Либерализм в России в начале ХХ века

Приведенные сведения о руководящем «ядре» кадетской партии убедительно свидетельствуют о том, что кадеты являлись партией нового поколения интеллектуальной элиты (дворянской, разночинной, «деловой»), предложившей рациональную модель перехода России к гражданскому обществу и правовому государству, которая отвечала объективным потребностям ее общественного развития на ближайшую историческую перспективу. С этой точки зрения кадетская партия выражала общенациональные интересы развития страны, а не узкоклассовые интересы российской буржуазии, в целом консервативной и политически инертной. Не случайно после Февральской революции 1917 г. партия кадетов стала центром притяжения общественных кругов, заинтересованных в отстаивании этих общенациональных интересов.

Если проблему социального состава кадетской партии в современной историографии можно считать основательно изученной, то этого нельзя еще сказать о социальном составе «Союза 17 октября». В результате многолетних изысканий мне удалось выявить сведения о социальном составе целого ряда столичных, губернских, городских и уездных отделов октябристов, которые позволяют дать обобщающую характеристику социальной природы «Союза 17 октября»220.

Во-первых, в составе октябристских организаций практически отсутствовали представители рабочих и крестьян. В конце 1905 г. под вывеской «Союза 17 октября» были образованы «Рабочая партия» и «Крестьянский союз», которые так и не стали массовыми организациями. Например, «Рабочая партия», созданная по инициативе и усилиями кн. А. В. Оболенского в Петербурге, прекратила свое существование сразу же после выборов в I Думу. Такая же участь постигла «Рабочую партию» в Сормове. Имеются весьма скудные сведения и о наличии в рядах октябристов представителей крестьянства. По признанию Ю. Н. Милютина, товарища председателя ЦК «Союза 17 октября», «низшие слои населения относятся к “Союзу” недоверчиво»221.

Несколько сложнее обстояло дело с представителями средних городских слоев. Наибольший процент в партии октябристов составляли торгово-промышленные служащие. Однако, в отличие от кадетов, в «Союз 17 октября» входили главным образом высокооплачиваемые слои этих служащих, которые, как правило, занимались управленческой деятельностью, были тесно связаны с владельцами торгово-промышленных предприятий, выступая в роли доверенных лиц или агентов. В «Союзе 17 октября» состояло немало и таких служащих, которые были «записаны» в эту партию по указке своих хозяев или даже под угрозой увольнения с работы.

Вместе с тем в партию октябристов довольно охотно вступали чиновники различных рангов (тайные советники, действительные статские советники, статские советники, надворные советники и т. д.), которые были (в прошлом или настоящем) тесно связаны с госаппаратом или местной администрацией. Примечательно, что, несмотря на указ 14 сентября 1906 г., «выбивший» из состава нелегализованной кадетской партии многих чиновников и служащих, правительство в целом не препятствовало участию чиновников в официально зарегистрированной партии октябристов.

Из числа военных в партию октябристов вошли генерал-майоры, генерал-лейтенанты, контр-адмиралы, вице-адмиралы, полковники в отставке; из представителей интеллигенции – консервативно настроенные профессора, приват-доценты, преподаватели духовных семинарий, гимназий, реальных училищ; «модные» врачи, являющиеся владельцами клиник или занимающиеся частной практикой, крупные адвокаты. В рядах партии октябристов было немало представителей «деловой» интеллигенции: директора и управляющие промышленными предприятиями, торговыми фирмами, банками, конторами; высокооплачиваемые инженеры, члены правлений промышленных и торговых обществ, банков; юрисконсульты и т. д.

