- -
- 100%
- +
— Не будь таким грубым, пожалуйста. Ты только послушай, она мне все объяснила.
— Она треснула меня по башке, а я должен ее слушать?
— Это была не она, – мягко возразил Есений. Эрнест только раскрыл рот в претензии и еще больше разозлился. – Ты слушай, я тебя прошу. Слава мне сказала, что ты им странным показался. Они заподозрили, что ты сюда не убирать пришел. Они просили одного уборщика, а мы пришли вдвоем. Так вот, когда ты начал меня преследовать, они подумали, что мне нужна защита.
— И тебя совсем ничего не смутило? – недобро расхохотался Эрнест и неодобрительно покачал головой.
— Меня связали, она сказала, до выяснения всех обстоятельств. Вдруг это я лишний?
— Ты умом тронулся? Что ты вообще несешь?
— Они знают нашу компанию и Осипа Марковича, – уже менее уверенно проговорил Есений.
— Потому что ты нашу подноготную на всю улицу протрещал, дебила кусок. Что мы из «Клин Клином», «Осип Маркович сказал то, сказал се», – противным голосом передразнил его Эрнест, состроив гримасу. – Ты бы им еще свои паспортные данные назвал, а потом удивлялся, откуда же у тебя столько кредитов!
Взгляд у Есения поник, губы по-детски задрожали. Он близился к тому, чтобы на месте разрыдаться. Тем временем Эрнест высказал еще не все, что собирался, но он стремительно устранял это вопиющее недоразумение.
— Теперь ты меня слушай, навигатор липовый. Мне звонил какой-то оголтелый мужик, мол, где вы есть из «Клин Клином». Я ему говорю, что мы на месте, так он разорался и сказал, что нас он не видит, а слепым он себя не считает, – Эрнест выпучил глаза на Есения. – Это что же получается, я его спрашиваю, не у вас горы из мусора строят? Он пожелал мне скорейшего увольнения и бросил трубку. Еся, скажи мне, тебе все это о чем-нибудь говорит? Мужик все-таки слепой или это ты дебил?
— Я полагаю, – Есений зажмурился, готовясь к реакции коллеги, – есть такая вероятность, что я чисто случайно мог удалить одну циферку, когда отправлял тебе адрес.
— Циферку? Циферульку одну? Маленькую такую? – Есений покивал, виновато улыбаясь, но глаза не открыл. – Вот же ты козел. И не называй меня Эрнестием. И сам ты маленький и круглый, понял? После такой лажи ты весишь пять тонн и грузовик. Сидим тут из-за тебя в заложниках у дикарей. Ну что, ты рад?
Эрнест добился того, чтобы Есений разрыдался. Плакал тот всегда громко, жалобно и горько: в общем, душераздирающе. Только Эрнеста задобрить было трудно: за слезами и соплями он видел лишь слабость – не трагедию.
Скрипнула дверь – перед уборщиками возникла фигура Славы. В руках она держала две булки хлеба не первой свежести.
— Твоя подружка пришла, ты смотри, – фыркнул Эрнест.
— Друзья не врут друг другу, – всхлипнул Есений, – и не обзываются. – Добавил он нарочно.
Слава подошла к мужчинам и прижала к их губам хлеб. Есений откусил, Эрнест раздраженно отвернул лицо.
— Ешьте. Силы нужны. Мы решили, что вы остаетесь. Оба, – девушка все-таки заставила булкой открыть Эрнеста рот и проглотить кусок. – Осип Маркович все сказал.
— Номер его назови, чувырла. Давайте уже сойдемся на том, что вы нас удерживаете против воли и вообще… – Слава остановила Эрнеста от дальнейшего возмущения, прижав к его губам хлеб.
Есений шмыгал и грустно жевал невкусную булку. Он мечтал о горячем чае, ягодных варениках и комфортном диване, но получал черствый хлеб да грубую пощечину от жизни. Чувствуя себя виноватым перед Эрнестом, уборщик не находил себе оправдания и погружался в состояние полной бесполезности.
