тетрадку девушкам.
«Меня зовут Федечка! Девчонки! Спасибо! Какие же вы красавицы!» – значилось в тетрадке большими корявыми буквами. В конце предложения был нарисован огромный веселый кривой смайлик.
Девочки весело прыснули, смущенно прикрыв рты худенькими ладошками.
– А парень-то с юмором! – одобрительно кивнула головой Таня.
И тут раздался настойчивый стук в запертую калитку. Железная калитка просто оглушительно загромыхала под чьими-то сильными ударами.
– Блин! Наверняка, Колян ломится! – огорченно простонала Таня. – Как же все это не во время! Слушай, Федечка, мы сейчас тебя тихонечко спустим в подпол. Ты слушайся нас и делай только то, что мы говорим. И ногу ставь только туда, куда я рукой тебя направлять буду. В подвале придется сидеть долго и очень тихо – ни кашля, ни стонов, ни звуков! Как у тебя с клаустрофобией? Темноты не боишься? Мы думаем, что Колян – это шпион твоих обидчиков. Но не открыть ему дверь нельзя. Запалимся. Сразу почует неладное. Сам влезет, когда мы меньше всего будем готовы.
– И так, приподнимаемся потихоньку!
Милочка поддерживала сидящего на кровати Федечку за плечи.
Таня быстро сгребла в сторону разноцветные бабушкины половички, открыла крышку люка подпола, спустилась вниз, постелила коврики, разложила подушки, одеяла, вылезла наверх.
И вдвоем с Милочкой потихоньку повели парня к открытому люку, осторожно посадили на край, ноги спустили в проем.
Таня быстро спрыгнула вниз, из подпола рукой направляя ноги парня, одну за другой, на перекладины лестницы.
Когда ноги коснулись дна подпола и парень, с трудом сдерживая стоны, тяжело облокотился всем своим весом на хрупкую девушку, она помогла ему присесть, потом занять полу лежачее положение, облокотившись на ворох подушек и одеял.
– Я закрою тебя сверху ковром, и потом закидаю чистыми мешками, на всякий случай, мало ли что. Как оно там у нас обернется, кто знает! А ты только тихо. Только тихо! Никаких звуков!
Глава 5
Девушка осторожно накрыла парня жестким ковриком, чтобы обеспечить доступ воздуха со всех сторон, и хаотично накидала сверху пустые новые мешки.
Выбравшись наружу, Таня плотно закрыла крышку люка, застелила красивыми пушистыми половичками, и опрометью понеслась к калитке открывать замок.
Милочка тем временем носилась по бабушкиному домику, и прятала всякие подозрительные вещи под покрывало на кровати, и в старые шкафы, с уже незакрывающимися от старости дверками.
Колян, не переставая, барабанил в калитку. Громкие удары по железу эхом и волнами отдавались по всей протяженности огромного длиннющего забора.
«Вот же ж хyлигaн какой! А? Сейчас всех соседей рaспугаeт. А ну, у кого детки малые спят!» – пронеслось в голове у девушки, быстро бежавшей к калитке.
– Колян, ну, ты больной, что ли?! Мы только уснули после обеда, а тут ты барабанишь! – откровенно возмутилась Таня, распахивая калитку, и, впуская во двор бузотера.
– А вот Я еще НЕ обедал! – радостно расхохотавшись, с детской непосредственностью всегда ему присущей, оповестил девушку нежеланный гость. – Накормишь? – игриво пошевелив кустистыми широкими бровями, спросил он у нее, демонстрируя красивую коробку с тортом.
– Конечно! Пошли! Сейчас суп подогрею! Наверное, остыл уже, – Таня коротким жестом руки пригласила гостя войти, пропустив его перед собой.
Выглянув за калитку на улицу, осмотрелась, нет ли чего необычного, подозрительного.
Все было тихо и спокойно.
Даже громкие стуки одноклассника не разбудили полуденную тишину сельской улицы.
