Верёвка

– Готовый сценарий для ролика, – заметил Паша.

– У человека более долгий период обучения… – Егор чувствовал, что почти поймал нужную идею. – Но ведь строятся наши модели мира похожим образом. Мы копируем то, что повторяется вокруг нас в детстве, особенно если оно сопровождается позитивным подкреплением. Я тут увидел у вас танцующих роботов, и представил такую перспективу… Раньше люди в танцах имитировали разные полезные действия. Например, охоту. Или животных имитировали, поскольку животные умели многое, чему людям хотелось научиться. А в индустриальную эпоху появился брейк-дэнс, словно вместо охотника или животного какой-то ребенок встретил робота – и стал повторять движения за ним…

Кореянка молчала. Чёрт, с этим бездвижным лицом совершенно непонятно, чего она там себе думает. Или меня действительно занесло не туда?

– Да, я понимаю. – Грейс как будто услышала его мысленный вопрос. – У нас в пионерском лагере ставили танец ткацких станков. Девочки строились двумя рядами, держа между собой красные шёлковые ленты, и размахивали этими лентами вверх-вниз. Довольно глупый танец… А у вас прямо талант – будить воспоминания. Но что будет дальше с утёнком?

– В жизни или в нашем ролике?

– В ролике, конечно. Мы же обсуждаем рекламную кампанию.

– Ну, в ролике всё просто. Покупателю нужно показать желанный результат. Так что наш утёнок, который пошёл за пылесосом, в конце концов вернётся к маме-утке. А пылесос вернётся в свой зарядный док на фоне чистой квартиры. Все довольны.

– Неплохо. Ваш бы ролик показать моему адвокату по разводу.

Егор не нашелся, что ответить. Паша тоже сидел озадаченный.

– Ладно, мальчики, не тушуйтесь. Сценарий ролика забавный. Но вы же не только с этим ко мне пришли? Павел говорил, у вас какой-то особый подход к работе с аудиторией.

– Мы просто любим поштормить на ходу, – включился Паша. – Наша главная идея в том, что наиболее лояльную аудиторию создает совместная деятельность вокруг заданного товара. Поэтому мы разрабатываем для каждого клиента что-то вроде игры, которая позволит объединить аудиторию в активное сообщество действия, сообщество посланников бренда. А чтобы создать такой «коммуникационный идол», нам необходимо…

Паша продолжал рассказывать общие вещи, которые они уже сто раз повторяли перед клиентами, и поглядывал на Егора, ожидая, что тот добавит конкретики. Но Егору расхотелось говорить. Мысль, которая началась с утёнка, продолжала развиваться в каком-то неприятном направлении.

Под импринтингом чаще всего понимают реакцию следования или половое запечатление. Но ведь бывают и другие впечатления. У каждого человека можно выявить своеобразные «ключи счастья» – движения, образы, звуки или запахи, которые возвращают его в то приятное состояние, когда нечто хорошее сопровождалось именно этим набором ощущений. Но что мы сделаем, выявив у человека такие ключи? Просто впарим очередной пылесос? А ведь можно сделать из этих ключей нечто совершенно иное. Как верёвочная игра в «колыбель», которая включает всех в чистую радость безо всякой паразитной нагрузки…

Неужто и к тебе подкрались «моральные принципы»? Нет, это что-то другое. В науке, которой занимался Егор, мораль считалась таким же плодом эволюции, как и всё остальное. С практикой тоже всё ясно: хотя в обработке клиентов они с Пашей используют паразитные техники, но сами игры и сообщества, которые создаёт агентство – это скорее примеры общественно-полезных симбиозов. Человек приходит на форум и узнаёт от экспертов, как починить свой автомобиль – ну и какая ему разница, если форум сделан под шапкой какого-то бренда?

Другое дело, если ты знаешь, что без бренда мог бы создать нечто поинтересней. Сеть более высокого уровня. Как ребёнок, который собирал простенькие домики из конструктора, а потом ему показали чертёж, согласно которому из тех же деталей можно построить настоящую космическую станцию… Нет, это не про мораль. Просто неохота быть дураком.

– А были случаи, когда клиенты отказывались от ваших акций? – спросила Грейс, перебивая выступление Паши и размышления Егора.

– Такое у всех бывает. Я бы не хотел… – Пашин фонтан как-то резко иссяк.

– Да бросьте. Мне нравится ваша идея про «сообщество действия». Но любопытно, насколько другие люди её понимают. Мне же в любом случае надо будет знать и плюсы, и минусы.

– Ну, например… – Паша почесал подбородок. – Знаете такой фитнес-браслет FitBit? Мы придумали для них приложение SexBit…

– Ясно, можете не продолжать. Догадываюсь, почему они не купили.

