Темная ночь

Глава пятая

Я проснулась, лежа ничком на полу. Было темно и холодно, и я не смогла сразу определить время. Где я нахожусь, я хотя бы знала. В своей комнате в Бенедикт-Хаусе. Но просыпаться на полу для меня не было нормой.

Я села и оперлась на матрас. Я упала с кровати? Не могла вспомнить, чтобы со мной случалось такое, и я не помнила падения. Я проснулась от холода, а не от удара об пол или боли.

В мыслях чуть прояснилось, я поднялась и забралась на кровать. Схватила часы с тумбочки – одноразовые телефоны сильно уступали смартфонам в том, что касалось будильников. Было около четырех утра: то самое время, когда ночь почти кончилась и снова засыпать бессмысленно, потому что через пару часов все равно вставать снова.

Я решительно прогнала растерянность. Нужно оценить ситуацию.

Мои голые ступни замерзли сильнее остального тела. Надо спать в носках. Я укрылась тяжелым одеялом и подтянула его к подбородку.

Белье тоже остыло. Похоже, меня не было в постели по крайней мере несколько минут. Скоро все снова нагреется.

Сколько времени я провела на полу? Печь в Бенедикт-Хаусе работала прилично, но воздух все равно был по-зимнему стылым, из щелей сквозило. Ноги не согревались.

Послышался звук, глухой удар, но я не смогла сразу определить снаружи или внутри что-то произошло. Новый удар выгнал меня из постели, я подошла к окну и отдернула штору.

Метель прекратилась, но темнота еще не рассеялась. Я ничего не могла четко различить без света.

Бенедикт-Хаус напоминал формой букву «Г», как городская площадь, и имел два этажа. В окно мне было видно другое крыло здания с комнатой Виолы. В сумраке я разглядела свет в ее окне, как и в комнате, куда она поместила Люси.

Звук снова повторился, теперь я была уверена, что исходит он из здания. Скорее всего, хлопали двери. Конечно, я неоднократно слышала, как они открываются и закрываются, но в этот раз явно происходило что-то еще.

Я включила лампу на тумбочке и сощурилась, пока глаза привыкали. Натянула толстые носки и сунула ноги в кроссовки. Надела вторые штаны, шапку и подошла к двери.

Я потянулась, чтобы открыть замок, и резко остановилась. Защелка была в неправильном положении. Я помедлила, раздумывая, не забыла ли я закрыть дверь. Это могло случиться, но не случалось на Аляске еще ни разу. Напротив, я плотно закрывала все замки, проверяла и перепроверяла как одержимая. Я не помнила, совершила ли все обычные ритуалы, когда пришла в комнату поздно ночью. Я очень устала.

Я повернула ручку, и дверь открылась. Может, я вымоталась, голову занимало другое, я спешила. А может быть, ее открыли ночью. Я посмотрела на место, где проснулась, но ответов не нашла. Как я там оказалась? И выходила ли из комнаты?

Большинство людей не придало бы этому значения, я бы и сама не придала – до Тревиса Уокера. Большинство ничего бы не заметило или списало на невнимательность, а не сходило бы с ума.

Но я пережила то, чего большинство людей не переживало. Вместо того чтобы просто посмеяться над собой, я упала в бездну стыда. Тот, кто заботится о себе, так не поступает.

Черт.

Я опустила ладонь на ручку, закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, убеждая себя, что делаю из мухи слона.

Я уже достаточно продвинулась в своем восстановлении, чтобы понять, что моя реакция необоснованна и стыдиться нечего. В следующий раз буду внимательнее, да и все хорошо, что хорошо кончается, верно?

Добраться из точки А в точку Б трудно, но я справлюсь. Рано или поздно. И с этого дня буду проверять замки еще тщательнее.

Я дотронулась до ключа в кармане перед тем, как выйти в коридор и плотно закрыть за собой дверь. Закрыла ее на замок и дважды проверила.

Виола никогда не выключала свет в коридоре, но приглушала на ночь. Мне была видна входная дверь, но не виден вход в другое крыло с кухней, столовой, а также спальней и кабинетом Виолы. Я не знала, выделила ли Виола комнату Грилу, или он так и сидел внизу.

