Заур 2. Заберу тебя себе

- Да, кстати, что там на завтрак? – и на меня взгляд поднимает. Скользит им по моему халату от декольте до бёдер и на лицо снова смотрит. – Красивая.

- Да, мамочка очень класивая. Потому что она кололева, - по-деловому кивает дочь и усаживает на соседний стул свою новую куклу, подаренную Омаевым. Продавщицы в детском магазине едва с ног не свалились, подыскивая ему «то, что нужно». А потом втихаря умилялись, какой замечательный папочка. Я же стояла в сторонке и не могла налюбоваться этим дурачиной. И тогда впервые у меня проскочила наиглупейшая мысль, что я бы родила ему сына. Ну или ещё одну доченьку. И чтобы вот так же их баловал. Чтобы по вечерам играл с ними, а по утрам будил завтракать.

Мечты-мечты… Какую же боль они причиняют, когда понимаешь, что им никогда не сбыться.

- Эй, королева? - усмехается Омаев, заметив мой ступор. – Кормить нас будешь?

- Завтлак! Завтлак! – начинает верещать Мариашка и я, оглохнув, отмахиваюсь от них.

- Не шумите, сейчас всё будет.

Тётя Нина помогает мне накрыть на стол, и мы завтракаем, как одна семья. Будто всегда так было. Будто, и правда, всё у нас вот так. Весело, шумно, со смехом и шутками.

И Марианну я такой счастливой не видела никогда. Может ей, и правда, недоставало мужского присутствия. Папы…

Идиллию нарушает Омаев, когда, отодвинув свою тарелку, вставляет в мобильный новую сим-карту. Бросает на меня виноватый взгляд и выходит из кухни, кого-то набрав.

Мне пояснения не нужны. Понимаю, что снова со своим информатором связывается. И снова поедет с ним встречаться. Улыбка тут же испаряется, а тётя Нина с беспокойством поглядывает в мою сторону.

- Всё хорошо?

Я смотрю в глаза женщине, ставшей нам уже родной, отрицательно качаю головой. Какое тут хорошо? Мы все в опасности. И хоть Омаев пытается делать вид, что нас уже никто не ищет, всё равно меня накрывает паникой, стоит ему куда-то уйти. А тут ещё дочь, тётя Нина. Как мне не переживать за них?

Она меня понимает без слов, вздыхает.

- Когда-нибудь всё плохое закончится. Нужно только потерпеть.

Слабо улыбаюсь, завидуя её терпению.

После завтрака тётя Нина с Мариашей идут в комнату смотреть мультики, а Заур уходит. Я молча провожаю его до двери, жду, пока тот оденется.

- Может не пойдёшь? Не нравится мне всё это.

- Илан, я разберусь, - бросает немного раздражённо, но тут же притягивает меня к себе. – Целовать будешь?

- Буду, - улыбаюсь и касаюсь губами его губ. Провожу по небритой щеке пальцами, снова целую. А он глаза закрыл, балдеет, как кот мартовский. Ну и дурачина… - И всё же я переживаю. Каждый раз, когда ты исчезаешь, мне кажется, что однажды не вернёшься. Мне страшно, Заур.

Он глаза открывает, в мои долго-долго смотрит.

- Я всегда буду возвращаться. Обещаю.

И я ему верю. Знаю, дура. Но так хочется, чтобы сказка не заканчивалась. Безумно.

*****

Заур чувствовал, что что-то не так. Именно в этот раз. Но инфа нужна, без неё никак. Да и верил он парню, как самому себе. Кого попало к клану не подпускал, а если и брал кого на работу, то мог сам за него голову положить.

Малик появился, как обычно, быстро и будто ниоткуда. Запрыгнул в машину, поздоровался. А Заур на рожу его побитую взглянул и всё понял.

— Узнали? — спросил коротко.

— Ага, — так же коротко кивнул Малик.

— И? Хвост за тобой пришёл?

— Нет. Меня послали.

— И что ты должен мне передать? — вздохнул, понимая, что нифига хорошего.