– …Зато их конкурент, другой производитель фитнес-браслетов, согласился реализовать нашу игру «Тюрьма», – вывернулся Паша. – Хотя там всё примитивнее. Те же рейтинги, кто больше набегал, та же отрисовка маршрутов на карте. Мы просто добавили легенду: пользователь становится заключённым, а его фитнес-браслет – это как бы полицейская система слежения. Заключённому надо выполнять задания, а надзиратели следят по карте. Мы ещё хотели обыграть тему побега, как в фильме «Бегущий человек». Но оказалось, что большинству нравится играть послушных заключённых.

– Неудивительно, – кивнула Грейс.

– А ваших роботов можно программировать самостоятельно? – спросил Егор. – Или обучать новым движениям?

– Некоторых – да.

– У нас есть одна разработка, которую можно использовать.... – Егор выразительно посмотрел на Пашу и мысленно добавил «потому что её не взяли тупые продавцы мини-камер». – Это такое приложение, называется «Походка».

– Очень прикольная штука, да! – Паша выхватил планшет, быстро уловив идею продать игру, от которой отказался другой клиент. – Чисто для себя сделали, ради эксперимента. Знаете песню «А я милого узнаю по походке»? Мы придумали шуточный сервис знакомств, где люди ничего о себе не рассказывают и даже лиц не показывают, а вместо этого демонстрируют…

– Так-так, мальчики, – перебила Грейс. – Мне ещё рано в сервисы знакомств. Особенно такие, где демонстрируют. Развод ещё в процессе.

– Это не для вас, – покачал головой Егор. – Это для ваших роботов. Пабло, покажи.

Паша повернул планшет к кореянке. На экране открылся профиль пользователя с окошком видеоплеера. В окошке прохаживался молодой человек в чёрном костюме. Он был снят со спины, но потом обернулся, словно его позвали – на лице оказалась чёрная маска. Молодой человек махнул кому-то рукой и пошёл дальше. Егор вспомнил, что давно хотел спросить Пашу, откуда у него такая выправка. Наверное, всё-таки танцами занимался.

– Мы пока не решили, использовать живые ролики или аватаров, – сказал Паша. – В принципе рендеринг добавляет анонимности, но хуже передаёт движения.

Он открыл другой профиль: зеленокожая девушка в розовом платье и розовой маске шла навстречу, покачивая бедрами. Перепрыгнула через фиолетовую лужу. В движениях было что-то знакомое, но на этот раз Егор не узнал, кто это.

– И зачем нашим роботам сервис знакомств? – Грейс скептически рассматривала девушку в розовом.

– Можете представить это как выставку собак, – пояснил Егор. – Есть исследования, которые показывают, что люди относятся к бытовым роботам как к домашним животным. Придумывают им имена, рассказывают об их выходках. В подобном сервисе каждый ваш клиент мог бы сделать своему роботу аккаунт – и хвастаться, чему он научил своего питомца. Кто танцует, кто лапу подает.

– И гадкий утёнок не пойдёт за роботом, а наоборот… – задумчиво проговорила Грейс. – Жаль, что ваша идея – для развлекательных роботов. А у нас задача – более практичные устройства продвигать. Такие, как пылесосы.

Егор молча пожал плечами. Грейс положила ладони на стол параллельно друг другу, словно собиралась встать. Но вместо этого вдруг оттолкнулась назад и покачалась на кресле, как школьница.

– …Хотя, если честно, я давно пытаюсь убедить наш головной офис, что продвигать в первую очередь надо развлекательных. Они сформируют рынок для остальных. Чтобы продать человеку что-нибудь нужное, надо предложить ему в пять раз больше ненужного.

– Принцип Парето! – воскликнул Паша.

– Что ж, давайте попробуем, – кивнула Грейс. – Не скажу, что вы меня убедили, мальчики. И едва ли это сильно увеличит наши продажи. Но как имиджевая акция – забавно. Кстати, пылесосы тоже можно программировать на разные виды движения. А если надеть на них маски, как в вашем ролике, можно и конкурс красоты устроить…

# # #

Вырулив обратно на Ленинградку, Паша сообщил, что не успевает в офис: Вера записала его на какой-то пафосный тренинг для топ-менеджеров в Красной Поляне, самолёт через три часа. Он уговаривал Егора доехать с ним до аэропорта, и хотя бы там выпить вместе, отметить удачный договор с Грейс, ну и вообще поболтать нормально.

Но Егор сослался на вечерние планы с Ольгой: она ещё страдала от расставания с «тойотой», отправленной в ремонт, и для облегчения этих страданий он взял билеты в её любимый театр, что-то там Серебренникова про любовь.

