Поезд жизни на колее судьбы

– Нет, спасибо. Я с собой взяла на всякий случай.

– А полотенце? В душ пойдете? – Мари улыбалась.

– Не отказалась бы. А можно?

– Конечно! – Мари встала, – вы идите, а я вам сейчас все принесу.

– Спасибо вам. Я сначала в туалет, – сказала она, чуть смутившись.

– Понимаю вас, – она положила руку ей на плечо, посмотрела в глаза, а потом пошла к бельевому шкафу, а Екатерина в туалет.

Когда Екатерина была в туалете, по двери постучали и сказали:

– Я положила вам полотенце. Мы не будем вам мешать. Скажете, как будете готовы. Пока подготовлю постель вам.

– Хорошо, спасибо вам большое, – она услышала удаляющиеся шаги.

Помывшись, почистив зубы, она обернулась полотенцем и вышла из душа. Кроме полотенца Мари дала Екатерине еще и тапки. Когда она вышла, из спальни, практически в тот же момент, появилась Мари. На ней была красная ночнушка с черными бретельками и кружевами на груди, разрез которой был чуть виден, а снизу ночнушка была чуть выше колен.

– Все хорошо? – спросила она, улыбаясь и облокотившись рукой на наличник. Дверь была наполовину закрыта так, что кровать была не видна.

– Да, спасибо.

– Комнату я вам подготовила, так что отдыхайте. Если что, кухня, ванная, туалет, – она развела руками, – все в вашем распоряжении.

– Спасибо большое вам, Мари, – она искренне улыбнулась.

– Антуан уже спит, – она правой рукой показала на комнату, которая была в длинном коридоре, дверь в нее была закрыта, – не тревожьте его, пожалуйста. Он очень устал за сегодня. Даже зубы не почистил. Но может проснется – сходит. А возможно, что только утром.

– Хорошо, без проблем.

– Спасибо, Катрин.

Мари вернулась к себе и закрыла дверь, а через секунду повернула замок. Екатерина пошла в выделенную для нее комнату в этой квартире.

«Сексуальная у нее ночнушка. Только вот зачем такая, если рядом нет мужчины, любовника? Ну, наверное, ей так комфортно в ней. Мне вот такая ночнушка тоже очень нравится и я бы с удовольствием надела бы такую, была бы с любимым мужчиной. Очень сексуально».

Екатерина зашла в комнату, сняла с себя полотенце и бросила его на кровать. Свет в комнате она не включала, поэтому на ее тело попадал только тусклый свет с улицы. Ее грудь освещалась этим светом, то поднимаясь, то опускаясь. Она стала гладить свою грудь, чуть мять ее, думая об Антуане.

«Вот бы Антуан также делал с ней. Ах».

Она глубоко вздохнула и даже издала чуть слышный стон, но потом убрала руки от груди и взяла свою сумку, откуда достала чистые трусики, а потом надела их. Полотенце она отнесла обратна в ванную, покачивая грудью. Повесив полотенце на батарею, она взяла с нее выстиранные трусики и бюстгальтер к себе в комнату. Выйдя из ванной, она остановилась и прислушалась. В доме была тишина, только шуршало постельное белье в комнате Мари. Она пошла в комнату, повесила белью на спинку стула. Дверь закрывать она полностью не стала, а прикрыла ее только на половину. Было тепло, поэтому Екатерина прикрыла простынью только ноги, а живот и грудь не закрывала.

«Много эмоций за день. Что—то и я сегодня очень устала».

У нее разболелась голова и, как ей показалось, поднялась немного температура, она положила голову на подушку и тут же она уснула.

Спала она плохо. Во сне она слышала крики, мычания, какие—то удары. Но снов не было, только белые пульсации на черном фоне. Она уже не понимала спит она или нет. То ли она просыпается, то ли ей снится, что она просыпает, а на самом деле она спит. Она всегда не очень хорошо спала в новых местах, но сейчас это было совсем ужасно. Проснулась она с влажными волосами, мокрым лицом и телом. Она не собиралась больше спать. Встав, она подошла к столику, на котором вечером оставила свои часы – время было без пяти минут шесть. Она посмотрела в окно, где восходило солнце.