— Сейчас я вас освобожу. Будете работать, – Слава утвердительно качнула головой.
Эрнест про себя посмеялся над наивностью этой дикой девчонки и задумал сбежать сразу, как только она выведет их с Есением наружу. Осталось дождаться подходящего момента.
* * *Под надзором Славы уборщики вышли на улицу, где их встретила разрушенная гора мусора и недовольная группа жителей. Эрнест все время дергал Есения за рукав, но не находил отклика: тот смотрел перед собой отсутствующим взглядом – сошел с орбиты в самый неподходящий момент.
— Нам надо валить. Ключ у Славы, я помню, – шепнул Эрнест коллеге, но никакой реакции от него снова не последовало.
Девушка показывала им на валяющийся мусор, отрывисто диктовала условия и график работы, словно они останутся здесь надолго. Эрнест напрягся, понимая, что его план рушится на глазах из-за бестолкового Есения. Однако он хотел выбраться из этого странного места, поэтому решил действовать в одиночку. Здесь не перелезть, не перепрыгнуть – только хватать ключ и бежать. Так Эрнест и решил поступить.
— Все поняли? – твердо спросила Слава.
Эрнест быстро кивнул – он явно не девушке адресовывал этот жест. Кивнул он себе, мысленно утвердив план. Мужчина толкнул Славу в сторону – она упала, громко взвизгнув. Все ее племя мигом обернулось и помчалось в сторону Эрнеста, обыскивающего девушку, и Есения, который то ли облака считал, то ли восхищения к здешнему быту преисполнялся.
— Да чтоб тебя! – буркнул Эрнест. Ключ не нашелся.
Эрнест подскочил с места и понесся прямиком к лестнице. Бежал он быстро, но гадкие оборванцы оказались проворнее. Уборщику не позволили добежать до ворот – словили всем скопом еще на первых ступенях. На него навалилась куча немытых людей, чья вонь не оставляла места кислороду, и Эрнест, несмотря на сопротивление, отключился.
* * *Есений и Эрнест снова сидели в маленькой комнате, которую они бы предпочли больше никогда не видеть. Изрядно помятый Эрнест устало осматривал помещение, размышляя, что из всего этого барахла лучше всего подходит для спасательной операции. Есений, как и до очередных посиделок в неволе, был непригоден для участия в этом сложном деле.
— Мне вот интересно, – нарушил тишину Эрнест, – а ты здесь как появляешься? Вечно меня вырубают. Скоты.
Есений продолжал хранить молчание и игнорировать присутствие человека, чей нрав был непереносим и губителен для его нежной натуры. Его сознание штурмовал страх в очередной раз перед Эрнестом провиниться, поэтому никаких попыток сделать хоть что-то существенное он не предпринимал. Помог уже: привел по адресу.
Безучастным взглядом Есений посматривал то на одну стену, то на другую. В какой-то момент его глаза мертвой хваткой вцепились в участок у кровати – затемненный, но вполне распознаваемый – и наполнились первобытным ужасом. Из-под кровати торчали рукава типичной для уборщиков формы. Рукавов было много, словно здешние жители ограбили уборщика-осьминога. Конечно, даже Есений пришел к осознанию: насколько был невозможен коллега со щупальцами, настолько же была реальна его находка.
— Мы здесь умрем, – хмыкнул Есений.
Эрнест поперхнулся от неожиданности и удивленно вскинул брови. Обычно, Есений никогда не говорил о смерти применительно к себе: кого угодно жалел, кроме себя, а сейчас перенимал роль Эрнеста, и это новое амплуа ему совершенно не подходило.
— Тебя тоже по башке треснули? Я так и думал, – съязвил он, а после услышал звонкие всхлипы. Есений опять разрыдался. – Да что с тобой такое?!