Все было, как обычно. Колян, размахивая длинными руками и ногами, как на шарнирах, и, зыркая во все стороны любопытными изучающими глазами, пошел впереди хозяйки.
Таня заперла калитку и последовала было за ним. Но!…
Внезапно он обернулся, и махнул длинной ручищей в сторону улицы.
– Слушай! Ну и заборище отгрохал твой батя! Не подступиться! Сплошные засовы! Это же надо столько денег на один забор угрохать! А ворота? И ради чего? Можно было просто маленький заборчик поставить. Как у всех. Как у ваших соседей. Не в тайге же живем! Чего зверей-то бояться?
– А где же мы живем? – удивилась девушка. – Как раз в тайге и живем! Ты забыл, Коляша. Это же не отец. Это мой дед еще забор строил. По просьбе бабушки. Потому что бабуля всегда от людей пряталась. У нее такая болезнь. Она людей боится. Хотя всю жизнь с людьми проработала. Но ей всегда очень тяжело было с ними общаться, – девушка грустно посмотрела на парня, думая о том, что болезнь бабушки невольно спасла сейчас жизнь раненному Федечке. Потому что кто знает, ЧТО бы было, и ЧТО бы могли предпринять страшные дядьки в камуфляжных костюмах, не будь домик окружен огромным высоченным забором, и снабжен воротами на надежных засовах.
Парень задумался, глядя на замок калитки, Таня прям ясно увидела, как выпуклые мысли ворочаются у него на низком лбу. Почесал макушку огромной пятерней и затем озадаченно произнес.
– А ведь и правда, я этот забор с самого раннего детства помню. Наверное, он был еще до моего рождения.
Таня согласно кивнула.
– Так и есть. Все было построено еще до нашего рождения. Только домик бабушкин перестраивать не стали. Прабабушкин он. Мы с Милкой в нем и живем. Нам очень нравится. Древностью пахнет. А дед для бабушки вон, видишь, рядом дом построил. Новый.
Колян осмотрелся вокруг.
– Да! Из-за забора ничего не видно, что у вас во дворе происходит. А у вас тут вон чего! Целые новые дома!
Таня хихикнула.
– Этому новому дому тоже уже лет больше, чем нам с тобой. Иди уже скорее в дом, оглядываешься!
А парень все не торопился воспользоваться приглашением. Продолжал пристально осматриваться, как будто бы искал брешь в хорошо устроенной стене средневекового замка.
– Ух! Какие цветочки! – протянул он свою зaгрeбaстую руку к бабушкиной клумбе. – Я, конечно, хотел сначала цветов Милочке принести. А потом вспомнил, что у твоей бабки обычно весь огород цветами всегда засажен. Ты все время рассказывала. И не стал заморачиваться!
– Ну, и зря ты так, – с укором возразила парню девушка. – Бабушкины цветы – это бабушкины. Милочка к ним привыкла и уже не обращает на них внимания. А вот, если бы ТЫ букет принес, она бы в вазочку поставила, любовалась и все время о тебе вспоминала.
Парень встрепенулся, и, оглянувшись, озадаченно взглянул Тане в глаза.
– Во! Блин! А я даже и не подумал! Как же так? Ведь, правда! Почему же я …? Эх! Вот, олух, а? Такой шанс упустил!
Потом опять бросил взгляд на бабушкин огород и огорченно взмахнул руками вместе с тортом.
– А что тут принесешь? Какие цветы? Вот же они все растут!
– Так это ж не от тебя, цветы-то, – опять возразила девушка. – Это все бабушкины. Привычные. Милочка их всю весну и все лето видит, уже и не замечает даже. Они для нее, как трава, бурьян. А ТЫ даже если бы аптечную ромашку принес, или просто кустик какой-то из леса, знаешь, как Милочка удивилась бы и обрадовалась! Представляешь, какая бы она была красивая с твоим букетом? Глаз не оторвать!