«И что мне делать? В душ идти рано, разбужу всех. Черт, как ужасно я спала. Почему так».

Голова у нее была «тяжелая». Она чуть прошла взад—вперед по комнате и немного пришла в себя. В комнате стоял стеллаж с книгами на французском языке. Она решила посмотреть, что есть интересно. Тут она нашла и Достоевского, и Льва Толстого, и Чехова, и Дюма—отца, и Дюма—сына, и Гюго, и многих других автором.

«Хорошая библиотека у них (она водила пальцем по корешкам книг, иногда вынимая какую—то из них). Интересно, все ли из этого читал Антуан?»

Она взяла с полки красивое издание книги «Граф Монте—Кристо» с иллюстрациями и, сев на кровать, стала рассматривать, прочитанную уже не раз книгу. Но на языке оригинала она ее еще не читала.

Пока она просматривала иллюстрации и читала фрагменты произведения Александра Дюма, время шло для нее незаметно. А когда время на часах было: 6:31, она и не заметила, как дверь в ее комнату открылась. От книги она оторвала глаза лишь в тот момент, когда услышала стук по наличнику и знакомый мужской голос:

– Можно?

Она сразу же подняла глаза на дверь, там стоял Антуан, на котором из одежды были только трусы, впрочем, как и на самой Екатерине. Она обратила внимание на то, что он был в неплохой физической форме.

«Хорошо выглядит. Так бы и изнасиловала его сейчас. По любви. Он как специально меня возбуждает, дразнит».

– Можно, – она закрыла книгу и положила ее на кровать рядом с собой сбоку. Руки она выпрямила и уперла их в кровать за своей спиной и облокотилась на них. Ее упругая грудь была теперь хорошо видна Антуану. Она обратила внимание на то, что он смущается и отводит взгляд в сторону, стараясь не смотреть на ее грудь, однако украдкой он все же смотрит на нее. А еще она заметила, что Антуан возбужден, когда опустила свой взгляд чуть ниже его пояса.

«А может сделать?»

– Ан…, – начала Екатерина, но в этот момент она услышала звук открывающейся двери, а затем увидела за Антуаном, что из спальни выходит Мари, протирая руками глаза.

Екатерина сразу же легла в кровать, накрывшись простыней до шеи, а произведение Дюма в этот момент упало на пол. Антуан так и остался стоять в проеме, только чуть повернул голову через плечо назад.

– Доброе утро, милый, – подойдя, сказала Мари и обняла сына за пояс, поцеловав в щеку, – доброе утро вам, – обратилась она уже к Екатерине.

– Доброе, – ответила ей Екатерина.

– Читали? – спросила Мари, посмотрев на лежащую у кровать на полу книгу и мотнув головой в ее сторону, не отводя взгляда от Екатерины.

– Да. Очень красивое издание и иллюстрации прекрасные.

– Да, знаю, сама покупала. Как вы спали?

– Честно? – она сделала секундную паузу, – ужасно. Все время во сне слышались какие—то крики, стоны, звуки. Будто во сне все это, а будто наяву.

– Это все было наяву, – сказала Мари и потерла свою шею. Только сейчас Екатерина заметила на ней кровоподтек. А у Антуана в этот момент чуть шире раскрылись глаза, – соседи слишком громко занимаются сексом. Слишком громко. Это не всегда, но иногда такое с ними бывает. А может и не с мужем соседка так…кричит. Кто их знает. Извините за такое. Стены не очень толстые, поэтому слышно и то, что сбоку, и что сверху. Когда же приезжают наверху дети, то их бега по квартире слышны так, будто идёт бомбардировка.

