Ботаник. Изгой

Да, я знал, что иду в ловушку. И специально повелся на представление. Мне нужен был «язык». Но операцию я бесславно провалил. Просто потому, что не ожидал такого напора – сразу четверо. И не ожидал такого самопожертвования, которое заставляет задуматься…

Почему-то думалось, что Дойна на самом деле настоящая, и ее просто попросили отвести меня в укромное место. А еще думал, что нападающих будет гораздо, гораздо меньше. Я ведь все-таки ботаник! Мне и одного здоровяка хватит, чтобы уйти в иной мир! С их точки зрения. Зачем сразу трое? Неужели начали подозревать? Хмм…вряд ли…скорее перестраховались.

И вот теперь эта дама – чего она от меня хочет? Никуда с ней не пойду. Хватит для меня лже-Дойны.

– Нет. Не скучаю! – невежливо ответил я, и отвернулся от дамы. И тут же наткнулся взглядом на Дойну, которая стояла у стены зала напротив меня и как-то удивленно смотрела по сторонам, будто силясь понять – что происходит и как она здесь оказалась.

Хмм…ТОЙ Дойной эта быть никак не могла. ТА лежит в туалете с разбитой головой. А значит – ЭТА настоящая. Что впрочем меня никак не печалит и не радует. Мне плевать. Я жду, когда же все-таки найдут трупы, и прикидываю – что после этого последует.

– Тебя больше привлекает Дойна? – не отставала дама, которая явно настроилась на долгую беседу, или что-нибудь другое. А может и то, и другое вместе – Грудь у нее красивая. Смелая женщина! Любит мужчин…

Я оглянулся, посмотрел на даму – она сказала это «любит мужчин» таким грудным, таким воркующим голосом, что стало понятно – моя собеседница любит мужчин еще больше.

Кстати, очень даже симпатичная женщина. Грудь не большая, и не маленькая – в самый раз. И бедра что надо…разрез по боку открывает длинную, обтянутую гладкой белой кожей ножку, которую так и тянет погладить. Хмм…не о том думаю!

– Все-таки, если скучаешь, может быть пойдем, потанцуем? – женщина протянула мне руку, и я не долго думая ее принял. И мы пошли в ряд танцоров.

Гибкая, чувственная, упругая, без этого аристократического жирка поверх костей, как бывает у женщин, мало занимающихся физическими упражнениями – она была похожа на профессиональную танцовщицу, или на спортсменку, которая хорошо умеет танцевать. Ну а я…я пытался соответствовать, хотя и видел, как смотрят зрители на нашу пару. Понимаю – высокая, взрослая уже дама, и смазливенький мальчуган, который ниже ее сантиметра на два как минимум. Кто я в их глазах? Жиголо? Любовник на час? Скорее всего – все вместе и сразу. Это примерно так, как богатые пожилые мужчины берут себе в любовницы молоденьких девиц моего возраста. Если есть возможность богатой даме найти такого как я мальчика – почему бы и нет?

Хмм…только вот я не собираюсь быть ее любовником, и уж тем более жиголо на содержании. Даже если предложит. Хотя на часок…

Тьфу! Хватит об этом! Я в логове врага, Император против меня злоумышляет, и тут – гормоны разбушевались! Ну вот как так жить?

Она чувственно облизывала губы, прижималась ко мне, когда была такая возможность, и пахло от женщины благовониями, мускусом, и…порошком от вшей. Тут без этого порошка никуда!

– Как тебя звать? – выдохнула женщина мне в ухо, обжигая горячим, пряным дыханием. Казалось – она только что разжевала пластинку мятной жевательной резинки. Впрочем – может и разжевала. Здесь были аналоги жевательной резинки – делались из смолы одного южного дерева и приправлялись всяческими благовониями.

– А какая разница? – усмехнулся я.

– И правда…какая разница? – улыбнулась она тонко, и вдруг ущипнула меня за бок. Я ойкнул, и едва не сбился с ритма, а женщина довольно хихикнула.

Дальше мы танцевали молча, моя партнерша раскраснелась, ее полные губки стали алыми от покусываний, и чуть припухли. Чудо как хороша! Особенно для пятнадцатилетнего половозрелого отрока.