— Они сказали, чтобы ты её бросил. Девушку эту свою.

Криво усмехнулся, покачал головой. Нет, они не угомонятся.

— Я же сказал, что этого не будет.

— Заур, они тебе шанс дают. Сказали, что не тронут её. Отпустят живой. Только ты должен жениться на девушке, которую тебе старейшины выбрали. Или так, или… Они не выпустят вас из города. И рано или поздно найдут. Ты профи, конечно, ты крут, да. Но против них не сможешь выстоять. Это я тебе уже говорю. Брат, брось это дело! — парень заглянул ему в лицо, а Заура передёрнуло всего. Дурак. Даже не понимает, что они уже всех приговорили. Включая самого Малика. Его сразу же после встречи и уберут. Клан не прощает предателей.

— На, возьми, — достал из бардачка конверт с деньгами, швырнул ему, а Малик шарахнулся от него, как от огня.

— Что это? Деньги? Мне не надо! Я же не за бабло, брат! Да я…

— Успокойся. Это тебе на дорогу.

— В смысле? — Малик нервно оглянулся по сторонам, опять на Заура уставился.

— А ты что, думаешь, они после того, как ты мне бегал всё докладывал, в живых тебя оставят? Всё ещё веришь в то, что клан справедлив? Что старейшины мудры? — тупость пацана начала раздражать. — Они тебя грохнут сразу же, как только вернёшься! Всё, давай, иди! Бабки возьми и уезжай куда-нибудь подальше.

— Они не навредят нам, Заур. Ты зря так о них… Они же семья твоя.

Но Омаев замолчал, а Малик, вздохнув, открыл дверь.

— Я буду ждать твоего возвращения.

Дверь захлопнулась, а Заур, прищурившись, застыл. Что-то происходило. Прямо в этот момент. И в ту же секунду Малик, обходящий внедорожник спереди, дёрнулся, будто от мощного толчка, и свалился на капот. Омаев глухо выругался, глядя на обмякшее тело паренька. Пуля нашла цель мгновенно. Со страшным, пробирающим до костей звуком тело Малика медленно сползло на землю, оставляя на металле темный след.

ГЛАВА 9

Первой же мыслью было рвануть к Илане. Вдруг они уже и там? Вдруг в этот момент палачи и её… Но тут же эту мысль отмёл. Были бы там, не стали бы устраивать это представление. Да и ни к чему вести их за собой. Возможно, они на это и рассчитывают.

А когда на свет фар из темноты шагнула знакомая высокая фигура, тяжело выдохнул. Только этого не хватало. Выругавшись, толкнул дверь и вышел из машины, боковым зрением захватывая пространство на предмет остальных. Не один же он сюда пришёл, да ещё и кто, надежда клана. После Хаджиева, разумеется. Но значимость Мусаева это не умаляло.

И будто в подтверждение этой мысли его окружила вооруженная до зубов охрана Мусаева.

— Здравствуй, Заур! Как дела? Говорят, ты гордым стал, не общаешься с братьями, с которыми одну кашу ел. Разве так можно?

— Джамал, — сжав челюсти, опустил взгляд на парня под бампером внедорожника, и по нутру резанула жалость. А ведь малой им верил. В клан верил. До последнего. Всё пытался уговорить Заура вернуться. Дурак. Молодой, преданный, зелёный. Да кому она нужна, верность эта? Кем она сейчас ценится? Только раз стоит оступиться, и конец.

И уколом вины в сердце откликнулось воспоминание, когда Омаев, чисто случайно встретив нищего паренька на рынке, подрабатывающего грузчиком на лекарства матери, взял того на работу. Чтобы охранял членов клана. Наверное, себя вспомнил, когда питался чем придется и шнырял по улице, выискивая себе подработку. Пожалел. А лучше бы так оставил. Тогда Малик не лежал бы здесь. Продолжал бы впахивать за копейки на паршивом рынке, зато живой был бы.

— Зачем? Парень-то хороший был.

— Как будто тебе не плевать. Ты же всех бросил и с этой своей девицей сбежал.