– Ничего страшного. Не вы же в этом виноваты. Да и их можно понять, ваших соседей, – сказала Екатерина и чуть улыбнулась краями губ.

«Лучше вы бы сейчас ушли, вместе с моими делами и я бы осталась наедине с вашим сыном! Да и это…у людей секса нет, а эти там наяривают».

Она подумала это без зла, а наоборот, с усмешкой, но ей все равно было обидно, но немного.

– Вставайте, Катрин, а я сейчас пойду делать завтрак.

– Сколько у меня есть времени до завтрака?

– Полчаса будет.

– Спасибо.

Мари ушла на кухню. Антуан тоже собирался выйти из комнаты, но Екатерина его окликнула:

– Антуан, принеси, пожалуйста, мне полотенце. Оно весит в ванной на батарее.

– Хорошо.

Он вышел и через несколько секунд вернулся, складывая на ходу полотенце. Потом положил его на стул.

– Спасибо, – она резко встала и оказалась прямо перед Антуаном. Она уперлась своей грудью в его грудь и поцеловала в губы, а правую руку опустила на его трусы спереди. Он, в свою очередь, взял ее за ягодицы во время поцелуя. Через несколько секунд их губы разъединились. Екатерина стала резкими поцелуями спускаться от шеи Антуана к его животу, и когда ее губы были чуть выше резинки трусов из кухни его позвала Мари, – черт, – чуть слышно сказала Екатерина.

Антуан вышел из комнаты и пошел на кухню, а Екатерина обернулась полотенцем, взяла со спинки стула белье и пошла в ванную.

За завтраком Антуан рассказал Мари «план», который они с Екатериной собирались сегодня исполнить.

«Как же она получила этот кровоподтек на шее? Может спросить? Или не стоит? Возможно ей будет неудобно отвечать на этот вопрос. Ладно, не буду».

Они немного пообщались за приемом пищи и уже в 8.15 Антуан и Екатерина сидели в машине. Прогрев ее, Антуан тронулся и они поехали в центр Лиона. На ходу он рассказывал о тех местах и достопримечательностях, где они проезжали и о тех, что им предстоит увидеть. Он старался охватить как можно больше мест. Они выходили из машины, чтобы пройтись по площади Белькур, где Екатерина увидела памятник, установленный Людовику XIV. Антуан показал ей несколько соборов, среди них Собор Сен—Жан, Старый Город, площадь Правительства, улица Мерсьер.

– А это, – говорил Антуан, показывая рукой через лобовое стекло, но не отрывая глаз от дороги, – Отель—Дьё, больница, где, кстати, – он сделал ударение на слове «кстати», – писал свой, наверное, самый знаменитый роман Франсуа Рабле – «Гаргантюа и Пантагрюэль».

Екатерина буквально припала лицом к боковому стеклу.

– Ну, что смогли, что успели, то охватили, – сказал Антуан, когда они выехали на шоссе, ведущее от Лиона к Парижу, примерно в одиннадцать часов.

– Хорошо. Спасибо тебе большое, – она потянулась к нему и поцеловала в щеку, – мне все очень понравилось, особенно в твоем исполнении.

Они еще немного обменялись впечатлениями, а потом Екатерина уснула в кресле автомобиля. Ремень безопасности ей совершенно не мешал. Плохой сон ночью, большое количество впечатлений от Лиона и много информации об этом городе с утра, а также начавшаяся однообразная дорога – все это повлияло на то, что ее глаза начали слипаться, а затем и вовсе закрылись. А Антуан вел машине вперед под сопение своей спутницы.

Екатерина проснулась от легких толчков в плечо и слов «Катрин, Катрин». Она открыла глаза, протерла их пальцами и увидела, что они стоят на заправке. За несколько секунд она смогла прийти в себя, но голова, по прежнему, была «тяжелая».

– Да, что, милый? – спросила она, прикрывая рукой зевок.

