Невозможно расстаться

– Но теперь ты замерзнешь без шарфа, – обронила Эшли.

– Мне придется идти до ресторана быстро, очень быстро, – ответил он и сделал несколько преувеличенно больших шагов.

Она рассмеялась, удивившись неожиданно обнаружившемуся у Лукаса чувству юмора. До этого он казался таким серьезным.

– А в Греции холодно зимой? – поинтересовалась Эшли. – Или там царит вечное лето, а небеса и море всегда голубые?

– Я живу в Афинах. Там бывает холодно, но не очень.

Ну вот, они разговаривают о погоде в Греции. Но нужно узнать друг о друге куда больше, если на завтрашнем ужине они хотят обвести вокруг пальца ту предпринимательницу.

Они дошли до конца улицы, на которой стоял дом Лукаса, свернули на улицу Вэйл, затем на Кингс-Роуд. Лукас шел рядом, подстраиваясь под темп шагов Эшли. В это вечернее время в Челси было людно. На деревьях светились электрические гирлянды из тысяч крохотных лампочек, витрины магазинов были украшены к празднику, из домов доносились звуки музыки. Лондон в Рождество выглядел волшебно. Эшли не жалела о том, что решила тут задержаться.

– Что мы скажем, если нас спросят, как мы познакомились? – Ей пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум проезжающего мимо автобуса. – Нельзя заявить, что мы повстречались в Греции, потому что я там ни разу не бывала.

– Значит, Грецию исключаем. Кажется, мисс Норрис не раз отдыхала на острове Санторини, и она тут же выведет нас на чистую воду.

– А ты бывал в Австралии?

– Нет. Хотя я планирую однажды туда съездить.

– Значит, и Австралия отпадает. Получается, мы могли пересечься только в Англии. Надо сказать, что мы познакомились на британской земле.

– Но ни слова о моей ванной.

Лукас ее поддразнивает или ей это только показалось? Эшли поежилась, вспомнив их первую встречу – уж она это никогда не забудет.

– Разумеется.

– А когда ты жила в Манчестере?

– Двенадцать лет назад. Мне тогда было пятнадцать. Софи говорит, что город с тех пор очень изменился.

– Манчестер тоже не годится. – Лукас помолчал и спросил: – Значит, тебе сейчас двадцать семь?

– Похоже, тебя это удивляет?

– Я думал, тебе меньше. Двадцать три или двадцать четыре.

Эшли стиснула зубы и ответила с раздражением в голосе:

– Люди часто не дают мне моих лет и ведут себя со мной так, словно я моложе, чем есть. Мне в марте исполнится двадцать восемь, так что я вполне взрослая.

– Я это запомню, – произнес Лукас, и легкая улыбка пробежала по его серьезному лицу.

– А тебе сколько лет?

– Тридцать четыре.

– И тебя не смущает, что я на семь лет моложе тебя?

– У нас в роду большая разница в возрасте мужа и жены не редкость. Мой отец гораздо старше моей матери.

– Понятно.

Эшли до сих пор встречалась только с ровесниками. В голове мелькнула мысль о том, что было бы интересно узнать поближе мужчину на семь лет старше себя.

– Мне еще столько нужно о тебе выведать, если мы хотим, чтобы нас приняли за влюбленную парочку, – сказала Эшли.

– Это точно. Спрашивай о чем хочешь.

– И ты тоже задавай мне любые вопросы.

Хотя о чем там спрашивать? Жизнь Эшли всегда была скучной и однообразной. До сегодняшнего дня. Она выпалила:

– Может, я и не должна этим интересоваться, но я так полагаю, ты не женат?

– Нет. Никогда не был и не собираюсь.

Эшли удивили категоричность и горячность его тона.

– Я… э-э-э… уверена, у тебя есть на то свои причины…

Судя по всему, Лукас не собирался посвящать в них свою собеседницу, а потому она продолжила:

– Как насчет постоянных подружек?

– В последнее время их у меня не было.

– Ты не женат, у тебя нет постоянной девушки…

«Что-то тут не то», – подумала Эшли.

– Друзья говорят, что я женат на своей работе.

– Неужели? Звучит не очень-то весело.

Лукас коротко и цинично рассмеялся:

– Тебе нужно знать, что в двадцать один год я возглавил семейный бизнес, когда тот был на грани банкротства. И я поставил цель спасти его. Сама понимаешь, мне было не до развлечений.

– Вот это да! Ты, должно быть, гордишься своими успехами. Но какой смысл владеть миллиардами, если в твоей жизни нет веселья?