Выйдя в небольшой холл, я посмотрела на коврик у двери, где мы держали обувь: в это время года – теплые ботинки. Взглядом зацепилась за свои новые, купленные недавно, но уже любимые. Я надевала их вечером и сняла, когда мы с Виолой вернулись.

Они блестели сильнее, чем должны были, простояв здесь несколько часов. Присев, я подняла их и обнаружила, что они мокрые и холодные. Ботинки, которые надевала Виола, были влажными, но с них не капала вода, и они были заметно теплее.

– Что за?.. – пробормотала я. Кто-то выходил в ботинках после меня? Или это их обычное состояние? Я никогда не проверяла в четыре утра.

Я поставила их обратно и отбросила сомнения.

– Ты просто не в себе, – пробормотала я.

Открылась входная дверь. Порыв ветра принес ледяной холод и Грила. Погода явно успокоилась, но не до конца.

– Бет, что ты делаешь? – спросил Грил.

– Я услышала шум.

– Какой? – рука Грила опустилась на пистолет.

– Просто удары. Может, двери хлопали.

– Кто-то выходил?

– Не знаю. Где ты был?

– Я тоже что-то услышал, но не сейчас.

– Двери?

– Нет, не двери. – Грил обошел меня и быстро зашагал по коридору к комнате Виолы.

Он стукнул один раз.

– Виола, я захожу. – Он толкнул дверь, как раз когда я догнала его и заглянула за плечо.

В комнате было пусто.

– Ви? – Грил прошел к ванной.

Я не отставала. Дверь в ванную была открыта, но Виолы внутри не оказалось.

Грил развернулся и протиснулся мимо меня к комнате Люси. Он достал из кармана ключ и отпер замок. Ключ был универсальный, и мой болезненный мозг задумался, не мог ли Грил отпереть дверь и в мою комнату. От этой мысли я отмахнулась.

– Люси, мы заходим, – объявил Грил.

Люси села в постели и заморгала в замешательстве.

– Что за хрень? – она подтянула одеяло к подбородку.

– Все это время ты была здесь? – спросил Грил.

– В смысле все это время? Типа с тех пор как эта чокнутая тетка запихнула меня сюда и пригрозила пристрелить, если я только подумаю сбежать? Да, я была здесь все это время. Я не такая тупая, похоже, как вы все. Вообще-то меня заперли. Что на это скажете? Никакие права человека не нарушаете?

Мда, характер у нее просто золото.

Я осмотрела комнату, пока Грил проверял ванную. Виола оставила Люси не только стакан воды. На тумбочке также стояла тарелка с парой недоеденных корочек хлеба. Здесь же лежала расческа, невидимки и несколько резинок – волосы Люси были стянуты ярко-розовой.

Никаких следов издевательств или видимых повреждений. Никто ее не обидел.

Но Виолы здесь не было.

– Где Виола? – спросил Грил.

– Мне откуда знать? – ответила Люси, шмыгнув носом.

Грил пристально на нее посмотрел.

– Ложись спать.

Потом он мягко подтолкнул меня к выходу и потянул за собой дверь.

– Свет? – сказала Люси перед тем, как дверь закрылась.

Грил не стал возвращаться, чтобы нажать на выключатель, но перепроверил замок.

Послышался шум с лестницы – вниз спускалась Виола. На ней был толстый спортивный костюм, шея замотана шарфом. Нос покраснел.

– Что случилось? – спросил Грил.

– Там распахнулась пара окон. Пришлось их закрыть и заколотить. Нелегкая задачка. А тут что случилось? Люси в порядке?

– В норме, – сказал Грил.

Виола посмотрела на него так, будто не ожидала таких вопросов и ответов, но, может быть, она не знала, что он выходил, и думала по-другому. Я решила пока об этом не упоминать.

– А ты в порядке?

– Просто не мог тебя найти.

– Я как-то не подумала предупредить, что просто пошла наверх. В следующий раз предупрежу.

Грил снова не сказал ей, что выходил. И я снова решила промолчать, хотя сама не понимала почему.

– А ты почему не спишь? – спросила меня Виола.

– Услышала шум… Наверное, это ты закрывала окна.

Виола сощурилась.

– Наверное.

Какое-то время мы стояли молча и ждали, что скажут другие.

– Ты поспи, – наконец сказал Грил. – Паром будет в полдень, если придет.

Он развернулся и ушел в столовую. Виола проводила его взглядом, а потом вопросительно взглянула на меня.