– Что? Правда, что ли? – опять озадачился парень, зажмурив глаза, и, представив во отчую нашу красавицу Милочку. В своих мyжских мeчтах. – Танька! Так я, это! Я ж завтра мигом! Или я сейчас за цветами метнусь?
Таня весело расхохоталась, схватив парня за руку, чтобы не убежал ненароком. А то жди потом его опять! Готовься! Прячь раненного в подвал! Маeта одна! Уж лучше сразу! И чтобы больше не приходил! Потом можно будет и отказать. Просто сослаться на плохое самочувствие Милочки или на Танину занятость. А сейчас придется потерпеть.
– Не суетись! Успеешь еще! Не последний же день видимся? Пошли. Она ждет, – потянула девушка парня за руку в дом.
…
Милочка торопливо накрывала на стол.
– Коленька! Привет, дорогой! Супчик готов, сейчас салата подкрошу и картошку подогрею, – ласково улыбнулась она гостю. – Проходи, рассказывай, что в мире нового деется?
Одноклассник довольно хохотнул, выпрямился и расправил плечи. Был бы хвост, еще бы и хвост распушил! Грудь вперед, и пошел павлином по горнице перед Милочкой хвостом мести!
Милочка обладала несомненно важным для жизни врожденным талантом: все мужики, какие бы они не были, хулиганы и бузотеры, или серьезные дядьки в годах, убеленные сединами, вставали перед ней на задние лапки и виляли хвостиком, умоляюще подставляя ей свои головы. Только бы приласкала, только бы пожалела, только бы погладила по головке и дала вкусняшку!
– Привет, Милочка! Да что в нашем болоте может делаться? – округлив и без того круглые на выкате глаза, вопрошающе возразил Колян, и широко развел длинными руками. Милочка тут же ухватилась за коробку с тортом, чтобы парень ее ненароком не опрокинул на пол. – Тишь, да гладь, да благодать! Правда, вот вчера я слышал от пацанов, что на реке каких-то брaкoньеров гоняли. Типа, приехали из города, сетей наставили, рыбы кучами на берег навалили. На запах рыбы медведи пришли. Ну, они и начали медведей стрeлять!
Милочка в yжaсе расширила огромные синие глaзюки, бровки подлетели вверх!
– И что? Много их было? Этих брaкoньеров? А что с медведями стало? А разве у нас есть медведи? Я думала, только тигры! – в стрaхе прихлопнула она румяные щечки ладошками. – А сами брaкoньеры от медведей не пострадали?
Колян уселся на табурет, широко раздвинув в стороны тощие коленки, и горделиво выпятил впалую грудь вперед, расправив узенькие плечики.
И начал повествовать!
Благо аудитория практически лежала, то есть, сидела у его ног: девушки старались не упустить ни слова, поощряя рассказ одноклассника наводящими, намеренно тyпыми, жeнскими вопросами, охая, и, ахая одновременно, и, закатывая в нужном месте глаза.
– Ну, в общем так, девчонки, рассказываю! Приехала к нам большая группа туристов, которые по факту оказались брaконьерaми. Штук шесть их было! Говорят, были в группе проводники из местных, наших, которые показывали им места и помогали безoбрaзничать. Но это все слухи! И вот во время рыбалки, когда рыбу уже в кучи на берегу сложили, а икрy убрали в канистры, показался медведь. Потом, вроде еще один? Или нет… Не знаю… И кто-то из них, приезжих, решил на него пooхoтиться. Другие, кажется, были против. Это ж прoтивoзакoнно! За это и пoсадить могут. Короче, пoругaлись они, пoдрaлись. И, вроде, даже разделились на разные группы и продолжили рыбалку по отдельности. Кажется, как выстрeлы на реке слышали, а там кто его знает? Правды-то никто не скажет! А вы ГДЕ вчера были? ОТКУДА ехали? Разве не слышали ничего? – быстрым взглядом зыpкнyл он на Таню.
Девушки с недоумением переглянулись, одновременно пожали худенькими плечиками, честными глазами взглянув на парня.