Весьма показательным является социальный состав ЦК партии октябристов. Все 33 основателя «Союза 17 октября» принадлежали к торгово-промышленным и финансовым кругам, к крупным помещикам, высшим слоям интеллигенции и чиновникам222. В ЦК вошли известные общественные деятели: граф П. А. Гейден, Д. Н. Шипов, М. А. Стахович, кн. Н. С. Волконский, Н. А. Хомяков, А. И. Гучков; профессора, адвокаты, деятели науки и культуры – В. И. Герье, В. И. Сергеевич, Н. С. Таганцев, Ф. Н. Плевако, М. В. Красовский, Л. Н. Бенуа; издатели и журналисты – Н. Н. Перцов, А. А. Столыпин, Б. А. Суворин; крупные представители торгово-промышленного мира и банковских кругов – Н. С. Авдаков, граф В. В. Гудович, Ф. И. Енакиев, Г. А. Крестовников, С. И. Четвериков, братья П. П. и В. П. Рябушинские. Лидером «Союза 17 октября» являлся А. И. Гучков.

В 1907–1914 гг. социальный состав ЦК претерпел некоторые изменения. По моим подсчетам, среди 108 членов ЦК было 76 дворян (более 70 %) и 24 потомственных почетных гражданина. 15 членов ЦК принадлежали к высшей титулованной знати, причем 9 из них имели придворные звания, 36 являлись тайными, действительными статскими и статскими советниками, 3 – мануфактур- и коммерц-советниками. Однако из 76 дворян «чистых» помещиков было лишь 13, а 23 человека самым непосредственным образом были связаны с промышленной, финансовой и издательской деятельностью, 17 являлись профессорами, приват-доцентами и преподавателями высших учебных заведений, 9 присяжными поверенными, 7 чиновниками различных министерств, 4 директорами-попечителями, 3 человека врачами.

Более 50 членов ЦК октябристов, т. е. почти половина, владели торгово-промышленными предприятиями, банками и торговыми домами. Многие члены ЦК октябристов являлись директорами, председателями и сопредседателями, членами правлений различных акционерных обществ и банков. Среди них назову имена Н. С. Авдакова, В. К. фон Анрепа, К. П. Бахрушина, А. И., К. И., Ф. И. Гучковых, Ф. Е. Енакиева, Г. А. Крестовникова, Г. Г. Лерхе, барона Е. Е. Тизенгаузена223.

По возрастному составу октябристы были несколько старше кадетов: их средний возраст колебался от 45 до 50 лет. Вполне можно согласиться с общей оценкой социальной природы «Союза 17 октября», данной отечественным исследователем Д. Б. Павловым. По его мнению, «Союз 17 октября» представлял собой партию «служивого дворянства (еще не полностью порвавшего, однако, с традиционными дворянскими занятиями) и крупной, частично “одворяненной” торгово-промышленной и финансовой буржуазии»224. Это был некий «симбиоз» крупных помещиков и крупных буржуа, с одной стороны, еще прочно связанных со всей системой традиционных отношений пореформенного периода, а с другой – начавших ощущать необходимость объективно назревших перемен во всех сферах политической, экономической и социальной жизни страны. Не случайно партия октябристов, взявшая в качестве своего знамени Манифест 17 октября, оказалась, как и вся созданная Манифестом политическая система, в крайне сложном положении. И все же оба социальных элемента октябризма были заинтересованы в утверждении в России гражданских и политических свобод, без чего уже не могла нормально функционировать современная капиталистическая система, и рассчитывали в рамках «октроированной конституции» реализовать собственный проект преобразования страны.

Относительно социального состава партии демократических реформ и партии мирного обновления имеющиеся сведения весьма скудны. Н. Б. Хайловой удалось собрать данные о 73 членах партии демократических реформ. Среди них было 10 редакторов и членов редакций газет и журналов; 15 профессоров и преподавателей учебных заведений; 14 частных присяжных поверенных и их помощников; 5 мировых судей, 5 чиновников государственных учреждений; 5 инженеров; 7 членов акционерных обществ, управляющих промышленными предприятиями; 4 торговца, 1 податной инспектор, 1 врач, 3 литератора, 2 художника, 1 театральный деятель225. Комментируя эти данные, Хайлова подчеркивает наличие в составе партии демократических реформ значительного числа лиц с высоким образовательным цензом, деятельность которых была связана с интеллектуальным трудом. Так, в Организационный комитет этой партии, а затем и в ее Центральное бюро вошли профессора Петербургского политехнического института (М. М. Стасюлевич, В. Д. Кузьмин-Караваев, К. П. Боклевский, А. Г. Гусаков, И. И. Иванюков, А. П. Македонский, Н. А. Меншуткин, М. И. Носач), адвокат Д. В. Стасов, историк и социолог М. М. Ковалевский. Недаром в общественных кругах эту партию называли «профессорской».

