Часовой ключ

– Куда, позволь спросить, ты направляешься? – сухо произнесла няня, пронзая подопечную колючим взглядом. – И где Норт, Дейла? Эрик? Ноель?

– Откуда мне знать, я за ними не слежу! – нагло ответила Василиса. – И попрошу вас больше не хватать меня за уши.

Няня переменилась в лице, но тут же справилась с собой.

– Ступай в свою комнату и переоденься, – сказала она строго. – И не забудь причесаться. Твои волосы надо остричь… Хотя зачем мне тобой заниматься? – добавила вдруг няня и холодно улыбнулась.

– Я и не прошу мной заниматься, – пробурчала Василиса.

– Иди и переоденься, – зло повторила госпожа Азалия. – Немедленно!

– Зачем мне это?

– У господина Огнева гости, – нетерпеливо пояснила госпожа Азалия. – Видишь ли, у твоего отца сегодня очень важное событие…

– Событие?

– Великое событие… – выдохнула няня тихо и печально.

Словно позабыв о Василисе, она развернулась и медленно, даже как-то величаво, пошла по коридору, ведущему в гостиную.

Девочка изумленно глядела ей вслед. Честно говоря, за все время это был самый продолжительный разговор Василисы с няней. Но и вела себя госпожа Азалия ну очень странно – почти как сумасшедшая.

Размышляя таким образом, Василиса помчалась вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки.

Интересно, что это за событие? Жаль, от няни ничего не добьешься… Ой! Как же Василиса сразу не подумала: надо срочно найти Эрика и расспросить его как следует! И о записке, и о странном событии.

Очутившись в своей комнате, Василиса первым делом подошла к зеркалу. Вернее, к его жалкому осколку, прислоненному к стакану для карандашей, – остаток от когда-то целого овального зеркала, к которому Норт приложил руку. Госпожа Азалия так и не поставила новое, поэтому приходилось довольствоваться тем, что было.

Из глубины осколка на нее смотрела ужасно растрепанная девочка в джинсах. Василисе было почти тринадцать, хотя из-за невысокого роста и тонкого телосложения можно было подумать, что ей нет и двенадцати. Ярко-синие, цвета васильков глаза казались еще больше на ее худеньком остроносом личике; в слишком густых, темно-рыжих волосах застряло несколько соломинок. Хорошо, что хоть щека не хранила следов отцовской пощечины.

Нахмурившись, Василиса сдула со лба непокорную челку. Может, отец плохо к ней отнесся, потому что она совсем на него не похожа? То ли дело Норт: высокий рост, светлые волосы… Да и глаза у него такие же, как у Нортона-старшего – серо-зеленые.

Да, отец при первой встрече повел себя более чем странно. А вдруг он просто волновался перед сегодняшним вечером? Перед этим своим «событием»?

Ладно, решила Василиса, она пойдет на праздник. Спустится в гостиную к этим гостям, найдет отца и напрямую спросит обо всем. Надо же узнать, почему он так ужасно ее встретил! Во всяком случае, она не намерена больше терпеть издевательства Норта и Дейлы, да и госпожи Азалии тоже!

А ведь Василиса так надеялась: приедет отец и приструнит нахального Норта. Но стало еще хуже.

– Эй! – неожиданно раздалось над ухом. – Оттого что смотришь в зеркало, симпатичнее не станешь, рыжая.

Василиса вздрогнула и неловко повернулась, задев плечом зеркальный осколок. Он упал, звонко ударившись о пол, и брызнул во все стороны хрустальным дождем.

Дейла, а это была именно она, ехидно улыбнулась.

– К несчастью, – зловеще предрекла двойняшка. – Особенно, если ты сейчас же не спустишься вниз. Кстати, не советую попадаться на глаза Норту, он просто в бешенстве. Я-то, в принципе, на тебя не сержусь… Ну что, расскажешь о записке? – И Дейла с любопытством уставилась на сестру.

– А где Эрик? – Василиса тоже ждала ответа.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

– Да откуда мне знать? – первой подала голос Дейла. – Так что же тебе написали и кто?

– Я спешу.

Василиса кое-как пригладила разлохмаченные волосы. Ей совсем не хотелось разговаривать с Дейлой, и она уже сделала шаг к двери, намереваясь оставить сестру в комнате. Как вдруг заметила, что та смотрит на нее с изумлением и непониманием.

– Что такое? – хмуро обратилась к ней Василиса. Она еще не забыла, как ее не хотели выпускать из сарая.