Когда музыка закончилась, и я повел ее к тому месту, откуда увел, женщина снова наклонилась к моему уху и спросила:

– Где ты остановился?

– В гостевом доме – буркнул я, с удивлением наблюдая за тем, как встреченные нами гости кланялись, и скорее всего – не мне. Моей спутнице. А она милостиво принимает приветствия и мило улыбается.

– Я тебя найду…юноша без имени. Сегодня вечером жди от меня вестей. Сегодня мы должны встретиться. Обязательно! И не вздумай увиливать! Рассержусь! А мой гнев не все могут перенести без опаски за свою жизнь!

Она широко улыбнулась, обнажив белоснежные, будто фарфоровые зубы, как бы показывая, что это всего лишь шутка. И чтобы я все-таки понял – если не понял – добавила:

– Шутка!

И сдвинула брови.

Мда…шутка, понимаешь ли! А кто-то спросил моего мнения? Может я не желаю ублажать дамочку как минимум на десять лет меня старше! Еще и проблем наживешь, черт подери…рупь за сто, что она замужем. Муженек небось влиятельный чел, вон как все ей кланяются.

Ладно, надо это дело заесть и запить. Если не знаешь что делать, если настроение ниже плинтуса – попить сока и съесть ножку куропатки. Люблю дичину! От нее улучшается настроение.

В зале с угощениями уже довольно-таки много народа – стоят, жуют, переговариваются, смеются и шепчутся. Натанцевались, натискались – захотели попитаться. Как после спортзала, после физических упраженений. Вижу знакомую рыжеволосую фигурку, подхожу, беру со стола пирожное, и прежде чем отправить в рот, негромко говорю:

– Чего тоскуешь?

Диора ойкает и роняет хрустальный бокал, наполовину налитый чем-то красным. Я не думая выхватываю его из воздуха, а девушка смотрит на меня залитыми слезами…пьяными глазами и губы ее прыгают, пытаясь выдать членораздельную речь. Но ничего не получается.

– Я…воо…воо…он! А я…а он!

Прекратив попытки, она обнимает меня, утыкается мне в грудь лицом и начинает яростно рыдать. Плечи девушки вздрагивают, рубашка на груди тут же делается мокрой (что очень неприятно), а еще более неприятно – это то обстоятельство, что рыдает на моей груди девушка моего брата, между прочим Главы Клана и так сказать непосредственного начальника. И если ему донесут о таком факте…не знаю, как он к нему отнесется. Хотя…судя по всему – наплевательски. Из памяти Альгиса – братья к женскому полу вообще относятся наплевательски. Не раз было – даже менялись своими подругами, и хвастались тем в тесном кругу. Меня тоже звали – мол, поучим тебя, что надо делать с женщинами, проинрструктируем.

Вот только не хватало мне сегодня еще и служить утешением пьяной девице! Нажралась до изумления, еле стоит на ногах. Осталось только предложить отомстить моему брату, трахнуться где-нибудь в укромном уголке, дабы вызвать его ревность и вернуть любовь.

Встречался я в прежней жизни с такими дурковатыми женщинами. Не в том смысле – «встречался». Просто общался. Дуры, даже если они прекрасны как ангелы – никогда меня не привлекали так, как умненькая, пусть даже и просто симпатичная женщина. Ведь секс это еще не все, после секса (да и перед) хочется поговорить, наладить так сказать контакт. А о чем говорить с дурой?

Ладно, сейчас речь не о том. Как привести в порядок эту дуреху? Будем исходить из того, что алкоголь – яд, а против яда я вооружен.

Достаю из поясного кошеля пузырек с прозрачной опалесцирующей жидкостью, наливаю в бокал сока на два пальца, капаю в туда из пузырька. Все это время Диора стоит прижавшись ко мне, и похоже что начала засыпать – сопит, удобно устроившись у меня на груди и обмякла так, что я едва удерживаю ее на весу.