– Возвращайся в постель, Бет, – сказала она и пошла в свою комнату.

Я осталась в коридоре одна. Что только что произошло? Куда ходил Грил?

Почему мои ботинки мокрые?

Я действительно не закрыла дверь?

И свалилась с кровати? Что за бред?

Я рассеянно помотала головой и наконец вернулась к себе в комнату. Ночью все всегда кажется более странным. Несмотря на ночные приключения и непонятное время, я все же смогла заснуть, несколько раз перепроверив, что закрыла замок, и подперев ручку стулом, чего не делала уже пару месяцев. Ничего лучше я не придумала.

Глава шестая

Снова проснулась я уже в девять тридцать. Хотя для меня было и поздновато, я еще полежала в постели, прокручивая в голове странные события прошлой ночи. Они казались каким-то странным и страшным спектаклем с завываниями ветра.

Я что, и правда свалилась с кровати?

Вспомнилось, как Грил вернулся с улицы, какими холодными были мои мокрые ботинки, как Виола спустилась сверху и заявила, что закрывала окна. По отдельности в этих фактах не было ничего подозрительного, но какая-то атмосфера тайны не давала мне избавиться от ощущения, что произошло что-то еще – вот только что?

Ветер успокоился и уже не раскачивал стропила, полоска света пробивалась сквозь толстые шторы. Это помогло мне сбросить остатки тревоги, хоть и не все.

Я встала с постели и подошла к окну. В это время года солнце вставало около девяти и садилось примерно в три тридцать. Сейчас оно светило вовсю. Я сощурилась, рассматривая голубое небо. Интересно, какая там температура, – наверняка сегодня она достигнет отметки «дико холодно».

Я поспешно оделась, все еще немного не в себе от ночных происшествий. При этом радостного предвкушения возможного прибытия парома я отрицать не могла, пусть вероятность того, что на нем окажется моя мать, и мизерная. Мне дорогá была сама мысль, что морская дорога снова оживет, пусть даже временно. Один вид парома давал мне чувство связи с остальным миром, и я и не подозревала, насколько в нем нуждалась, пока не увидела, как он причалил две недели назад. У меня все еще не было никакого желания уезжать из Бенедикта, но регулярные рейсы парома давали уверенность в том, что у меня есть такая возможность.

И все же я отчасти предвкушала встречу с Мил. Если она действительно приехала в Джуно, узнав, где я нахожусь, то вполне возможно искала способ добраться сюда. И знала, что сегодня у нее есть шанс. С одной стороны, я боялась ее прибытия в Бенедикт, с другой – была бы счастлива увидеть ее. Предвкушение встречи и мое вечное желание узнать, как ей удается в своих приключениях никогда не попадаться, дали мне реальную надежду. Однако это значило, что дни ее свободы все же могут подойти к концу, хотя Грил, похоже, и не собирался никого арестовывать. Жаль, что я никак не могла с ней связаться, предупредить или хотя бы выяснить, правда ли она в Джуно.

Я отодвинула стул от двери, порадовалась виду закрытой защелки и снова вышла в теперь уже ярко освещенный коридор.

С кухни донесся аромат завтрака, и ощущение начала нового дня заставило меня шагать быстрее. В походке появилась легкость.

– Грил? – позвала я, войдя в кухню.

– Доброе утро. Голодная?

– Ты готовишь? – я не спросила, где он взял продукты. Наверное, в кафе.

– Да. Почему бы нет?

– Ты же шеф полиции.

– И моя заключенная, если мы можем так ее назвать, в четвертой комнате отсюда. Я проснулся. Всем надо поесть. Сходи за Виолой и попроси ее привести Люси.

Я кивнула и пошла к комнате Виолы, удивившись, что она еще не проснулась. Даже ложась поздно, она обычно вставала в шесть.

Она открыла дверь, едва я подошла.

– Это ты там готовишь?

– Нет, Грил.

– А. – Она поправила кобуру. – Пойду приведу Люси. Чем раньше мы от нее избавимся, тем лучше.

– Были проблемы с ней?

– Да она вся одна сплошная проблема, – сказала Виола. – Но нет, в целом нормально было.

Я пошла за ней к двери Люси, про себя отмечая, что не удивлюсь, если комната окажется пустой.