– Ты что, – Дейла ткнула Василису пальцем, – собралась идти на праздник в э-этом?!

Василиса взглянула на свой наряд. На ней была сильно примятая кофточка и грязноватые джинсы – время, проведенное в сарае, не прошло для одежды даром. Василиса перевела взгляд на сестру: алый наряд из шелка – идеально отутюженные брюки и блузка – наверное, очень дорогой. А в высоко уложенных белых волосах еще и рубиновая диадема сверкает.

– Если хорошо попросишь, – Дейла насмешливо оглядела Василису с головы до ног, – отдам тебе что-то из своего, не очень новое… Но я, конечно, не обещаю.

– Знаешь, – произнесла Василиса с вызовом, – я пойду так.

– Не уверена, что отцу понравится… – начала было Дейла, но Василиса ее перебила:

– Не уверена, что у меня есть выбор, понятно?

– Отец просил передать тебе. – Со скучающим видом Дейла сунула Василисе в руки небольшой сверток, который до этого прятала за спиной.

– Что это?

Василиса недоверчиво оглядела сверток. Он состоял из простой бумаги коричневого цвета, перевязанной тусклой серой ленточкой, и внутри явно было что-то крупное. С опаской Василиса развернула хрустящую обертку и ахнула: внутри оказалось аккуратно сложенное платье из темно-синего атласа, с длинными лентами-завязками, и туфли такого же цвета, с большими серебряными пряжками.

Наконец-то и к ней прилетела добрая фея…

Платье было простое, без украшений, но совершенно новое, как и туфли.

– С чего это отец так расщедрился? – Дейла с удивлением разглядывала подарок. – У меня синего платья нет…

– Ты еще здесь? – обернулась к ней Василиса. – Выйди, я хочу переодеться.

– Только поторопись! – Дейла, поджав губы, еще раз кинула жадный взгляд на платье, но все-таки вышла.

Василиса быстренько переоделась. Ей вдруг подумалось, что она впервые надела платье – раньше всегда ходила в джинсах. Жаль, нельзя поглядеться в зеркало. Вот видела бы сейчас ее эта дылда Инга…

Единственное, Василисе не понравился большой бант, который следовало завязать сзади. Она с трудом проделала эту операцию со скользкими и непослушными лентами-завязками. Платье было все-таки немного детское и чудное, но все равно красивое. Наверное, отец думает, что ей сейчас десять лет, а не почти тринадцать.

Василиса хмыкнула.

Она с сожалением повертелась, пытаясь разглядеть себя и так и этак, постучала каблуками, отбивая дробь, и вдруг замерла: на полу, прямо возле носка левой туфли, блеснуло что-то синее. Девочка присела на корточки.

Перед ней лежала небольшая заколка-гребень в виде цветка, похожего на незабудку. В центре цветка сверкал крохотный голубой камешек, окруженный прозрачно-синими лепестками, Василиса замерла от восхищения – это была явно дорогая вещь. Наверное, заколка выпала из свертка, когда девочка разворачивала платье.

Василиса тут же прихватила синим цветком длинную челку и удовлетворенно вздохнула.

Ну все, теперь точно пора спускаться. Стараясь дышать ровно и не краснеть от волнения, Василиса тихонько вышла из комнаты.

Возле самых дверей гостиной стояло большое зеркало в кованой узорной раме. Василиса не удержалась и заглянула в него.

Из зеркальной глубины на нее смотрела совершенно другая девочка: новое платье необыкновенно шло ей, лихорадочно блестевшие глаза, казалось, приобрели еще большую синеву, а в длинных распущенных волосах загадочно поблескивал прекрасный цветок.

Василиса радостно прокрутилась вокруг себя. И тут же пространство вокруг нее озарилось тысячей сверкающих искорок, как будто разом взорвалось несколько десятков новогодних хлопушек. Эй-эй, сегодня же полнолуние! Приглядевшись, Василиса с изумлением увидела, что вокруг нее кружатся серебристые и золотые цифры. И даже огненно-красные!

Василиса отчаянно замахала руками, пытаясь унять разноцветье, но воздух еще больше замерцал. Цифры быстро кружились и весело подмигивали ей, как живые. Она в отчаянии всплеснула руками, но из ладошек вырвался на волю еще один веселый сноп цветастых цифр, причем алых заметно прибавилось.

Внезапно двери гостиной распахнулись, пропуская Эрика. Он остановился как вкопанный: циферки закрутились и вокруг него.