Ищу взглядом какой-нибудь стул – вижу что-то вроде табуретки, стоящей под столом. Ногой пододвигаю табурет и усаживаю на него Диору. Та на самом деле спит. Подведенные глаза все в расплывшейся краске, краска течет и по щекам, и я с неудовольствием и некоторой брезгливостью отмечаю, что рубашка моя безнадежно испорчена. Вытерлась девушка, чего уж там… Придется мне сооружать пятновыводитель, иначе эту рубаху только в помойку. А какие красивые были кружева на груди! Как из фильма про пиратов…

Ниточка слюны тянется из уголка рта девицы, розовые припухлые губки, испачканные краской, так и напрашиваются на поцелуй…она даже в таком виде очень красива, а еще – невероятно мила. Есть девушки красивые, но какой-то хищной, неприятной красотой. Эта – миленькая просто до безобразия. Эдакий невинный ангелочек. Рупь за сто, что она еще девственница.

Открываю ей ротик, придерживая за нижнюю челюсть и опасаясь, что девица непроизвольно тяпнет меня за палец. Приставляю к ее губам бокал с приготовленным снадобьем и аккуратно вливаю содержимое в рот Диоре. Она глотает, не открывая глаз, кашляет – натужно, покраснев, а я, взяв ее за голову, пускаю в мозг девушки такой заряд исцеляющей силы, что девицу просто выгибает дугой! Она вскрикивает, дергается в судорогах, будто ей только что овладел оргазм, и обмякает на табурете, тяжело дыша и поводя глазами из стороны в сторону. Готово!

Кстати, похоже что и правда оргазм. Я знаю, что такое бывает, и нередко – неконтролируемая реакция организма человека. И неважно – у мужчины, или у женщины. Если пропустить через тело единовременно мощный поток исцеляющей энергии, результат будет именно таким – в девяноста процентов случаев.

По крайней мере мне так говорил мой учитель, а он-то знает толк в лечении. Хихикал, рассказывая – мол, теперь ты знаешь, почему лекари пользуются таким успехом у женщин. Стоит лекарю только захотеть, и женщина получит такой сочный оргазм, что не забудет о нем никогда и ни за что! И о лекаре, и об оргазме. Особенно это касается тех женщин, которых природа обделила способностью получать этот самый оргазм. А таких, как ни странно, очень даже солидный процент от общего числа особей женского пола.

Честно сказать, я тогда не особо заинтересовался этой информацией. Мне было четырнадцать лет, и я не собирался заниматься продажей снадобий для женщин, неспособных получить удовлетворение. Есть и гораздо более интересные темы, хотя и менее прибыльные. За снадобье, которое вызывает у женщин оргазм можно драть очень даже приличные деньги – опять же со слов моего учителя-лекаря.

– Что со мной было?! – Диора бледна, но хмель из нее выбило, как мяч из ворот вратарской ногой – Это…это было незабываемо!

– Ты была пьяна, я тебя немного полечил – поясняю я, не углубляясь в подробности.

– Да я не о том! – отмахивается она, и щупает живот, который только что перестал дергаться – Я о том…

Закончить она не успела, рядом послышался голос мужчины – холодный, презрительный, властный:

– Господин…не знаю, как вас там! Вы посмели прикоснуться к моей женщине! Танцевать с ней без моего разрешения! Вы обнимали ее, шептались с ней! Я имею честь вызвать вас на дуэль!

– В час дня, на плацу – обреченно вздыхаю я, и добавляю – Вы все с ума посходили, что ли?! Вы сегодня дадите мне поесть, в конце-то концов?! Задолбали своими дуэлями! Вам делать больше нечего, что ли?! Лучше бы службу несли как следует, а не ворон считали!

– Как ты смеешь?! Как ты смеешь?! Мерзавец, как смеешь?! Я вызываю тебя! Я вызываю тебя!

Да твою ж мать! Три гвардейца, один другого шире. Возвышаются надо мной, как три осадные башни. Тот, что начал первым – мужественно-смазливый, с квадратным подбородком на самоварной роже. Двое других погрубее, но тоже важные, преисполненные значимости. И где же я вас всех хоронить буду?!

– Я могу узнать, о какой даме вообще идет речь? – осведомляюсь я, глядя на первого «вызывальщика».

– Он даже не знает, о ком речь! – фыркает один из моих будущих поединщиков – Мерзавец!

– А по-моему – мерзавец, это ты! – не выдерживаю я – Тупой солдафон, который не умеет разговаривать с воспитанными людьми. Тебе баранов пасти, а не в гвардии служить!