Но не оказалась. Люси была внутри – сидела на кровати. Ее волосы до сих пор стягивала резинка.

– Господи. Ну наконец-то. Я уж думала, вы решили, что я запахом еды питаюсь. Умираю с голоду.

– Я пришла проверить, как ты. Еду тебе никто не предлагал, – сказала Виола.

Я уставилась на нее. Она была строгой, но не жестокой.

– Тогда свали в туман.

Виола уперла руки в бока и покачала головой.

– Шеф сказал мне тебя накормить. Решала бы я – как знать.

– Да пофиг, – сказала Люси. Она посмотрела на меня. – А ты кто? Ходишь за ней типа как грустный щенок или тень. Имя у тебя есть?

Я вздернула бровь, но ничего не сказала. Может, у жестокости Виолы были причины.

– Пойдем. – Виола первой пересекла коридор до столовой.

Она приказала Люси сесть, пока я доставала приборы. Я привыкла помогать клиенткам готовить и накрывать на стол, так что процесс был мне знаком, хотя Грил к нам никогда раньше не присоединялся.

– Полицейский, который умеет готовить. Как… странно, – сказала Люси.

– Ну я же шеф, хоть и полиции. Как спалось, Люси?

– Было холодно, шумно, сквозняк, меня разбудили. А что?

– Просто поддерживаю разговор.

Люси фыркнула.

– Да кому ты заливаешь.

Мы расселись вокруг стола и набросились на аппетитную еду. Все были ужасно голодные. Вернулось знакомое чувство того, что я лошадь съесть могу, и несколько минут мне было совершенно все равно, с кем я и что они могли сотворить ночью.

– Расскажешь поподробнее, во что ты влипла в Джуно? – через какое-то время спросил Грил.

– Здесь? – сказала Люси. – Перед всеми? С чего бы?

– Снова просто поддерживаю разговор.

– Брехня. Но все равно. Я никому ничего не буду говорить без адвоката.

– Ты видела, как твой брат бил жену? – спросила Виола.

Все посмотрели на Люси. Грил, похоже, был не против вмешательства Виолы.

– Брат ее и пальцем не тронул.

– Тогда откуда у нее фингал и порезы? – спросила Виола.

Люси пожала плечами.

– Врезалась в дверь, я не знаю.

– Ешь свой завтрак, – сказал Грил.

Несколько минут все ели молча, а потом открылась входная дверь, и мы услышали голос Доннера.

– Грил?

Тон привлек наше внимание – явно что-то случилось.

– Я здесь, – Грил отодвинул стул и встал, вытирая рот салфеткой.

Доннер появился в дверях столовой.

– У нас проблема.

– Что такое? – Грил обошел стол.

Доннер окинул взглядом столовую, остановившись сначала на мне, потом на Виоле и, наконец, на Люси.

– Черт.

– Доннер, что случилось? – повторил Грил.

Доннер глубоко вздохнул, но, если он хотел успокоиться, это ему не помогло.

– Шеф, пойдем со мной. Остальным оставаться здесь. Прямо здесь. И не выходить из Бенедикт-Хауса, пока мы не вернемся.

– Идем.

Через несколько секунд они вышли из здания.

– Доедай, – сказала Виола Люси. – Отправляешься обратно.

– Чего? – ответила Люси с набитым ртом.

– У тебя минута, чтобы доесть, – Виола глянула на часы. – Время пошло.

– Вы нарушаете одно мое конституционное право за другим. – Она еще жевала.

– Да ты даже не знаешь, что такое конституция, – сказала Виола. – Сорок пять секунд.

Люси запихнула в рот столько еды, сколько смогла, и верная своему слову Виола снова заперла ее в комнате еще до истечения минуты.

– А как же окно? – спросила я, когда она убедилась, что дверь заперта. Мысль о том, что она попытается сбежать, при свете дня казалась более вероятной.

Виола прошла мимо меня в свою комнату. Там она взяла верхнюю одежду и обмотала лицо шарфом, который я видела на ней ночью.

– Может попытаться выбраться, но далеко не убежит. На улице холодно, да и такие язвы, как она, обычно просто трусихи. По этому поводу я не переживаю. Да и, скорее всего, она вернется к Неду. А Нед – крыса, и, если ему придется выбирать между собой и сестрой, он ее сдаст. Запрись в своей комнате или иди в «Петицию», если не хочешь тут сидеть. Прости, что прервала завтрак, но я хочу, чтобы ты сейчас держалась подальше от Люси.