– Нам еще ехать часа два. Ты поесть или в туалет не хочешь?

Екатерина чуть подумала, прислушалась к своему организму и ответила:

– Да, пожалуй в туалет я схожу. Ты уже заправился? – машина стояла чуть в стороне, на парковочном месте.

– Давай, иди. Я подожду здесь.

Екатерина открыла дверь и вышла. На улице было тепло и дул приятный прохладный и не сильный ветер. Она зашла в здание и пошла туда, где были написаны буквы «WC». После того, как вышла, она посмотрела на прилавки и взяла бутылку минеральной воды, заплатила и вышла на улицу, направляясь обратно к «Peugeot».

– Едем дальше? – спросил Антуан с улыбкой, после того, как Екатерина села в машину.

– Поехали, – ответила она, открывая стеклянную бутылку минеральной воды.

Екатерина немного взбодрилась и спать ей уже практически не хотелось. Однако и с Антуаном они разговаривали мало. Шоссе было пустым в такое время, и по подсчетам Екатерины, они должны быть в в столице Франции у гостиницы между шестнадцатью и семнадцатью часами. Она планировала принять душ, переодеться и после этого уже поехать на встречу.

Когда они подъехали к гостинице на часах у Екатерины стрелки показывали 4.31. До встречи у нее оставалось чуть меньше полутора часов. Погода в Париже не отличалась от Лионской, только температура, по ощущениям, была чуть выше, чем в городе на берегу Роны. Перед тем, как выйти из машины, Екатерина и Антуан поцеловались.

– Вечером встретимся? – спросил Антуан после поцелуя, – можем в ресторан сходить, приглашаю.

– Ну давай, – она не ожидала такого предложения, – только, – она сделала небольшую паузу, – давай, подъезжай к восьми часам. Тебе нормально?

– Да, хорошо. Буду ждать здесь, на той же машине, – он посмеялся.

– Хорошо, – она открыла дверь, – до вечера, – после этих слов она вышла из машины.

– Пока, – сказал Антуан Екатерине с улыбкой перед тем, как она закрыла дверь.

Подойдя ко входу в гостиницу, она обернулась и посмотрела на «Peugeot», в котором сидел Антуан. Он был с мундштуком, в который уже была вставлена сигарета, в зубах. Он махнул ей рукой, а она губами будто поцеловала его.

Екатерина помылась, надела свой вчерашний строгий наряд и направилась на встречу. Без пяти минут до назначенного срока она уже ждала Мари Конти.

«Только сейчас до меня дошло, что она тоже Мари. Только, надеюсь, что с этой Мари я после сегодняшнего вечера больше не встречусь. О, а вот и она».

– Добрый вечер, Катрин, – на ходу приветствовала ее Мари.

– Добрый, – ответила она, когда Мари к ней подошла, – ну что, все согласовали?

– Да, никаких проблем нет, – она протянула бумаги из своих рук Екатерине, – держите, это все ваше. Вот штампы и подписи, – она указала пальцем с накладным ногтем на закорючку, которая представляла собой подпись и штамп организации.

– Ну значит все? Теперь сотрудничаем?

– Да. Могу вас поздравить, – они пожали друг другу руки.

– Спасибо вам. Как теперь? Вы свяжитесь еще по телефону с нашей компанией?

– Мы уже связались с руководителями. Все наладили, вам осталось только привести им эти документы как подтверждение сделки. Еще раз спасибо вам.

– Хорошо. Спасибо и вам. Всего доброго тогда?

– Всего доброго, Катрин.

Они вновь пожали руки друг другу и Мари пошла обратно в здание, а Екатерина села, внимательно просмотрела все документы, а затем вышла и пошла обратно к гостинице.

«Надо позвонить Саше как приду в гостиницу».

Пока шла обратна, она думала как лучше построить разговор с братом.

В девятнадцать часов десять минут Екатерина зашла в гостиницу и подошла к стойке информации.