Весьма солидным был возраст руководящего «ядра» партии: М. М. Стасюлевич – 80 лет, В. Д. Стасов – 78, К. К. Арсеньев – 69, И. И. Иванюков – 62 года, А. С. Постников – 61 год. Однако большая часть членов партии находилась в возрасте от 41 года до 50 лет. Как видим, социальную основу этой партии составляли люди, имевшие большой жизненный и практический опыт и проникнутые, по словам М. М. Ковалевского, «сознанием, что всякий прогресс есть результат поступательного хода истории»226.

Как было показано ранее, в партии мирного обновления, «отпочковавшейся» от «Союза 17 октября», по преимуществу находились представители земского и городского самоуправления, прошедшие большую школу общественно-политической борьбы с высшим и региональным административным аппаратом за конституцию и гражданские права.

Сложнее обстоит дело с определением социального состава партии прогрессистов. К сожалению, в исследованиях по истории формирования и функционирования этой партии данная проблема фактически не рассматривается. Как правило, историки ограничиваются перечислением состава руководящих органов партии, многие из которых перешли в нее из «Союза 17 октября», партий демократических реформ и мирного обновления. Впрочем, в исследованиях отмечается высокий процент представителей промышленности и бизнеса в руководящих органах прогрессистов. Действительно, в общественных кругах эту партию считали партией «настоящей буржуазии», открыто отстаивавшей на политической арене интересы капитала и выступающей за проведение активной внешней политики.

Как мне представляется, картина выглядит все же не столь однозначной. По выявленным мной данным, из 39 членов ЦК партии прогрессистов к дворянам принадлежали 29 человек, к потомственным почетным гражданам 9, сословная принадлежность одного члена ЦК неизвестна. Из 29 дворян 9 человек принадлежали к высшей титулованной знати, из них 4 имели придворные звания; 8 были тайными, действительными статскими и статскими советниками. 14 дворян являлись землевладельцами, из них 11 крупными. Из 9 потомственных граждан было 7 домовладельцев и один крупный землевладелец. 12 членов ЦК так или иначе были связаны с различными сферами торгово-промышленной и финансовой деятельности227.

Скорее всего, это был «союз» представителей помещиков, стремившихся сохранить свою частную собственность, но желавших так или иначе модернизировать ее применительно к современным условиям, а также представителей мира промышленности и бизнеса, которые делали ставку прежде всего на собственные «таланты и капиталы» и в меньшей мере рассчитывали на поддержку государства.

Делая ставку на победу на выборах в IV Думу и создание в ней «прочного конституционного центра», прогрессисты решились конституировать собственную партию на «широкой» платформе и с не менее «широким» охватом разнородных элементов. По их мнению, это должна была быть типичная парламентская партия. Предполагалось, что их партия, в отличие от кадетов, будет «свободна» от «интеллигентских иллюзий» и одновременно «очистится» от «наследия» традиционного «помещичьего либерализма». Однако на практике прогрессистским лидерам удалось создать такую «организационную конструкцию», которая мало чем отличалась от партийных конструкций октябристов и кадетов. Прогрессистским лидерам пришлось «работать» с тем же социальным материалом, который был в распоряжении других либеральных партий, ибо другого просто не было.

Опыт революции 1905–1907 гг. убедительно показал, что «господские» классовые партии не могут претендовать на лидерство в освободительном движении. Такой шанс имела лишь кадетская интеллигентская партия, стремившаяся к выражению и отстаиванию общенациональных интересов развития страны. Эта позиция кадетской партии, внедряемая либеральными идеологами и политиками в сознание широких общественных кругов, ориентированных на ближайшие перспективы капиталистического развития России, позволила ей удержаться «на плаву» и в бурные дни Февральской революции 1917 г., и даже в кратковременный период пребывания у власти.