— А ты что у нас, моралистом вдруг стал, Джамал? Или, может, твой отец, годами обворовывавший собственную семью, был им? Напомни мне, за что тебя отправили за границу пятнадцать лет назад? Не за то ли, что совершил преступление против женщины, которое даже клан не смог простить?

Тот криво усмехнулся, силясь сдержать эмоции, но Заур знал, что задел за живое. Не мог не задеть. Особенно если уж заговорил об убиенном отце, чьи грешки до сих пор обсуждаются в клане.

— Ты бы о себе лучше позаботился. И подружке своей. Знаешь, да, у меня приказ от старейшин устранить её? У тебя на глазах. А потом тебя притащить домой. Не могу сказать, что мне доставит это удовольствие. Лучше бы я занимался более важными делами за бугром, чем бегать здесь за разными отступниками. Но отца больше нет, а я вынужден занять его место в клане. Каждый из нас делает то, что должен.

Завоняло подвохом. Не всё так просто. Иначе, Мусаев не трепался бы сейчас. Либо время тянет, пока его гончие до Иланы добираются, либо предложить что-то хочет. Что-то, что Зауру уже не нравилось.

— И зачем ты мне всё это говоришь? Зачем вообще пришёл сюда? Не проще было послать за мной своих псов? — окинул взглядом десяток охранников. Все с пушками и явно не на прогулку вышли. Знают своё дело.

Не справится с ними Омаев. Не успеет. Кто-нибудь да продырявит. А ему сейчас нельзя шкурой своей рисковать. Илану с мелкой тогда вообще никто не защитит.

— А затем, что мы можем помочь друг другу. Я выручу тебя, а ты меня. Что скажешь, Заур? Ты меня хорошо знаешь, я слов на ветер не бросаю.

Так он и думал. Вляпался опять… И опять из-за неё. Усмехнулся про себя, выдохнул.

— Слушаю тебя, — ответил, снова бросая взгляд на парнишку. Жаль всё-таки. Жуть, как жаль. Кто угодно из клана заслуживает гибели. Только не Малик.

— Я не буду сейчас ходить вокруг да около. Скажу сразу: мне нужен Саид. Я хочу, чтобы он в агонии корчился. Чтобы потерял всё, ради чего столько боролся. За моего отца, за то, что моя мать сейчас траур носит. За тот позор, который он навлёк на мою семью. А ещё я хочу встать у руля. Хочу занять место Хаджиева. Хочу управлять кланом. И ты можешь мне в этом помочь. А за это я оставлю твою женщину в живых. Мне она не сдалась, если честно. Старейшинам мы с тобой скажем, что я всё выполнил. Ты вернёшься из своего «побега» весь такой печальный и несчастный, женишься и сделаешь вид, что всё вернулось на свои места. А потом хоть завстречайся со своей зазнобой до потери пульса. Мне плевать. Место заместителя при мне будет за тобой. Насколько я помню, Саид тебя погнал из своих помощников? Так вот, я предоставлю тебе выбор. Ты сможешь сам определить свою судьбу и место. Захочешь, будешь со мной к вершине идти. А нет, уезжай из страны. Ну что? Поможешь мне завалить мамонта? — по коже прошёл озноб от уверенности в волчьем взгляде Джамала. Серьёзно настроен. Очень.

Всё, как Заур и предполагал. Ничего не даётся просто так. За всё нужно платить. И иногда плата непомерно высока. Настолько, что просто не потянуть. Или же можно лишиться совести и чести и пойти на сделку ради своей выгоды. Но как с этим жить? Как он потом будет по утрам в зеркало смотреть? Как засыпать будет по ночам?

*****

Омаев вернулся домой под утро. Мрачный, злой, молчаливый. В общем, не особо отличался от своего обычного состояния, только в этот раз я почувствовала исходящее от него раздражение. И, кажется, направлено оно было на меня.

— Как всё прошло? — спросила, забирая у него верхнюю одежду.