– Добрый вечер. Не подскажите, сколько будет стоить звонок в Москву?

Сотрудница посмотрела журнал и через полминуты ответила, назвала сумму франков за минуту.

– Спасибо. Звонить можно прямо сейчас?

– Да, пожалуйста, – она указала на телефон, который стоял на стеклянном столике в углу, а рядом стояли два кресла.

Екатерина подошла к столику, села в кресло и набрала номер телефона родителей. Через несколько гудков ей ответил знакомый с детства женский голос:

– Алло.

– Алло, – почти проглотила слово Екатерина, – привет, мама, – ей было в наслаждение снова поговорить на родном языке, хотя с матерью она могла говорить и по французски, как и с братом, но он говорил заметно хуже.

Безынтересное «алло» на другом конце сменилось искренней радостью.

– Привет, Катюша. Ну как ты там?

– Все хорошо, мама. Вот завтра домой поеду. Как вы то там?

– Знаем, что поедешь. Мы тоже хорошо.

– Слушай, а Саша сейчас дома?

– Да. Позвать?

– Да.

Екатерина слышала, как мама позвала: «Саш!», потом голос брата, который приближался: «Я тебе говорю, пап, что это в этом матче они победят», и сквозь смех он спросил: «Кто?», «Катя» – ответила мама. Когда она передала трубку сыну, из комнаты крикнул отец: «Еще посмотрим!», и они оба, отец и брат, засмеялись.

– Не спорь, бать! – уже в трубку сказал он, а уже потом обратился к сестре, поздоровавшись с ней улыбающимся голосом, – да, привет, Катюха.

– Привет, Саш, – через секунду она спросила, – ну что, встречаешь меня через два дня?

– Конечно, буду ждать на перроне, а так на машине буду. Как мы с тобой и договаривались. Ну а ты то как там, в своей командировке?

– Да все хорошо. Даже отлично. Саш, я хотела сказать тебе, – она сделала паузу, – я приеду из Парижа…не одна.

– Та—а—ак. С подругой или коллегой? Может с партнером по переговорам?

– Нет, Саша. Это не связано с работой.

– Что, решила вспомнить Бельгию? – не зло, а больше с грустью сказал брат.

– Тут другое…

– Да что может быть другое!? – он перебил ее, – в общем, – он сказал уже спокойнее, – встречу, как мы и договаривались, а там уже будем смотреть, – он говорил это безразлично, Екатерина чувствовала, что он себя сдерживает, – хорошего тебе пути. До встречи, – он положил трубку.

Послушав некоторое время гудки в телефонной трубке, ее положила и Екатерина.

Она встала из кресла, подошла к стойке и заплатила за звонок домой. Именно тогда она обратила внимание на бейдж сотрудницы отеля, где было написано ее имя – Мари.

«Да вы издеваетесь. Уже третья за два дня».

Она грустная пошла в свой номер, на ходу теребя ремешок своей сумки.

Она зашла в номер, умылась, разделась и легла на кровать. Она уже забыла о приглашении Антуана в ресторан. Она переживала, как и переживал в Москве сейчас ее брат, она это знала, она это чувствовала. Через какое—то время она просто уснула с каплями слез на щеках.

Стук в дверь разбудил Екатерину. Она встала, надела джинсы и майку, посмотрела на часа, которые оставила рядом с одеждой, время было двадцать часов семнадцать минут, и подошла к двери.

– Кто там?

– Я – Антуан, – она открыла дверь, – что с тобой?

– Все нормально. Просто я очень устала сильно. Думаю, что не пойдем сегодня никуда. Ты извини меня, я очень хотела и мне очень приятно твое приглашение, но я физически не могу сейчас пойти.

– Да, конечно, я все понимаю и извиняться не за что. Хочешь, я останусь сегодня с тобой?

Екатерина немного подумала и решила.

«Мне надо отвлечься».