– Почему?

– Я ее не знаю, я ей не доверяю, она мне не нравится.

– А ты куда?

– Посмотреть, что случилось.

– Доннер сказал оставаться здесь.

– Плевать.

– Я с тобой.

– Грил лично просил меня проследить, чтобы ты в это не лезла.

– А мне тоже плевать, – сказала я и побежала к себе за курткой. – Дай мне пятнадцать секунд.

Виола встала у входной двери и посмотрела на часы.

– Время пошло.

Я нацепила солнечные очки, а Виола надела шляпу-федору, как у Индианы Джонса. Кусачий мороз щипал лицо, а глаза слезились от яркого света даже за темными стеклами. Я пожалела, что не взяла шарф. Но все это перестало меня волновать, когда я заметила толпу людей.

– Держись за мной, – сказала Виола, когда мы вышли из дома. Под нашими ботинками скрипел снег.

Гуськом мы направились к статуе медведя Бена, обозначавшей нашу маленькую центральную площадь.

– Назад! – приказал Грил, когда мы подошли. – Я серьезно, отойдите!

Статуя отмечала центр города и представляла собой черного медведя в полный рост. Медведь был милым – настоящие тоже такими бывают, особенно с безопасного расстояния. Но этот был самым приятным из всех черных медведей и гризли, что я видела в округе Бенедикта, а я к этому времени видела их достаточно. Даже уголки рта у медведя были приподняты вверх, и он гостеприимно приветствовал всех прибывающих. Сейчас на площади только он и улыбался. Что-то явно стряслось.

Грил, Доннер и Бенни сгрудились примерно в метре от спины Бена, внимательно рассматривая что-то за статуей. Там же Клаудия изучала землю у своих ног. Рукой она закрывала рот – даже издалека я видела, что ее глаза широко раскрыты от страха или, может быть, шока, но не видела, что вызвало такую реакцию. Бенни держала ее за руку.

– Что там, Грил? – спросила Виола.

Если бы спросил кто-то другой, он бы, вероятно, не ответил. Он посмотрел на нас, точнее на Виолу, и его губы вытянулись в прямую строгую линию. Еще мгновение он молчал, а затем сказал:

– У нас труп, Ви.

Виола выругалась себе под нос.

– Кто?

– Нед! – закричала Клаудия. – Мой Нед!

– Твою мать, – тихо сказала Виола.

– Это место преступления, – сказал Доннер, повернувшись к нам. Он тоже надел солнечные очки, но напряжения в его лице они не скрывали. – Мы уже тут натоптали. Отойдите, пока не сделали хуже.

– Что случилось? – слова сами вылетели у меня изо рта. Я шагнула вперед, но Виола остановила меня, выставив вперед руку. Мне ничего не было видно – ни тела, ни крови.

Некоторое время все молчали, Клаудия рыдала.

– Его убили, – наконец сказала Бенни. – Похоже, зарезали.

– Убили? – спросила Виола. – Вы уверены? Такая метель вчера была. Погода…

Доннер медленно покачал головой.

– Нет, погода тут ни при чем. Это убийство.

Клаудия снова зарыдала.

Я вытянула шею, но все равно ничего не увидела. Я осмотрелась. Больше на улице никого не было. Две главные дороги пересекались всего метрах в пяти от Бена; кто-то увидел тело Неда, проезжая мимо? Но кроме нас здесь больше никого не было. Может, никто и не проезжал. Ночью была метель. Может, люди еще сидят по домам.

– Кто его нашел? – спросила я.

Доннер и Грил переглянулись, но не ответили.

– Грил? – настаивала я.

Ответа не было.

Виола посмотрела на меня, держа руку на пистолете.

– Ты стой на месте. Мы уведем Клаудию. Не двигайся, пока не разрешу. – Она подошла к сестре. – Бенни, давай уведем их. Не будем мешать Грилу и Доннеру.

Бенни и Виола повели Клаудию в сторону бара. Проходя мимо, Виола кивком показала, чтобы я шла с ними. Я побежала вперед, чтобы открыть дверь, снова быстро оглянувшись на статую, но так ничего необычного не увидела. Жаль.