Паша сказал, что уже видел эту пьесу, да, вам с Ольгой точно понравится, давай тогда подброшу до метро. Но ехать было ещё прилично, и Паша стал делился своими печалями. Егор даже порадовался, что они не напьются. Потому что печалей у Паши накопился целый багажник и два бардачка.

Сначала он ныл, что Грейс права, все наши игры работают только как имиджевые акции, а если оценивать всерьёз конверсию и ROI, то тут рынок захватили умные машинки, все эти долбаные биржи-автоматы с прицельным таргетингом. Либо надо делать совсем тупой вирусняк, как наш главный рекорд трафика – идиотский мем про нефтяного гнома Ойле Лукойле. Хотя и этот комикс уже считается «многабукв», за ним уже накатила полная чума примитивизма. Какие-то слогеры, которые пишут посты из одного слова и набирают миллионы просмотров. Какие-то ролики на три секунды. Смотри, ведущая наша IT-компания, поисковик мирового уровня, выкатывает новый сервис – и к кому они идут за раскруткой? К малолетке, которая прославилась тем, что засовывает себе в рот несъедобные предметы и выкладывает это в Instagram!

Потому что большинству людей только такое и надо. Ну погляди на эту барышню-крестьянку, восклицал Паша, указывая на тротуар, где шла накрашенная девица в мешковатых спортивных штанах мышиного цвета и ядовито-розовых резиновых сапогах. Лет пять назад все бы угорали над нею, да и сама постеснялась бы так выйти. Но за последние дни я уже десяток таких видел в центре, в точно таких пижамах, словно они все из одной больницы. А до этого я видел такие же серые треники на главной героине сериала Girls. Вот и вся игра, которая этим козам нужна.

И не только козам, поддержал тему Егор. Взять хоть скандалы с дорогими часами – то у патриарха, то у президентского пресс-секретаря. Понятно, что стадо будет копировать лидеров, поэтому производителям выгодно окольцевать верховного самца, сделать его лицом бренда. Но какая же ацкая сила заставляет самих лидеров, взрослых и общем-то умных людей, носить на себе эти кандалы с чужим клеймом?

А ведь пытались же некоторые поломать эту первобытную традицию. Помнишь, лет семь назад, летали в новостях такие картинки: сходящий в гроб Стив Джобс дарит новый айфон премьеру Медведеву, с последующей раздачей айпедиков министрам. Такому культу по крайней мере можно найти рациональное оправдание: если уж метить баранов бижутерией, то пусть бижутерия станет умной, позволяя следить за перемещениями стада!

Но культ не прижился: сам президент посрамил своего премьера замечаниями, что кое-кто играет на айпедике во время заседаний. Пришлось чиновникам вернуться к блокнотам и ручкам, а в качестве статусного символа опять таскать тяжёлые металлические «котлы», на радость продавцам средневековых шестерёнок. Удивительно, что биологи так много спорят о назначении павлиньих хвостов, хотя перед носом гораздо более смешные выверты эволюции.

Увы, развеять пашины печали шутками о верховных самцах не удалось. Гендиректор лишь сменил пластинку на другую, но тоже с блюзом: клиенты в этом году мелковаты, а крупняки не врубаются в наши игры с сообществами.

Егор возразил, что динозаврам нужен лишь пример другого динозавра, тогда все побегут копировать – та же игра в подражание, только на другом уровне. Но Паша напомнил Егору его собственные слова о том, что маленькие твари имеют свои адаптивные преимущества в скорости и ловкости. Именно поэтому у больших компаний никогда не получается то, что делают стартапы, сколько бы умных людей не работало в органах динозавра. С ними лучшее средство – откат, но маленькое агентство вроде нашего не может себе позволить такие динозаврские откаты…

По всем этим причинам контракты уплывают к конкурентам. За последние два месяца «Грейд» перехватил уже трёх жирных клиентов, предложив им почти такие же акции, как мы собирались предложить – только у «Грейда» всё проще, дешевле и массовей, жаловался Паша.

Егор заметил, что они уже проехали «Водный стадион», но гендиректор не спешит его высаживать, явно намереваясь выговориться до дна. Так и до аэропорта можно случайно долететь. Нет, надо перевести разговор на что-нибудь повеселее:

– Давай тогда брать заказы не на продвижение брендов, а на их уничтожение! Маленьким зверькам гораздо лучше удаются взломы, чем большим. Ты кстати в курсе, что на логотипе Apple нарисовано не яблоко, а жопа?