– Да мы на реке-то и не были, что там делать? Вода-то холодная! Отдыхали на полянке, Танька пресс качала, я загорала. И не слышали ничего. Тихо было! – правдиво рассказывала Милочка, разрезая торт на кусочки так, чтобы ей досталась самая большая розочка.
Главное ведь, не врать! Главное, не рассказывать всей правды! Слегка умолчать! Утаить совсем чуть-чуть.
«И ведь почти не соврала!» – подумала Таня, кивком головы подтверждая рассказ подруги, и, наливая чай в чашки, пододвинула парню поближе тарелку с дымящимся супом, поставила миску с салатом и сковородочку с жаренной картошкой.
Колян начал споро работать ложкой и вилкой одновременно.
– Два дня ничего не ел! – не отрываясь от процесса поглощения пищи, неразборчиво пробормотал он с плотно набитым ртом.
Девушки за его спиной, внимательно и осторожно переглянулись.
– Коляша, так ты на рыбалке был? Или нет? Или только чужими слухами оперируешь? Мог бы и рыбку нам принести. Свеженькую. Мы бы пожарили и тебя угостили. Мог бы и икoрки презентовать. Чай не убудет с тебя? Сам-то, небось, на всю зиму уже затарился? – перевела разговор немного в другую плоскость Милочка, прекрасно при этом осознавая, что самая лучшая защита – это напaдение. Главное – зародить в сознании противника чувство вины и посеять зерно сомнения в правильности его собственных действий! А там уж «делай с ним, что „хошь“»!
Глава 6
– Ну-у-у? Та-а-ак! Коленька! А где ты САМ был? Где сейчас не кормят-то? Не кормят? И не наливают? – продолжая допытываться, и очень сильно недоумевая, подозрительно спросила Таня, делая при этом страшные глаза.
Девушка очень хорошо знала, чем занимаются настоящие мужчины на рыбалке.
И как любят проводить свободное время. О чем говорят вечерком у костра. Что из спиртных напитков и легких закусок берут с собой на вечерние посиделки, когда из-за темноты возможности рыбачить уже нет.
Танин папа был знатный рыбак. И все неслужебное время проводил на рыбалке в тайге, прихватывая с собой маленькую Таню с ее неразлучной подругой Милочкой, равно, как и детей своих сотрудников.
Мальчиков рыбаки брали с собой на реку, учиться рыбачить. Обучали премудростям использования мушек в разные сезоны, на разных реках. Девочки оставались в таежном лагере. Девочки никак не мешали мужской половине рыбацкой компании, занимаясь своими девичьими делами: учились варить настоящую таежную уху на костре под надзором старшего, дневального, жарить рыбу, собирать грибы и лесные ягоды, заваривать лесной чай.
Опять же, оказывать первую медицинскую помощь незадачливым рыбакам, случайно оступившимся на острых скалах и сорвавшимся в бурные воды таежных рек.
По сути дела, отцовское желание контролировать свободное времяпровождение девочек-подростков, сослужило очень хорошую службу, дав девицам неоценимый опыт выживания в тайге и навыки оказания первой медицинской помощи в экстремальных условиях.
– Да, вот там —то и был! На рыбалке! – пробормотал Колян, засовывая в рот очередную порцию еды, и, совсем забыв о том, о чем повествовал ранее. Вернее, в каком ИМЕННО ракурсе преподносил первоначальную информацию.
– И сам? Что? Ничего не слышал? И ничего не видел? Далеко был-то? – поинтересовалась Милочка, подсаживаясь к нему поближе со своей маленькой чашечкой чая и огромным куском торта.
Маленькой ложечкой Милочка отделяла крохотные кусочки торта и изящно подносила к пухленьким губкам. Колян, открывши рот, завороженно, как «зoмбик», не отрываясь, смотрел на изящные движения Милочки, суп из ложки пролился на скатерть и растекся неаккуратной лужицей.