Омаев же, зыркнув на меня недовольно, прошёл на кухню. Сел за стол, откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Я прикрыла дверь, чтобы не разбудить тётю Нину с Мариашей, и к нему шагнула. Присела рядом, ладонью его руку накрыла, а он дёрнулся, будто от огня. Руку свою убрал, челюсти сжал, аж ямочки на скулах проступили.

Вспомнила, как он от меня раньше шарахался, когда в клубе работала, и как-то больно стало в груди. Неужели до сих пор противно? Зачем тогда вот это всё? Зачем похищал меня, от себя не отпускал? Ещё и дочь мою в это втянул.

Резко отпрянула, чтобы не сорваться и не начать скандал. Не до этого сейчас. Достала из холодильника бутылку вина, стянула с полки два бокала.

— Выпьешь? — предложила ему, возвращаясь к столу и ловя на себе пристальный взгляд тёмных, прищуренных глаз. — По-моему, тебе немного расслабиться нужно.

Он цыкнул.

— Я отвечаю за вас. За тебя и за неё, — кивнул в сторону детской. — Думаешь, я могу себе позволить расслабиться?

— Думаю, что тебе стоит поговорить со мной. Что произошло, Заур? Что тебе сказал твой информатор?

Омаев шумно втянул воздух ноздрями, и по его лицу прошла тень. Что-то действительно случилось.

— Он уже никому ничего не скажет, — тяжко вздохнул, большой ладонью по своему лицу провёл. — Никогда.

По спине холодок пробежал. Мерзкий такой, жуткий. И дурно стало, будто ежа проглотила. Знаю это чувство препоганое. Тревожное и жуткое, оно мрачным предчувствием под кожу пробирается и жрёт изнутри, пока с ума не сойдёшь.

Это что же... Информатора убили? Или я неправильно его поняла?

— Заур... — начинаю фразу, закончить которую не успеваю. Омаев качает головой и протягивает мне руку.

— Иди сюда.

Ставлю бокал, приближаюсь к нему, а Омаев внезапно подается вперед, хватает меня за руку и резко притягивает к себе. Его движения порывистые, лишенные всякой осторожности. Он укладывает меня на стол, избавляя от лишней одежды нетерпеливым, жестким жестом. Я чувствую прохладу столешницы кожей, и на какое-то мгновение совесть поднимает во мне голову: за этим столом мы завтракаем…

— Подожди, — упираюсь ладонями в его плечи, но Заура уже не остановить. Он нависает надо мной всей своей мощью, фиксирует мои движения и, не давая времени на раздумья, входит в меня — глубоко, властно, заполняя собой всё пространство. А мне и не нужно ничего. Тело предательски откликается на его напор, я всегда готова для него.

Принимаю его со всей страстью, и меня удерживать не нужно. Сама притягиваю его ближе, растворяясь в этом безумном ритме. Вдохнуть не могу от его напора, голова идет кругом то ли от нехватки воздуха, то ли от запредельного желания. Его движения становятся быстрее, выбивая из меня все мысли, оставляя лишь инстинкты.

Ткань халата не выдерживает его натиска, он целует меня так одержимо, что остановить это безумие невозможно. Я закусываю губу, балансируя на грани между острой болью и наслаждением, пока волна финального напряжения не накрывает нас обоих.

Заур замирает, и я, наконец, отпускаю себя. Выгибаюсь навстречу, чувствуя последнюю мощную вспышку, после чего он со стоном утыкается мне в шею, тяжело выдыхая.

Не успеваю отдышаться и перестать вздрагивать от пережитого, как Омаев резко отстраняется. Кое-как сползаю со стола, опираюсь на него руками, потому что ноги дрожат и подгибаются. Заур отворачивается, приводя в порядок одежду.

Хмыкнув, хочу спросить, давно ли он стал таким закрытым, но следующая его фраза заставляет меня застыть.

— Я женюсь скоро, Илан.

Сердце пускается галопом, словно предчувствуя беду.