Паша хмыкнул:

– Да уж, маленьким зверькам… Только крыша у зверьков должна быть ого-го какая, если хочешь на крупняков наезжать. Заметил, как мощно разносят табачную индустрию? На каждой пачке – то инфаркт, то импотенция. Думаешь, это Минздрав про нас беспокоится? Ага, надо ему… Просто зашла группа клиентов на самом высшем уровне. И показали с цифрами: некурящее население будет жрать значительно больше. А значит, и откаты от производителей жрачки будут больше. Ну и гляди, весь центр теперь – сплошная жральня.

Впереди по курсу показалась громада «Метрополиса». На стене торгового центра среди вывесок ресторанов Егор с удивлением прочитал слово «Швали». Надо же, как смело назвались! Он прищурился. Нет, всё-таки наверно «Швили».

– Это твой утёнок меня разбередил, – вздохнул Паша. – И как люди обучаются тому, что повторялось в раннем возрасте… Но ведь дети не любят однообразные повторения. Выходит, мы лучше всего делаем то, что нас заставляли повторять. И это правда. Я вот умею выступать. Как сейчас помню – все эти стишки перед Дедом Морозом, потом музыкальная школа и хор, держи пятки вместе, спинку прямо, и улыбайся всему залу… Ненавижу всё это. Но делаю это лучше всего.

– Ты, кажется, не уловил мою мысль, Пабло. В детстве мы много чего зацепляем. Всякие увлечения, дворовые игры. Наверняка и у тебя варианты были. Да и гены очень влияют на то, что мы выбираем.

Они остановились на красный. В соседнем ряду встала блестящая ярко-жёлтая машинка, словно игрушечная. Внутри сидела девушка в больших тёмных очках.

– Я майских жуков любил, – вздохнул Паша, разглядывая соседнюю тачку. – Не, биология меня вообще не вставляла, просто уличная забава такая: поймаешь жука и держишь у себя в спичечном коробке, он там шуршит… Может, моим генам шуршание нравилось. Или контроль. Но знаешь, какая фигня случилась прошлой весной? Поехали мы к приятелю на день рожденья за город. Там речка, шашлыки, вискарь… Сидим на веранде, а чьи-то дети вокруг носятся, кричат про майских жуков, которые в саду. Они придумали ловить этих жуков, прибежали к нам за пластиковыми бутылками, убежали. Потом одна девчонка прибежала опять, у ней жук сидел в киндер-сюрпризе и она переживала, что он задохнется. Я взял у неё эту жёлтую коробочку, провернул пару дырок ножом, и вернул ей. А потом, когда домой приехал, до меня вдруг дошло: я ни одного майского жука не видел! Даже того, которого в руках держал, в киндер-сюрпризе. Понимаешь, мы сидели весь вечер и обсуждали тачки, бизнес, а жуки были тут же рядом, но я даже не посмотрел…

– Да ладно, какие твои годы! Откроешь стартап по продаже жуков в коробках. А умная машинка на нейросетях посчитает и скажет, что твоя основная аудитория – скучающие миллионеры. Смотри, вон метро, давай я выскочу уже.

Они обменялись рукопожатиями, и Егор, чувствуя себя неловко из-за желания побыстрее смыться, даже похлопал печального Пашу по плечу, чтобы хоть как-то приободрить.

Вот тебе и гадкий утёнок… Хорошо ещё, что ты не рассказал ему про лоренцовских гусей.

В классификации стартапщиков категория «два гуся» была у Егора самой выстраданной. И не потому, что шутка по гусей когда-то привела к драке с киношниками. Та драка даже помогла. Именно после неё Егор заметил прямую аналогию гусиной истории с некоторыми сложными кейсами на работе – когда стартап создан крепкой парой. Это может быть и пара родственников, вроде братьев Дуровых. Но чаще – тандемы однокашников, как Волож с Сегаловичем, родившие «Яндекс». Или как их зазеркальные близнецы Пейдж и Брин.

Навязать «двум гусям» свои услуги очень трудно. Профайлинг может предсказывать реакции одного человека, но смоделировать таким способом пару сцепленных мозгов не получится: их решениями управляет небанальная диалектика противостояний и дополнений, это не даёт паре залипнуть в тех потенциальных ямах, куда скатываются руководители-одиночки.

Силу подобного тандема Егор прочувствовал и на собственном опыте, когда делал карту родников вместе с геологом. Но тогда же выявилось и слабое место подобных стартапов: не все пары гусей одинаково крепки. «Платон мне друг, но платина дороже». Может быть, надо притираться друг к другу с детства, долгие годы, чтобы создать стойкий тандем. А значит, попытки сыграть такую бизнес-пару с Пашей скорее всего тоже обречены на провал.