– Оставайся, – она пропустила его в номер и закрыла за ним дверь.

Сразу после того, как дверь отделила номер от всех остальных, они одновременно обняли друг друга. Их губы соприкоснулись и поцелуи были очень «глубокими», языки переплетались. Руками они ласкали друг друга. Екатерина пропустила свои руки под футболку Антуана и ласкала его грудь, он же гладил ее по спине. Они отошли от двери в сторону кровати.

– Ложись, милый, – сказала Екатерина и чуть подтолкнула Антуана, тот, не сопротивляясь, «упал» на кровать.

Потом сел, а она села ему на колени и начала снимать с него футболку, а он снял майку с нее. Их груди прижались друг к другу, когда они обнялись крепко. Екатерина от наслаждения часто дышала и сжимала руками спину Антуана только крепче и крепче с каждым вздохом. Они чередовали поцелуи в губы, шею, плечо. Плавно легли на кровать и она опустила свою руку на пряжку ремня партнера, а потом еще чуть ниже. Она физически чувствовала возбуждение и старалась сделать его еще сильнее. Антуан резким движение с хлопком схватил Екатерину за ягодицы и она вскрикнула от этого, ее грудь плавно скользила по его груди во время ее плавных движений. Она села, раздвинув ноги, на уровне пояса Антуана. Он стал растягивать болты на ее джинсах.

– Стой. Пока еще рано, – она положила свои руки поверх его, —чуть позже, буквально один день, – он убрал руки, а она застегнула верхний болт.

Наклонившись к нему, она стала скользить языком по его телу, от шеи и до штанов. Дойдя до ремня, она его расстегнула, потом начала расстегивать уже сами джинсы. Затем она спустила джинсы одновременно с трусами до колен. Она подняла глаза на Антуана, он руками гладил ее голову, ласкал волосы. Они оба все понимали, поэтому он стал наматывать ее волосы себе на ладонь, а потом и направил ее туда, куда хотел он и куда хотела сама Екатерина. Он начал стонать, управляя головой Екатерины, на одной руке были намотаны ее волосы, а вторую он просто положил на её затылок. Он то ускорял, то замедлял темп. Иногда, он наклонялся к Екатерине, за волосы тянул ее голову к свой и они целовались. Он сполз чуть ниже, вместе с ним и Екатерина. Теперь он сидел на краю кровати, а она стояла на коленях на полу. Когда Антуан почувствовал, что скоро сил сдерживаться уже не будет, он встал, и теперь он стоял в полный рост, наклонив голову чуть вниз, чтобы видеть как Екатерина все делает. Он стал ускорять темп и он был уже очень быстрым, Екатерина старалась изо всех сил для Антуана. А потом он резко заставил Екатерину закончить процесс, она все поняла, направила его на свою грудь. Он издал «рык» и на ее грудь стали падать теплые сгустки. Все это продолжалось несколько секунд, но они оба получили такое наслаждение и им казалось, что все длилось не один час. Когда все закончилось, Екатерина прижалась головой к животу Антуана и обняла его за ягодицы, он же обнял ее за голову и гладил.

– Тебе хорошо? – спросила она.

– Очень. А ты как?

– Все чудесно.

Они провели в таком положении несколько минут, а потом, сначала Антуан, а следом Екатерина, пошли в душ.

Екатерина проснулась утром первой, Антуан спал к ней лицом и она чувствовала его дыхание на своем плече. Она со спины легла на бок и повернулась к нему лицом. Рукой она обняла его и прижалась к телу. Теперь прохладный воздух попадал ей прямо на лицо. Ночью они только спали, рядом, а главное для нее – вместе. Солнце отражалось от стекла в здании рядом и отраженные лучи попадали прямо в комнату номера Екатерины. Она смотрела на лицо Антуана и наслаждалась им.

«Он такой милый. Красивый. Заботливый. Ладно, сегодня в обратную поездку, а уже там, как приедем, будем со всем разбираться. Пока я могу всем наслаждаться и не думать о другом. И это прекрасно».