Есений вытянул шею, точно гусь, и вытаращил свои красные глаза, показывая, куда следует смотреть. Совсем с ума сошел, подумал Эрнест, но примеру коллеги все же последовал. Через несколько секунд он полностью согласился с заявлением Есения о скорой кончине и не на шутку встревожился.
— Сколько наших здесь полегло… – вздохнул Эрнест, продолжая всматриваться в неприятную картину из рукавов.
— Я всегда думал, что конец – это новое начало, но мне не нравится идея заканчивать что-то, когда я еще толком ничего не начал.
— Ты это давай, не развивай эту мысль.
Эрнест склонялся к тому, что Есению не стоит позволять себя накручивать: так они отсюда не выберутся. Практика уже показала – в одиночку не убежать. Несмотря на всепоглощающее уныние и распирающую злость, Эрнест не собирался сидеть здесь и ждать судьбу канувших в небытие собратьев. Они достаточно здесь задержались.
— Может, они просто форму коллекционируют? Откуда нам знать, тут один другого страннее и тупее, – Эрнест пожал плечами. – Нам нужен план. Мы, черт возьми, выберемся отсюда и будем заканчивать жизнь так, как хотим.
Слова Эрнеста ничуть не убедили Есения, а только больше его опечалили.
— Я так виноват! Прости меня, дружище. Сплоховал, ужасно сплоховал. Ох, нет! Не прощай меня, не заслужил. Ой, не заслужил!
— Прекращай. Лучше вспоминай, что полезного тебе наболтала Слава, пока я был в отключке, – ответа не последовало. – Так, Еся, включай мозг, успеешь еще сопли развесить.
— Слава сказала, – Есений шмыгнул носом, – им нужна помощь. Никто убирать у них не хочет, вот они сами и справляются, как могут. А еще она сказала, что ей здесь очень страшно.
— Это ей-то страшно? Чепуха!
— Ей не дают уйти отсюда. Это ужасного-преужасное место!
— Твоя Слава патологическая лгунья. Она нас сюда впустила.
— Да я помню, – расстроенно прошептал Есений. – Еще я должен кое-что сказать. Здесь я оказываюсь в таком же беспамятстве, как и ты. Только просыпаюсь раньше. Просыпаюсь и вижу Славу. Она за нами наблюдает. Я как с ней поговорю, так она потом и уходит.
— Успокоил так успокоил, – Эрнест невесело усмехнулся. – У меня появилась идея. Это должно будет сработать. Мне понадобится твоя помощь. И никаких нет, понял?
Есений с опаской взглянул на коллегу, который явно задумал что-то недоброе, и согласно кивнул от безысходности. Честно признаться, он еще до конца не пришел в себя для великих и страшных свершений, однако лишний раз напоминать Эрнесту о своих слабостях он не решился. Память о том, как Эрнест злым волком охотился за ним во дворе, все еще была у Есения жива.
— Я сделаю все, что потребуется, дружище. И Эрнестием тоже не назову, обещаю.
* * *Видит Бог, Есений старался не смотреть на Славу внимательным взглядом, с потрохами выдающим их коварные планы. Дело вот в чем: Эрнест наказал коллеге выяснить, где же дикая девчонка припрятала их спасительный ключ, но что именно делать, он не уточнил. Все бы ничего, не веди себя Есений до этого как философ Древней Греции. Уборщики, однако, недооценивали свою надзирательницу. Слава далекой дурочкой не была, поэтому поведение недавнего собеседника ее насторожило.
— Помните правила? – девушка изогнула бровь и высвободила ноги уборщиков из веревок. Их руки она решила оставить связанными.
Мужчины кивнули в ответ на ее вопрос и переглянулись между собой. Когда Слава позвала их следовать за ней, они с напряженными лицами направились по узкому коридору. К свободе, в их мечтах. Не в том они уже возрасте, чтобы связанными на стуле сидеть и питаться углеводами.