– Это не я, – соврала Василиса и покраснела до кончиков ушей.

Судя по решительному виду, Эрик явно собирался начать разговор, но почему-то попятился и вновь скрылся в гостиной.

Радостное настроение исчезло, а вместе с ним пропали и разноцветные искорки. Василиса почему-то уверилась, что нехорошо, если кто-то проведает об этих ее фокусах. Ведь даже Лешке она ничего не рассказывала.

Из гостиной донесся взрыв хохота – кажется, там было очень весело. Василиса постаралась еще раз пригладить свои растрепавшиеся волосы и шагнула в комнату.

В гостиной действительно царило оживление. Василиса даже и не подозревала, что в отцовском доме происходят праздники подобного размаха. Гости пили шампанское из хрустальных бокалов, смеялись и разговаривали друг с другом, некоторые пары танцевали.

И вот что странно: раньше гостиная казалась Василисе намного меньше. Возможно, это из-за внезапно появившихся зеркальных стен? Но когда их успели поставить? И откуда взялись эти огромные хрустальные люстры с горящими свечами?

Зазвучала тихая, торжественная музыка, и танцующих пар стало больше. Отца нигде не было видно. Зато в углу, возле окон, Василиса заметила маленькие столики: на них высились горки всевозможных сладостей на золотых и серебряных блюдах, стояли прозрачные кувшины с красными и желтыми напитками. Она вдруг вспомнила, что целый день ничего не ела. На девочку мало кто обращал внимание, и она без особых сложностей пробралась к желанному угощению.

Только Василиса схватила большое шоколадное пирожное с блюда, как вдруг кто-то сзади слегка взъерошил ей волосы. Василиса выронила лакомство обратно на блюдо и обернулась.

На нее смотрела высокая белокурая женщина в длинном бирюзовом платье, отделанном тонкими серебристыми кружевами по краю декольте и низу рукавов. Ее можно было назвать очень красивой, если бы не ледяной, словно застывший взгляд. Голубые глаза с узкими черными зрачками смотрели неподвижно, пристально, изучающе. Несмотря на приветливую улыбку, Василисе незнакомка совершенно не понравилась.

– Какая тут хорошенькая девочка! – Женщина опять взлохматила ей волосы. – Кто твои родители?

Василиса, смутившись, помотала головой.

– А, ты еще не прошла посвящение. – Незнакомка понимающе улыбнулась. – Все правильно, лучше не говорить, кто твои родители, особенно, если они высокопоставленные особы… Ведь они известные люди, да? Огнев не приглашает кого попало, со стороны… Какая-нибудь знатная фамилия?

Василиса улыбнулась: женщина явно хитрила.

– Послушай, даже если у тебя будет третья степень, – заговорщицки прошептала она, – считай, что ты заранее у меня в ученицах. – Женщина гордо выпрямилась.

– А вы кто? – с интересом спросила Василиса.

Незнакомка наградила девочку недоумевающим взглядом.

– Наверное, ты воспитывалась далеко от столицы, если не знаешь, кто я. – Она улыбнулась уголком рта. – Позволь представиться, малышка… Я – Елена Мортинова. Под моим крылом находится самая лучшая часовая школа – школа светлых часов. В ней изучают все часодейные искусства, включая мастерство «крылатого боя». У меня преподают лучшие в мире учителя и… – тут женщина слегка понизила голос, – для самых одаренных учеников и учениц я открываю даже те секреты, которые эфларские часовщики считают запрещенными… Темное и древнее часодейство. Еще с тех времен, когда Эфлара и Остала были одной землей, до их разделения…

Василиса слушала, раскрыв рот.

«Ого, – пронеслось у нее в мозгу, – эта женщина – сумасшедшая… Что же мне теперь делать?»

Во всяком случае, лучше эту Елену не раздражать.

– Да-да, я вспомнила, отец мне рассказывал о вас, – вежливо сообщила Василиса, раздумывая, как бы отделаться от странной тетки.

Женщина рассеянно кивнула и вдруг погладила Василису по голове.

– У тебя очень необычные волосы, – тихо и как-то вкрадчиво сказала она. – Цвета красного золота… позднего меда и осенних яблок. И смазливое личико. Ты ведь уже знаешь, что красивым женщинам не обязательно прибегать к часодейству, чтобы добиваться своего? – Елена Мортинова кокетливо улыбнулась. – Но если они умеют плести эферы, о, тогда их сила становится просто огромной…

– Мужская сила все равно больше, – возразила Василиса, вспомнив про свои неудачные драки с Нортом.