– Да как ты смеешь?! – задохнулся мужчина, но я не дал развернуться его красноречию:

– Смею, смею, болван! И вообще – я не с тобой, ослом ушастым разговариваю, а с этим более-менее воспитанным господином. Он хотя бы воспитан и умеет разговаривать с незнакомыми людьми. А ты заткнись, и учись, как надо говорить с господами! Итак, господин, не знаю вашего имени…о какой даме идет речь?

– Об Омелии Флавии Корана, конечно же! – губы гвардейца сжимаются в тонкую линию, и после секундной паузы снова размыкаются – Итак, ваш выбор оружия?

– Дубинка! Боевая дубинка – не задумываясь выпаливаю я, и вижу, как кривая ухмылка наползает на лица гвардейцев. Ну да…провинциал! Только и умеют, что на кулачках, и на дубье махаться!

– И с вами тоже, господа! – добавляю я – Но только после того, как я отдубасю этого господина, который почему-то решил, что я положил глаз на его Омелию Флавию Корану, которая мне совершенно неизвестна.

Гвардейцы переглядываются, таращатся на меня так, будто увидели чудо-юдо морское, потом первый из них холодно объявляет:

– Сообщите адрес, по которому мои секунданты могут доставить официальный вызов. И время поединка.

– Гостевой дом, Альгис Моран Стеран Конто. Вашего имени знать не хочу (гвардейцев прямо-таки перекашивает), сообщите его в письме. Время…вы на час дня, остальные по очереди – на полчаса позже. И захватите лекаря – я вас лечить не собираюсь. И господа, шли бы вы отсюда – не видите, я тут с девушкой беседую, а вы нарушаете наш интим!

Гвардейцы – бледные, с каменными лицами удаляются, прямые, будто в задницу им вставили кол, дошедший до самого верха пустой башки. А я поворачиваюсь к Диоре, которая сидит с отвисшей челюстью и смотрит на меня вытаращенными до предела глазами. Даже пугаюсь – что это с ней?

– Что случилось?! Ты чего?!

Диора захлопывает челюсть и сдавленным, натужным голосом спрашивает:

– Ты и вправду не знаешь, кто такая Омелия Флавия?!

– Да откуда, черт возьми! Я в ваших столичных интригах не разбираюсь! Да плевать мне, кто она такая!

– Тише, тише ты! Люди кругом! Омелия Флавия – жена Императора. Императрица, если сказать проще.

Тут челюсть отпадает у меня. Вот это вляпался!

– А тот, кто тебя вызвал – победитель прошлогоднего турнира мечников Родгар Эмиль Сенгар, фаворит Императрицы. Известный дуэлянт. Проще сказать – ее давний воздыхатель и любовник.

Я молчу, переваривая новость. В висках стучит, кровь бьется в голову, в животе холодно и пусто. Нет, это дело точно надо заесть! Хватаю куропатку и яростно начинаю ее глодать, будто неделю ничего не ел. Вот так бы и врагов разодрать на части, как я рву несчастную птичку! Только похоже что это меня завтра разорвут. Пять! Пять дуэлей подряд! Да еще с такими монстрами, что и нарочно не придумаешь! Ботаник хренов…так ты держишь маску? Так ты пытаешься быть незаметным?! Ах, Максим, Максим…вечно ты вылезаешь со своим чертовым чувством справедливости. Один раз уже влез в чужую проблему, получил финку в сердце. Теперь снова захотел? Мда… Ладно, будем выбираться из ситуации по мере возможности.

– У тебя сколько завтра дуэлей? Три? – Диора смотрит на меня странно, будто видит сейчас в первый раз.

– Пять – отвечаю я без запинки, сразу, занятый своими мыслями.

– Пять?! – задыхается она, снова вытаращивая глаза – Пять!

И в ее глазах я вижу…что?! Восторг! Обожание! Желание…

Мда…девочка, ты не для меня предназначена. И вообще – как мне завтра выжить – я не знаю.

А хороша девчонка! Нравятся мне рыжие…у них кожа прозрачная, будто…они не от мира сего…будто с планеты Нибиру прилетели! Хороша…иэхх! Хороша Маша, да не наша.