— В смысле? Это типа предложение такое? — улыбаюсь глупо и чувствую себя абсолютной идиоткой, потому что понимаю, что готова согласиться на что угодно. Даже сейчас, когда он стоит ко мне спиной.

— Я совершил ошибку, — Заур поворачивается ко мне, упирается руками в стол по обе стороны от меня и заглядывает в глаза. Взгляд хмурый, виноватый. — Но я всё исправлю. Обещаю. Мне нужно уехать, Илан. Я не знаю, надолго ли. Ты только дождись меня, ладно?

— Подожди... — отстраняю его, потому что этот разговор мне совсем не нравится. — Что значит — ты женишься и уедешь? Как это понимать? — но наткнувшись на лед в его глазах, я начинаю осознавать страшное. — Ты не на мне жениться собрался, да?

- Так нужно. Я прошу тебя, не делай сейчас никаких поспешных выводов. И тем более не вздумай совершать что-то, о чём потом пожалеешь. Слышишь?

Головой мотаю сильно, отрывисто. Кажется, вот-вот мозги нафиг разлетятся. Или их остатки, едва уцелевшие после любви этой ненормальной.

- Нет, Заур. Нет. Ты не можешь так со мной поступить. Не сейчас, когда я ради тебя всё перечеркнула. А моя дочь? Ей ты что скажешь?

- Не я. Ты скажешь, - следует ледяной, обжигающий стужей ответ, и Омаев отстраняется. - Мне нужно собрать свои вещи. А ты иди к ребёнку.

ГЛАВА 10

Я не верила, что он уйдёт до последнего. Пока не вышел с сумкой из нашей спальни и не зашагал к двери. Я же, стоя под стеной и обнимая себя руками, отчего-то продрогнув, ждала. Чего? Да откуда же мне знать? Наверное, хотелось понять его поступки. Все. Начиная с похищения и заканчивая резким уходом.

Он вздохнул, швырнул сумку на пол и, уперевшись в стену рукой, склонился к моим губам.

- Прости. За всё дерьмо, в которое я тебя втянул прости. Я хочу, чтобы ты верила мне. Слышишь, нет? – поймал моё лицо за подбородок, в глаза заглянул. А мне не видно его лица из-за слёз, застилающих взор. – Илан? Слушай меня внимательно. Я вернусь за тобой. Просто дай мне время, чтобы решить все вопросы с кланом, и я снова буду рядом. А пока оставлю своего человека. Он будет за вами приглядывать. И если что-то понадобится, звони ему. Держи, - мне на ладонь ложится визитка, а губы Омаева накрывают мои и быстро целуют. – Мне нельзя оставаться с вами. Не сейчас. Я должен…

- Да, я слышала. Ты женишься на другой, - обрываю его идиотские оправдания, потому что сейчас он выглядит, как лживое дерьмо. Заур Омаев не должен оправдываться. И никогда так не делал раньше. И хорошо, что не делал. Потому что это унижает. Причём не его, а меня. Чувствую себя сейчас какой-то жалкой нахлебницей, попрошайкой, всеми силами пытающейся выклянчить себе кусочек счастья. А я не хочу клянчить. Выпрашивать не хочу. Только не у него.

- Илан, ты не услышала главного. Я вернусь. Помнишь? Я всегда буду возвращаться, – встряхивает меня, продолжая удерживать за лицо. А мне плюнуть в его глаза бесстыжие хочется.

- Не надо возвращаться, Заур. Если ты на другой женишься, не возвращайся. Я продажная, да. И может, мудрые люди были правы, когда говорили, что бывших продажных девок не бывает, но я не стану… - он рот мне зажимает, свои челюсти сжимает до хруста.

- Я тебе говорил, чтобы больше не произносила этого, - долго смотрит на меня, а потом со стоном отпускает, выругавшись себе под нос. – Илан, у меня сейчас нет времени объяснять тебе, что и почему я должен сделать. И возможности такой нет. Не сейчас! Просто поверь мне! Доверься! И не уходи никуда. Здесь безопасно. Илан, они не позволят нам быть вместе, пока я не женюсь на той, которую они мне выбрали. Таков закон. Так надо.