– Глупышка! – Елена рассмеялась. – Женская сила в хитрости и изворотливости. А еще – в красоте. Поэтому, – Елена низко наклонилась к Василисе и заглянула ей прямо в глаза, – я отбираю для своего особого класса только самых симпатичных девочек, самых способных. Из моей школы выходят лучшие часовщицы мира.

Василиса потрясенно молчала.

– Ты сможешь быть лучшей, – продолжала женщина. – Так что подумай над моим предложением. И надеюсь, ты все-таки познакомишь меня с родителями… – Она улыбнулась.

От взгляда голубых глаз у Василисы мурашки побежали по коже. Девочка чувствовала некую смутную опасность, исходившую от Елены, – что-то было не так, что-то не нравилось в этой сумасшедшей. Внезапно взгляд женщины изменился, лицо стало нахмуренным и немного озадаченным.

– Послу-ушай, – протянула женщина и наморщила лоб, как будто пыталась что-то вспомнить. – Мне кажется, что я видела тебя раньше… У тебя глаза такие синие, и… Кто же ты все-таки?

– Вообще-то мой отец – хозяин этого… – начала было Василиса и осеклась.

Потому что женщина вдруг тоненько и пронзительно вскрикнула, так что несколько человек поблизости недоуменно обернулись.

Елена, однако, сразу успокоилась.

Она резко поднесла пальцы к голове, словно собралась хорошенько растереть виски, и теперь взирала на Василису с таким презрением и отвращением, которые только и способно выразить человеческое лицо.

– Великие силы, ты же фейра… – выдохнула Елена.

Василиса удивленно воззрилась на нее. Эта женщина все больше не нравилась ей.

Но та уже справилась с собой.

– Кто позволил тебе находиться в этой комнате? – отрывисто спросила она.

У Василисы перехватило дыхание. Она попятилась, отчаянно желая затеряться в толпе и убежать от этой ненормальной.

– Елена, что здесь происходит? – раздался рядом ровный, спокойный голос.

Оказывается, подошел отец, и Василиса чуть не наткнулась на него. Из-за его спины выглядывала Дейла вместе с Нортом. Братец облачился в смокинг с бабочкой; он старательно прятал левую половину лица. К своему огромному удовольствию, Василиса заметила здоровый фиолетовый синяк у него под глазом: так вот кого она огрела дверью сарайчика! Заметив, что Василиса глядит на него, Норт скривился и показал ей кулак. Дейла мигом осмотрела сестру с головы до ног и сердито поджала губы.

– Это моя вторая дочь. – Нортон-старший равнодушно скользнул по дочери взглядом, однако на мгновение глаза его задержались на заколке с синим цветком.

Василисе показалось, что в его взгляде промелькнуло некое довольство. Может, своим дорогим подарком отец просил прощения? Но тогда это был странный способ: сначала наказывать неизвестно за что, а затем дарить подарки.

– Почему она находится здесь, Нортон? – Елена опять наградила Василису яростным взглядом. – Почему ты не запер ее где-нибудь?! Я не хочу видеть здесь фейру! – Елена опять приложила руки к вискам, будто у нее сильно болела голова.

– Как быстро у вас меняется настроение, – произнесла Василиса, нахмурившись. – То вы приглашаете меня в свою школу, то не хотите видеть.

Лицо у Елены стало белым-пребелым, как у фарфоровой куклы.

– Забудь о школе, – прошипела она.

Норт наслаждался происходящим, радостно поглядывая то на Василису, то на Елену.

– Елена, ты приглашала Василису в свою школу? – Уголки губ у отца дрогнули. – Забавно…

– Очень мило сделать мне такой сюрприз, Нортон, – холодно произнесла Елена. – Я оценила твое чувство юмора. К слову… когда произойдет посвящение?

– Завтра в полночь, – ответил Нортон-старший.

Краем глаза Василиса заметила еще одного мальчишку, тоже с интересом прислушивающегося к происходящему. Он был ростом с Норта, но пошире в плечах да и постарше – лет шестнадцать-семнадцать на вид. Светло-пепельные волосы мальчишки были чуточку длинноваты и слегка вились, глаза на узком загорелом лице казались чернющими из-за широких темных зрачков. Он заметил, что Василиса смотрит на него, и ответил ей наглым, насмешливым взглядом.