Есений считал план Эрнеста сырым, глупым и странным: не было в нем ни логики, ни морали. Он не знал как рассказать другу, который оказался здесь только по его вине, что его решение никуда не годится и сделает им обоим только хуже. В то же время Есений ничего лучше придумать не успел и предложить в качестве гуманной альтернативы ему было нечего.
Они вышли на улицу. Свежий воздух, как обычно, их не встретил. Вонь ощущалась уже не так сильно, чтобы валиться с ног, но легкое покалывание в носу все еще напоминало о том, где они застряли.
— Готово, идите, – Слава вызволила руки уборщиков из цепких оков и поспешила к группе людей, во главе которых стоял тот самый бородатый мужчина.
Эрнест схватил Есения за рукав и потянул в сторону поваленной горы.
— Ну что? Ключ не заметил?
— Я думаю, ключа у нее нет.
— Ладно, придерживаемся плана. Надо найти в куче мусора какую-нибудь бутылку. Или что-то острое. Ты же план не забыл?
— Хотел бы, но как уж тут забудешь! – горько вздохнул Есений.
Вот только попробуй мне зареветь, подумал Эрнест, и грозно взглянул на коллегу. Организатору побега тоже не улыбалась перспектива оказаться на том свете, а при неудаче план по спасению действительно мог обернуться для них судьбой их предшественников. Тех самых, от которых остались лишь рукава под кроватью.
Есений, согнувшись, сканировал взглядом каждый доступный клочок разрушенной горы. Эрнест стоял по другую сторону от напарника и аккуратно перекладывал хлам с одного места на другое. Слава и компания с непониманием наблюдали за нерасторопной парочкой и подозревали их в очередной попытке что-нибудь натворить. На случай неповиновения у одного из местных была приготовлена лопата, которая недавно встречалась с Эрнестом и произвела на него не лучшее впечатление.
Слава решила подойти к уборщикам поближе и проследить за их действиями. Сейчас ее взгляд был осознанным, а не одурелым, как прежде. Но стоило девушке приблизиться к горе, как Эрнест выскочил с горлышком разбитой бутылки и, схватив Славу, приставил острый конец прямо к ее горлу. Есений прижал ладонь к губам и задрожал, напрочь забыв о плане.
— Ты не дергайся! – зарычал Эрнест в ухо заложнице. – Эй, вы, слушайте сюда! Она не пострадает, если вы отдадите нам ключ! И все наши вещи!
Никто не шелохнулся. Никто на них даже не взглянул. Только Есений переживал за жизнь девушки, как за свою собственную, и всем видом проявлял к ней сочувствие.
Эрнест часто заморгал от наглости и равнодушия здешних жителей. Он крепче сжал Славу, которая послушно не вырывалась, и сделал шаг навстречу к бородатому читателю с листа. Есений поплелся за коллегой, угрожающим беззащитной девушке, и обнял себя руками.
— Вы что глухие?! – у Эрнеста дернулась рука с бутылкой – Слава взвизгнула со страху. – Держите нас против воли, связываете, суете в рот буханку хлеба. Вы кто такие вообще? Вы себя в зеркало видели, обормоты? Используете добросовестных работящих людей, а сами только сидите, жрете и гадите! Свиньи! Конченые психи! – Громкий крик и сейчас не подействовал.
Есений оказался напротив Эрнеста, слезно попросил его успокоиться и не вредить Славе. Ситуацию это усугубило, поскольку он мешался и не следовал плану. Перед глазами Эрнеста поплыл туман, руки потеряли былую силу, а сердце застучало от осознания своей неправоты и непозволительной дерзости своего поступка. Разломанная бутылка выпала из его руки и с концами разбилась. Слава высвободилась из хватки Эрнеста и скрылась в ближайшем подъезде.
— Все правильно, не будем за ними повторять. Мы не такие, – Есений попятился назад, подталкивая напарника поступать так же.