Вчера она смогла по-настоящему расслабиться и получить, хоть и не полное, но удовольствие. И она была искренне рада этому и наслаждалась сейчас тем, что вспоминала вчерашний вечер. Но ее воспоминания прервала естественная нужда. Почувствовав, что хочет в туалет, она встал аккуратно, чтобы не разбудить Антуана.

«О, похоже, все закончилось и сегодня мы с ним сможем полноценно быть вместе».

Когда она вышла из туалета, выключила там свет и после этого, повернув голову в сторону кровати и опустив свой взгляд на нее, увидела, что Антуан уже не спит.

– Доброе утро, – сказал он ей, заложив руки за голову.

– Доброе, – она легла на кровать и положила голову ему на грудь, а правую руку – на живот. Он вытащил одну руку из-за головы и стал гладить Екатерину по спине. Она начала «мурлыкать» от удовольствия.

Они пролежали так какое—то время, не следя ни за секундами, ни за минутами, ни за часами. Но Екатерина решилась закончить эти объятия и встала после этого с кровати. По пути в душ, она посмотрела на свои часы, которые лежали на столе, стрелки стояли ровно: маленькая – на цифре «9», большая – на числе «12».

– Хватит спать, – она с улыбкой повернулась к Антуану, – уже девять часов, – после этих слов она шутя ударила его по ногам (он их сражу поджал) и пошла в душ, а он, ответив ей только улыбкой и смехом, когда она ушла – подошел к окну.

Выйдя из душа, Екатерина оделась (Антуан был уже почти готов тогда, когда она только вышла) и они спустились вниз. Выйдя на улицу, они пошли к машине Антуана.

– Ты сейчас домой?

– Да. Нужно к поездке вещи подготовить. У тебя выселение в двенадцать?

– Да.

– А тогда подъеду, заберу тебя с вещами, а потом оставим их у меня и можем пойти прогуляться по городу, пообедать надо будет.

– Отлично. Тогда буду тебя ждать.

Они обнялись, а потом Антуан открыл дверь и сел в машину. Опустив боковое стекло, он смотрел на Екатерину, а она нагнулась к нему. Они еще чуть пообщались, пока Антуан прогревал автомобиль и вставлял сигарету в мундштук, явно не торопясь. Они попрощались, поцеловались в губы и он уехал от гостиницы, чтобы через несколько часов сюда же вернуться. Екатерина, проводив его автомобиль взглядом, пошла обратно в здание, на завтрак, в прекрасном настроении. Но она все равно, и весь вечер предыдущего дня, и утро сегодняшнего, думала о своем брате с теплом и грустью одновременно.

После довольно плотного завтра, Екатерина сразу, не заходя в номер, вышла прогуляться в округе. Она наслаждалась погодой, теплом, радость была на ее сердце. Только к десяти часам тридцати минутам она вернулась в гостиницу и стала собирать свои вещи. Их было не много, поэтому справилась она довольно быстро. А после того, как закончила, взяла книгу и стала читать, в ожидании Антуана. Мысли ее, однако, далеко не все были в книги.

Без десяти минут двенадцать она вышла из номера, спустилась вниз и сдала ключ от номера, предварительно подписав бумаги о выселении. Ей сказали обычные, в таких случаях, слова и задали стандартные вопросы. Понравилось ли ей у них, все ли было хорошо, ее жду здесь снова, а напоследок, ей пожелали счастливого пути. Когда она обернулась от стойки к креслам и столику, на котором стоял телефон, с которого она вчера звонила домой и по которому вчера разговаривала с родными, в одном из кресел, в том же, что сама Екатерина сидела вечером, закинув ногу на ногу, сидел Антуан. Он сразу встал, как увидел не ее затылок, а лицо, подошел к ней, взял чемодан и они вышли из гостиницы в направлении «Peugeot».