– Ну, малышка, – Елена вдруг резко повернулась к Василисе и схватила ее за подбородок, – надеюсь, мы скоро с тобой увидимся, но уже не в бальной зале.

– Вы – чокнутая… – хрипло прошептала Василиса, ей было трудно говорить и даже дышать, ибо рука Елены крепко держала ее.

– Это ты – ненормальная!.. – яростно произнесла женщина и так сдавила подбородок Василисе, что девочка чуть не задохнулась.

– Елена, я бы хотел поговорить с тобой наедине. – Серые глаза Нортона-старшего полыхнули недобрым зеленым светом. – Ты уже пробовала шампанское? С Юга Франции…

– Мне сейчас не до шампанского, – отрезала Елена, но отпустила Василису. Девочка тут же закашлялась.

Нортон-старший требовательно взял женщину под локоть.

– Из гостиной ни на шаг, – бросил он детям и как ни в чем не бывало повел Елену сквозь толпу.

Многие останавливали их, пожимали руку Нортону-старшему, с чем-то поздравляли. Елена, казалось, забыла о Василисе и принялась мило щебетать с гостями.

– Как жаль, что она не задушила тебя! – Дейла радостно фыркнула.

Василиса не ответила: ей было обидно, что отец разрешил этой Елене издеваться над ней.

Норт недобро поглядывал на Василису и явно собирался сказать очередную гадость. Но вдруг к ней шагнул тот самый мальчишка, которого она заметила в зале.

– Меня зовут Марк, – представился он напыщенно. – Норт много рассказывал о тебе… – Мальчик насмешливо хмыкнул.

– Представляю, – процедила Василиса и, развернувшись, пошла к выходу.

Она решила закрыться в своей комнате и хорошенько обдумать происходящее. Похоже, эта женщина, Елена, не была сумасшедшей. А значит, стоило поискать в ее словах смысл.

В коридоре Василиса обнаружила, что вся компания последовала за ней. Вид ухмыляющегося Норта, фиолетовый синяк которого еще более усиливал зловещее впечатление, абсолютно ей не понравился.

– Невежливо уходить, когда с тобой разговаривают, – белозубо улыбнулся мальчик, который представился Марком. – Тем более, если ты – всего лишь фейра.

Норт и Дейла, находившиеся чуть позади него, расцвели улыбками.

– Она вообще ведет себя невежливо в последнее время, – процедил Норт и коснулся скулы, над которой горел синяк.

– А где Эрик и Ноель? – спросила Василиса, чтобы хоть что-то сказать. Она неожиданно вспомнила, что Эрик точно должен быть в гостиной.

– Ребятки давно спят, ибо это не их праздник. – Норт сделал шаг к Василисе.

Она открыла рот, но тут же захлопнула его: неужели Эрик пришел в гостиную без спроса? Может, чтобы поговорить с ней… Но почему он убежал, если хотел что-то сообщить? Хорошо бы немедленно найти Эрика, но как отвлечь этих троих?

– А почему ты здесь? – продолжал наступать Норт. – Ты все-таки будешь на посвящении?

– Я ничего не знаю, – раздраженно ответила Василиса, но вышло у нее как-то тоскливо. – И ничего не понимаю…

– Если отец подарил ей платье и пригласил сегодня в гостиную, – ввязалась Дейла из-за спины брата, – значит, она будет на посвящении.

– Ее нет в списках, – сказал Марк. – Я смотрел. Мне поручили отнести список Елене, и я… хм, краем глаза проглядел его.

– Какой список? – удивленно спросила Василиса.

– Список первочасников для школ, – ответил Марк не без ехидства. – Тех, что претендуют на Часовой Круг, сейчас же все помешаны на этих состязаниях… Наверное, все дело в том, что ты – фейра. Если это так, я тебе не завидую.

– Я не фейра, и вообще – я уже учусь в школе! – возразила Василиса.

– Забудь о той школе, – посоветовал Марк, криво улыбаясь.

Василиса ошарашенно посмотрела на него: мальчишка был третьим, кто советовал ей забыть о школе.

– Но мы пришли сюда не за этим, – внезапно сказал Марк, и улыбка мгновенно исчезла с его лица. – Норт попросил меня научить тебя вежливости… – Он схватил Василису за руку и так крепко сжал, что у нее хрустнули пальцы. – Норт станет великим часовщиком. И унаследует все состояние отца. Пусть он посмотрит, что нужно делать с теми, кто ведет себя плохо…

– Господин Эрн! – радостно выкрикнула Василиса.