— Ты должен был обыскать их, а не о Славе своей переживать. Болван, – лицо Эрнеста исказила нервная дрожь.
Наконец товарищи, которых настойчиво взывали к милосердию, проявили хоть какой-то интерес к происходящему. Коренастый парень с лицом, похожим на картошку, что пережила не один град и потоп, вздернул подбородок и повертел в руках лопату.
— Надо сваливать, – буркнул Эрнест и, схватив Есения, побежал к лестнице.
На пути к заветной свободе они встретили сопротивление. Вооруженная тяжелыми и острыми предметами группа из четырех человек, включая владельца лопаты, перекрыла им дорогу. Есений еле-еле успел затормозить, чтобы не влететь в недоброжелателей. Только в последний момент он смог развернуться на одной ноге, как юла, и избежать столкновения.
— Бог ты мой, у них есть ножи! Они нас убьют, – придался унынию Есений. – Никто нас не найдет. От нас останутся только рукава…
Уборщики свернули к разваленной горе и поторопились избавить себя от встречи с металлическими орудиями.
— Мы отобьемся. Эти придурки еще пожалеют, что решили нас поработить! – Эрнест заметил, как людей во дворе стало больше и, кажется, они все собирались продлить их пребывание в мусорном раю. – Бросай в них все, что попадается в руки. Либо мы сбежим сейчас, либо никогда.
— Оно же все грязное, – Есений съежился от отвращения и издал звук, похожий на комариный писк.
— Твою мать, Еся, ты уборщик!
— Но у меня сейчас нет перчаток!
— Запомни одно: бросаться мусором в тех, кто его раскидывает, твой долг перед обществом!
Есений даже проникся мыслью Эрнеста. Теперь логика действий ему была понятна и даже близка. Он подобрал нечто неописуемое. От находки разило гнилью, из нее сочилась непознаваемая темная жидкость. Словом, это было нечто, разлагающееся уже много лет.
— Этого добра не сосчитать – боевых запасов хватит надолго! – победно воскликнул Есений и приготовился атаковать.
Первый удар был нанесен: Есений закинул грязевую бомбу прямо кому-то в лицо. Эрнест подхватил эстафету. На одном месте стоять они не могли: их пытались схватить и ранить – уборщикам приходилось наворачивать круги. Дикарей с ножами они всеми силами избегали. В этом им помогал весь тот мусор, который жильцы копили годами. Война грязью давала возможность отвлекать особо опасных противников и мешать им удачно прицеливаться. Однако злодеев-эксплуататоров прибывало на поле боя все больше и больше. К тому же у них появилась поддержка с воздуха: из окон в уборщиков целились бутылками и банками. К счастью, стеклянные боеприпасы чаще всего обезвреживали своих же бойцов.
— Эрнест, беги к воротам! Я отвлеку! – крикнул Есений и забросил очередную порцию грязи в запачканных жильцов.
Эрнест, уставший от физической активности, принял это предложение с удовольствием. Его руки по ощущениям уже разъедало от всех помойных отходов, в которые они окунались. Вариантов не было – только бежать. С учетом того, что Есений был быстр и ловок, Эрнест посчитал свое отступление оправданным риском.
Жителей, явно не ожидавших поесть родные нечистоты, сейчас было проще проскочить. Эрнест мчался изо всех сил, что у него остались, и пронесся мимо сторожа с лопатой. Он уже был одной ногой на лестнице, когда орудие еле ощутимо скользнуло по его спине. Промах. У Эрнеста не было времени разбираться с тем, что случилось позади, и он двинулся дальше, несмотря на боль и усталость.
Есений оказался окружен жителями сразу после того, как Эрнест побежал к выходу. Ему только и оставалось готовиться ко встрече с летевшим в него ножом. Спасение пришло неожиданно: краем глаза он заметил ту самую пластиковую упаковку с крысиными трупами – причину уничтожения горы. Есений упал на землю, схватил увесистую находку и выставил ее, точно щит. Нож проник в пластик, но не добрался до уборщика. К своему спасению мужчина отнесся с надеждой более не участвовать в подобном безобразии. Он бросил упаковку с крысами в обидчика и соскочил с места. В полусогнутом состоянии Есений с извинениями за причиненные неудобства растолкал всех, кто преграждал ему путь.