– Пардон! – тихо произнес парень, не отрывая взгляда от Милочки. Та, удовлетворенная произведенным эффектом, царственно, даже можно сказать, покровительственно, кивнула однокласснику.
– Так, что ты слышал, Коляша? Или что-то видел? Расскажи! Нам очень интересно, а то сидим, как в болоте! Никуда не ходим, ничего не знаем! – милостиво позволила она ему продолжить увлекательную беседу.
Таня, молча, не вмешиваясь в разговор, дабы ненароком не нарушить чары, наложенные на парня подругой, осторожно промакивала салфеткой суповую лужицу на скатерти.
– Да ты что, Милочка, там такое было! Просто «писeц» какой-то! «Бeспрeдeл», короче! Нaпились они все, пeрeдрaлись, потом стали из рyжeй пaлить. Сначала по банкам, потом друг в друга! – глаза у парня восторженно горели, он сумбурно выкрикивал цепь событий, размахивая руками, и, глядя на девушку ошалело счастливыми глазами.
Наконец-таки, Богиня снизошла до земных дел! И заинтересовалась обычными простыми жизненными событиями с его, Колиным, участием! Парня так и распирало рассказать Милочке всю историю во всех подробностях! Только бы подольше удерживать ее внимание. Только бы смотреть в ее синие бездонные глаза, внимательно внимающие его незамысловатой истории! Только бы ощущать неземной аромат цветов нежно исходящий от ее кожи.
Поэтому Колян говорил и говорил без остановки, вспоминая все новые и новые подробности, повторяясь, путаясь, перескакивая с одной темы на другую, и, возвращаясь к уже сказанному, но не останавливаясь.
– А как это ты все услышать смог, Коляньчик? – удивленно приподняв бровки, и похлопав длинными ресницами, наводящим вопросом спровоцировала его Милочка. -Ты прям НЕДАЛЕКО от них где-то прятался? В кустиках сидел? Или мимо проходил? Или на лодочке по реке проплывал?
Парень горделиво хмыкнул, выгнув впалую грудь колесом. Внимание Королевы ослабило его осторожность и сорвало все «сторожки». Коляна понесло!
– Прятался! Ха! Что ты, Милочка! Я у них проводником был! Только… когда они драться начали и палить друг в друга, я, конечно, залег, чтобы меня ненароком шальная пуля не зацепила. А потом они по лесу друг за другом гонялись, а я…
– Колянчик, а что про медведей-то? Или не было медведей? Ты все придумал? – вопрошающе продолжила Милочка, отламывая маленькой ложечкой от розовой розочки на торте изумительной красоты кремовый лепесток.
Парень замер на полуслове. Буря эмоций и сложных чувств, не присущих парню, отразилась на грубоватом мужском лице. Таня невольно склонилась, чтобы лучше видеть. Сожаление? Горечь? Раскаяние? Стыд? Сочувствие? Жалость?
– Что ты замер? Застыл, как статуя. Колись давай, – злобно прошипела Милочка. – Что произошло? Рассказывай во всех подробностях, пока я тебя кипятoчкoм из чайника не oпaлила!
Таня распахнула глаза и в растерянности захлопала ресницами. Никогда ранее, вот уже за более чем двадцать лет тесной дружбы и постоянного нахождения рядом с подругой, она не слышала от нее таких выражений, и не ощущала такой злобности в ее голосе. Милочка – милейшее существо, нежное и трепетное, сейчас представляло из себя куст шиповника, нет, терновника. Или саксаула? Что из них является более колючим и опасным.
– Там такое дело, Милочка, – виновато забормотал парень. – Мы же в тайге были больше недели. Рыбу ловили, потрошили. Икру в канистры, рыбу в кучи на берег выбрасывали. Сама понимаешь, лето, запах от рыбы пошел очень сильный. На запах пришли медвежата.
Маленькие еще. Этого года помет. А мужики пьяные, решили покуражиться. Показать свое бахвальство. Что просто так по банкам стрелять, если есть такие мишени?