Я осмотрелась в очередной раз: что-то я точно пропустила. Я приказала себе вглядеться внимательно.

И наконец поняла. Две дороги были расчищены. Элайджа мог заметить тело Неда. Так его и нашли? Элайджа позвонил в полицию? Если так, почему он сейчас не здесь? Когда он чистил дороги?

Эти вопросы метались у меня в голове, но, кроме них, еще примерно миллион оставался на заднем плане. Все они касались странных ночных происшествий. Что на самом деле случилось во время вчерашней метели? То, что я видела или слышала, как-то связано с убийством?

Я в последний раз посмотрела в сторону Бена.

Мне хотелось вернуть ту решительность, с которой я помогала Бенни ухаживать за Клаудией прошлым вечером. Но я не могла. Мне хотелось узнать, что случилось, но теперь мне еще и было страшно.

Я глубоко вздохнула и зашла за остальными в бар.

Глава седьмая

Клаудия была безутешна. Виола снова позвонила доктору Паудеру, и он приехал в бар, чтобы осмотреть ее и выписать успокоительное. Он также подтвердил смерть Неда Уизерса, хотя в ней вряд ли кто-то сомневался. После этого мы с Виолой и Бенни сели в зале бара, оставив дверь в подсобку открытой на случай, если Клаудия проснется.

Бенни не погасила знак «Закрыто», но площадь все равно оцепили как место преступления, так что никто бы не смог бы даже подойти.

– Как думаешь, сколько они провозятся? – спросила Виолу Бенни. – Мне жаль Неда, но скоро народ начнет терять терпение. Многим нужно доделать дела, пока солнце не село.

– Не знаю. Грил долго говорил с полицией Джуно по телефону. У него и так дел невпроворот, а тут еще убийство, так что он пытается вызвать подкрепление. Если Джуно пришлет людей, то возиться они будут долго.

Было около полудня. Солнце не сядет еще несколько часов.

– А что паром? – спросила я.

– Придет где-то через час. Он вышел из Джуно, но с небольшим опозданием, а Неда нашли уже после этого. Подкреплению придется лететь самолетом, если соберутся, – сказала Виола. – Паром сразу отправится обратно, поэтому тем, кто хочет на него попасть, медлить будет нельзя. И криминалистам тоже, если они не хотят возвращаться самолетом, – а это способ довольно непредсказуемый. Матушка-природа сажает самолеты только так. Что-то планировать в наших условиях – себе дороже.

– Кто нашел Неда? – спросила я.

– Вроде Доннер, – Виола посмотрела на Бенни, та кивнула.

– Как его не заметили раньше?

– А… он… – Бенни замялась. – Было видно, только если смотреть прямо под Беном. Крови много, но она не растеклась. Тело завалило снегом. Нед был в такой ямке, которая сама собой образовалась – типа в колодце.

Я кивнула.

– А тот, кто чистил дороги, ничего не видел? Это же Элайджа?

– Если дороги чистили утром, то да, это был Элайджа, – ответила Виола. – Но, когда он проезжал, было еще темно. Я даже не обратила внимания на дороги. Они чистые?

– Вроде да, – сказала я.

– Надо не забыть сказать Грилу на всякий случай, – сказала Виола. – Может, Элайджа что-то видел.

– Элайджа ничего не видел. Неда можно было заметить, только стоя прямо рядом с ним.

– А как там оказался Доннер? – спросила я.

Бенни пожала плечами.

– Без понятия.

Прищурившись, Виола посмотрела на меня.

– О чем это ты думаешь, Бет?

– Просто пытаюсь понять.

Эта была правда, но не вся. Ночью я слышала какие-то звуки. Грил сказал, что тоже слышал. Действительно ли это Виола закрывала окна? А Грил выяснил, что это мог быть за шум? Или он просто соврал мне, что что-то слышал? Зачем ему так поступать?

Когда мы с Доннером и Грилом сидели вчера за столом в Бенедикт-Хаусе, они говорили о Неде и о том, что пора его приструнить. Они уходили с ним поговорить, но в то же время рассуждали, что он вряд ли куда-то денется. Что же вчера произошло на самом деле, и хотела ли я с кем-то делиться своими мыслями? Пока не решила, но в чем я была уверена, так это в том, что мне не нравилось подозревать в чем-то любого из этих людей. Они были моими друзьями – почти семьей.