Парня с лопатой Есений уже не встретил. Он увидел Эрнеста у ворот и поторопился спуститься по лестнице.
— Давай быстрее, я тебя подсажу. Тебе роста хватит! – Эрнест приготовился помочь коллеге перепрыгнуть ворота.
Есений преодолел лестницу и не сразу понял, что от него требуется сделать.
— А как же ты? Тебя некому будет подсадить!
— Ты сможешь позвать на помощь, дубина! Быстрее, а то оба здесь останемся. Только не сделай из себя шашлык на этих шпилях.
Есений снова замешкался, но после подзатыльника от напарника немного протрезвел. Он воспользовался помощью Эрнеста, что моментально покраснел от перенапряжения, и аккуратно перелез через ворота, выгибаясь как балерун. Когда Есений оказался на другой стороне, на трамплин из рук запрыгнул кто-то еще. Эрнест, вовлеченный в успешное высвобождение коллеги, не заметил приближения непрошенного посетителя. Хуже стало только от того, что это была Слава. С ломом в руке. Все мысли Эрнеста обратились в панические крики: никакого лома в его смену, уже хватило лопаты! Ему не сразу пришло в голову, что избивать человека, на котором стоишь, не очень-то полезное занятие.
— Ты охренела? Слезай! – разгневался Эрнест, отойдя от ворот. Девушка успела протиснуть лом между решетками и зацепиться всеми конечностями за ворота, словно обезьянка. – Что ты творишь?!
Друзья Славы – или не друзья? – объявились на лестнице и бросились к беглецам. Они были не на шутку потрепаны и разъярены.
— Есеня, ломай! – девушка умоляла, сползая к вниз.
Есений поднял лом, мало представляя, что ему с этим инструментом делать. Вопрошающий взгляд Славы оказывал на него дополнительное давление, а Эрнест, схвативший девушку за ногу, только подливал масла в огонь. Тем более обозленные жильцы снова вооружились кто во что горазд и были уже совсем рядом. Он понял: выбора нет. Включив логику, мужчина вывернул к себе замок и использовал лом в качестве рычага. Он натужился и выломал замок в тот самый миг, когда Эрнест уронил Славу на землю.
— Уходим! – Есений открыл ворота.
* * *Девушка выдернула ногу из хватки Эрнеста и на четвереньках поспешила покинуть окрестности злостного дома. Под дикий рев толпы главный ненавистник Славы тоже решил не задерживаться. В Эрнеста и девушку прилетело что-то твердое, но они успели переступить черту, разделяющую это место и остальной город. Под действием адреналина боль отошла на второй план.
— Скорее! – кричал Есений, смотря на приближающихся мучителей.
Слава пнула по воротам – разразился до боли неприятный металлический треск. Эрнест, глянув на странную девушку с неодобрением, подбежал к товарищу и заметил старых-добрых друзей человека, собак. Злым и голодным дворнягам куда интереснее было заглянуть внутрь захламленного двора и познакомиться с теми, у кого в руках было немало объедков. Троица беглецов ринулась прочь от раскрытых ворот и помчалась по улице в сторону цивилизованного города.
Они преодолели достаточное расстояние, чтобы убедиться в своей безопасности. Простые прохожие с удивлением разглядывали незнакомцев и морщили носы от разящей от них вони.
— Мы справились, – заключил Есений, остановившись.
— Но все пошло не по плану, – высказался Эрнест с громкой отдышкой и перевел взгляд на Славу, которой, по его мнению, здесь быть не должно. – Я вот не пойму, ты вообще какого черта тут делаешь?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.