Хватка Марка тут же ослабла, он выпустил ее руку и в замешательстве оглянулся.

– Никого нет… – зло начал он, но Василиса уже мчалась по коридору со всех ног.

Лестницу она преодолела в несколько прыжков.

…В библиотеке было тихо и спокойно. Сюда не долетал шум праздника, лишь мирное тиканье настенных часов нарушало тишину. За Василисой могла быть погоня, но вряд ли кто-то из них видел, что она спряталась в библиотеке. Как назло, в коридоре послышалась тяжелая, мерная поступь: сюда явно кто-то шел.

Василиса в панике оглянулась. Она не нашла ничего лучшего, чем спрятаться, как и утром, за той же самой малиновой шторой.

Чувствовала себя девочка прескверно: казалось, все вокруг сошли с ума, говорили и делали разные странности. Но так просто Василиса не сдастся. Она приготовилась дать отпор своим преследователям, гадая, что будет лучше: вцепиться в горло этому Марку или начать с Норта?

Скрипнула дверь. Василиса осторожно выглянула из-за шторы и чуть не вскрикнула от изумления: между шкафов с книгами шествовала целая процессия людей в длинных чернильно-фиолетовых накидках. Их лица скрывали широкие капюшоны, наброшенные на головы. Люди прошли мимо девочки и остановились подле стены, где висели те самые большие часы с башенками, что иногда пугали Василису внезапным звоном. Казалось, они просто выстроились в очередь.

Внезапно тот, что стоял ближе всех к стене, вытянул руку по направлению к часам и негромко, но отчетливо произнес:

– Переход. Эфлара, замок Черновод. – Это был голос Нортона-старшего. – Разрыв времени: двадцать две минуты сорок секунд.

У Василисы перехватило дыхание.

Внезапно настенные часы дернулись всем корпусом: закряхтел натужно механизм, мелко задрожали стрелки на циферблате.

– Огонь! – негромко произнес Нортон-старший и тут же получил от одного из людей огарок в медном подсвечнике.

Фитиль вспыхнул желтым язычком огня. Нортон-старший поднес пламя к часам и некоторое время держал у основания большой стрелки.

И тут произошло нечто по-настоящему удивительное. Стрелка вздрогнула и понеслась по циферблату с неистовой скоростью. Одновременно с этим корпус часов начал вертеться вокруг своей оси; повинуясь быстрым проворотам, край циферблатного диска проходил сквозь стену, легко врезаясь в нее, словно раскаленный нож в масло.

Василиса хорошенько протерла глаза и даже поморгала для верности. Однако стало еще хуже: стена исчезла.

Абсолютно.

Вместо нее появилось нечто серое, густое и клубящееся, словно в комнату ворвался туман с предрассветного озера.

Нортона-старшего факт исчезновения стены не смутил; он, не раздумывая, решительно шагнул в туманную массу и пропал.

Василиса ахнула не сдержавшись. Но, к счастью, никто не обратил на ее возглас внимания. Люди в темно-фиолетовых одеждах были заняты тем, что по очереди исчезали в сером тумане. Лишь последний из них обернулся и оглядел комнату, но, не найдя ничего подозрительного, скрылся за остальными.

Воцарилась тишина – пугающая и безмолвная.

Осторожно выглянув из-за шторы, Василиса спрыгнула на пол и нерешительно приблизилась к странной стене. Как оказалось вблизи, туман непрерывно клубился и извивался, словно состоял из сотни плотных тучек, вздумавших побегать друг за другом.

Поколебавшись мгновение, Василиса быстро погрузила руку в туман и тут же отдернула. Ничего страшного не произошло. Тогда Василиса решилась погрузить две руки.

Ничего.

Только там, в тумане, было немного холоднее, чем здесь, в библиотеке. И что же дальше? Василиса не была уверена, что стоит продолжать эксперимент.

И тут из коридора послышался резкий голос Норта-младшего:

– Рыжая в библиотеке! Больше ей негде быть… Ну, сейчас она за все получит!

Дверь уже открывалась, и решение пришло мгновенно – Василиса быстро шагнула в серую мглу…

…И оказалась в странном узком коридоре. Под ногами были дощечки: они опасно шатались и жутко скрипели, словно Василиса находилась на подвесном мосту, качающемся от сильного ветра. По бокам тянулись длинные ряды больших, в рост человека, песочных часов. В этих странных часах медленно и неторопливо сыпался желтый песок.