Хватает сумку, ещё раз на меня взглянув, что-то хочет сказать, но тут же закрывает рот и спешит к двери.

- Если уйдёшь сейчас, это будет значить, что ты меня бросил, - последняя попытка дрожащим голосом, однако, Омаев не реагирует. Молча уходит, плотно прикрывая за собой дверь, а его ключи остаются на тумбочке.

Утром меня находит тётя Нина. Всё там же, под дверью. Трогает за плечо, слегка тормошит.

- Иланочка? Что с тобой, девочка? Что?! Плохо?

Я открываю глаза, отстранённо улыбаюсь и медленно качаю головой.

- Мне уже давно плохо, тёть Нин. Так плохо, что душа наизнанку. А ему плевать. Он поиграл в романтику с похищением невесты, поиграл в семью и, вспомнив, что невеста-то так себе, свалил. К той, что почище будет. От которой другими мужиками не воняет. Жениться он должен. Смешно, правда? – кривлюсь от подступающей к сердцу боли. Она волнами накатывает, иссушает, заставляет его корчиться. И это не унять. Никак не унять.

- Ты что?! Ты с ума сошла, такое говорить? Да ты у меня чище всех этих правильных, ясно?! И плевать мне, кто там что считает! Я бы на чистоплюев посмотрела, когда твой ребёнок загибается, а все вокруг только руками разводят! Чиновничьи жирные хари только до отказа набивают, чтоб не исхудали, бедненькие! А на людей всем плевать! Сколько матерей-одиночек так мается, а? Знаешь? А я тебе скажу! Тысячи! Тысячи несчастных женщин! Так у них хоть дети здоровые! А случись что, они бы все туда пошли, куда ты ходила! И плевали бы на мнение всяких высоких сударей! И тебе должно быть плевать! – тётя Нина выдохнула и, в сердцах пнув свой сапог, попавший ей под ноги, села на полку для обуви, складывая руки на колени.

Я же, порядком обалдев от её монолога, даже реветь перестала.

- Да ладно вам, не нервничайте…

- Ага! Сейчас! Под дверью она сидит, страдает! Нашла из-за кого! Тоже мне! А Заур твой ещё прибежит. В ногах будет валяться, когда поймёт, что другого счастья нет, чем любимую обнимать. А коль не прибежит, так и пошёл он в задницу. А что? На себя в зеркало глянь. Красивая девка. Вон какие мужики таскались. Тот же Альберт Станиславович. Не ровня твоему Зауру.

Я уронила голову в ладони, зарылась пальцами в волосы и изо всех сил потянула. Так, что корни затрещали. Невовремя тётя Нина Банкира вспомнила. И так тошно, а тут ещё его лицо перед глазами. Как, должно быть, ищет, Кощея своего гоняет. А тот злой и весь в мыле, следы мои вынюхивает и глазёнками своими рыбьими высматривает. Почему-то вариант, где Альберт отпускает меня и забывает, я не рассматривала. Не тот он человек, чтобы такое оскорбление с рук спустить. Не простит, не проглотит.

- А вы, значит, видели, как Заур собирался? – чувствую, как к щекам приливает кровь. Всё же заниматься этим в клубе, там, где тебя никто не знает – это одно. И совершенно другое, когда свидетелями этому становятся члены семьи.

- Да ничего я не видела, - отмахивается тётя Нина, словно успокаивая меня. – Просто знала, что так будет. Он вспылил тогда, когда тебя увёз. И сам уже не рад. С одной стороны жалко, остолопа, да только тебе от того не легче, - резюмирует моя проницательная тётя Нина, а я соглашаюсь с ней, кивая. – Ты меня послушай, девочка. Я старая женщина уже, многое повидала. Ты к Альберту Станиславовичу лучше вернись. Он мужчина хороший, правильный. Он простит. А иначе, что делать будешь? Да и Мариаше скоро на осмотр опять. А доктор-то один у нас. Другого такого найти сложно будет. Либо найдёт тебя сам, либо ты переиграешь всех этих товарищей. А теперь прекращай слёзы лить. Пойдём, завтрак приготовим. Скоро принцесса наша проснётся.

А я мурашками вся покрылась от одной мысли, что, и правда, вернуться придётся. Как я смогу? После всего, как? Но встаю, заставляю себя. Иду за тётей Ниной, упрямо глотая слёзы и ком в горле величиной с каменную глыбу. В одном она права на все сто. Я ради Марианны ещё и не такое выдержу.

ГЛАВА 11

Уходить было тяжело. Не мог смотреть в её глаза, по сердцу полосовало разочарование в них. Это последнее, что он хотел бы там увидеть. Чувствовал себя гребанным слабаком, сбегающим от проблем и бросающим любимую женщину на произвол.

Конечно, всё не так. Но объяснить ей не мог. Чтобы разыграть многоходовку, которую он распланировал, нужно, чтобы всё выглядело более чем натурально. А иначе, нет смысла дёргаться. Тогда уж проще самому и её…

Илана его, конечно же, не поняла. Да и кто бы понял. Он сам себя не понимал, потому что творил несусветную дичь. Играть в такие игры с кланом - это самая настоящая глупость. Самая бредовая идея из всех, которые когда-либо посещали голову Омаева. Но раз уж решил, должен довести всё до логического конца. Конец, к слову, может наступить для него намного раньше, если затея провалится. Но, как любит говорить Саид: удача рисковых любит.

Хоть и погибать Зауру жутко не хотелось. Не сейчас, когда только вкус жизни познал. С ней, с ведьмой этой, его околдовавшей. А в случае провала так и будет. И не соберут его костей лучшие ищейки клана.

- Я вылетаю утром, - ещё раз взглянув вверх, на окна, за которыми сейчас, должно быть, плачет Илана, сел в машину и завёл двигатель.

- Отлично. Рад, что ты сделал верный выбор, Заур.

- Не забудь о том, что ты обещал. Пусть твои быки забудут о моей женщине.

- Уже забыли, - было слышно по голосу из динамика, как скалится довольный Мусаев.

- Джамал?

- Да?

- Если кинешь меня, я убью тебя.

- Довольно смелое заявление для того, чья жизнь в моих руках. Но я слово свое держу, Заур. Тебе не о чем переживать. Только больше не произноси таких слов. Я не люблю, когда мне угрожают. Жду тебя после свадьбы, брат. Совет да любовь, - Джамал сбросил вызов, а Омаев глухо застонал, откидываясь на спинку сидения.

Назад пути нет. Теперь только вперёд и до победного.

*****

В городе его уже ждали. Не успел сойти с трапа, как тут же был окружён. Не то чтобы он не ожидал, но выглядело всё же дерьмово. Почувствовал себя каким-то арестантом. И хоть вели себя ожидающие крайне тактично, но напряжение витало в воздухе, Заур им буквально дышал.

- Здравствуй, Заур. Рад тебя видеть, сынок, - его встречал Далхан, один из старейшин, что заставило Омаева приуныть. В любое другое время он принял бы это за огромную честь. Но не сейчас, когда в клане его считали изгоем, так нагло посмевшим нарушить устои и законы.

- Здравствуй, дядя Далхан, - врать, что тоже рад не стал. Ни к чему. Да и траур нужно изобразить. Они должны думать, что Илану убили люди Джамала.

- Ну ты заставил нас понервничать. Вот от кого, от кого, а от тебя не ожидал, - взглянул исподлобья тот и, развернувшись, пошёл к выходу из аэропорта. Омаев последовал за ним, склонив голову, а следом и вся многочисленная охрана.

Уже в машине, отключил телефон, в последний раз взглянув на фотографию на экране. Там сонная Илана счастливо улыбалась ему своей солнечной улыбкой и Заур подумал, что ради неё, этой улыбки, готов горы свернуть. Если понадобится, весь клан нафиг вырежет, но к ней вернётся. Что бы не ожидало впереди. Что бы не случилось.