Иллюзия правды. Джокер

– София! – К ней выбежал Михей. – Для твоего же блага поезжай в Нови-Пазар. Я очень тебя прошу, это самое правильное решение.

Она обернулась к нему, молча изучая, на ее губах появилась ухмылка. Но девушка промолчала, отвернулась и пошла к машине. Прежняя София мечтала бы о том, чтобы в машине была заложена бомба, – теперь она мечтала жить, чтобы бороться за право быть свободной и выполнить то, к чему они стремились столько времени: закрыть лабораторию. Тогда и платить будет некому.

На кладбище она не поехала. Не хотелось видеть даже могилу своего мужа. Он умер. Его больше нет.

Есть она.

Есть Милош.

Есть бабушка и Роза!

Как только София припарковала машину во дворе, увидела бегущего к ней брата. Он еще не знает, что ждет семейство Бахти. Но эта участь минует его, потому что брат не носит фамилию Бахти.

– София! Я попытался поговорить с бабушкой, – Милош остановился рядом с сестрой, – но она сказала, что мы обсудим это все вместе.

– Очень удачно: мне как раз надо кое-что вам рассказать. Зайди в дом, – пробубнила девушка и направилась к входу.

Милош был так воодушевлен, строя планы на будущее, что даже и не понял, что сестра злилась.

Они зашли в гостиную. Старушка сидела за столом. Она осунулась, постарела на десяток лет, похудела до неузнаваемости. От прежней бабушки Гюли остался только взгляд – очень проницательный.

Она перебирала зерно. Увидев вошедших, смахнула его в таз и отставила от себя подальше. Разговаривать она тоже стала мало. Корила себя за то, что не предугадала смертей внука и внучки.

– Плохие новости, – прошептала она под нос, – твое возмущение ворвалось в дом еще до того, как ты сюда зашла.

София прошла к столу и села напротив бабушки.

– Вы правы, – согласилась она, начиная закипать с новой силой. – Мы с Михеем и Йоном обнаружили очень любопытное завещание, оставленное вашим внуком.

Бабушка устремила уставший взгляд на невестку, а Милош от удивления сел рядом и приготовился внимательно слушать.

– Я не стану оглашать все нюансы, скажу одно: Анхель пожелал, чтобы мы переехали в Нови-Пазар к Златану. Он назначил Златана нашим опекуном, тот будет получать доход с нашего казино и бара. С нашего! Зачем ваш внук это сделал?

София закрыла лицо ладонями, готовая снова разреветься от безысходности…

– Я не хочу уходить в Нови-Пазар и принадлежать другому человеку! Я…

– Ты вышла замуж за цыгана, – спокойно напомнила бабушка, – овдовела. В этом доме остались одни женщины. Мой внук поступил верно: теперь о нас позаботятся, мы будем в безопасности.

София опустила руки и уставилась на старушку. В принципе, ожидаемо. Но она не намерена сдаваться!

– Я могу работать и зарабатывать, обеспечивать нас.

Бабушка мотнула головой:

– Дело не в работе. Ты не понимаешь?

София замолчала, ощущая на себе пристальный взгляд Милоша. Парень явно был в замешательстве от этой новости. Он никак не мог предположить, что сестра может оказаться в другой части Сербии.

Бабушка ждала ответа, но София не торопилась говорить, и ей пришлось объяснять самой:

– Мой внук так любил тебя, что позаботился о твоей безопасности. Златан станет крепостью от зла…

– Мне не нужна крепость. Я свободный человек! Не хочу зависеть от чужого мужчины, хочу работать и жить самостоятельно!

– Твое возмущение неуместно до тех пор, пока живо зло. Ты забыла, что несколько месяцев назад потеряла ребенка и чуть не умерла? Хочешь повторения? Не думаю, что тебе понравится.

София подалась вперед и прошептала:

– Какое повторение? Я бесплодная вдова! Повториться может только моя попытка умереть. Может, с третьего раза Господь смилостивится и это наконец произойдет?

– София! – Милош даже вздрогнул от ее слов. – Что ты такое говоришь?!

– Непокорная, – кивнула бабушка. – Из всех проблемных мой внук выбрал самую проблемную.

– Любовь не выбирают… Ваш внук знал, на ком женится. Но и я выходила замуж за Анхеля, чтобы жить здесь, в этом доме! – Она указала пальцем в потолок. – И хочу бороться за то, что принадлежит всем нам! За этот дом и эту землю!

– Что ты предлагаешь? – спросила бабушка. – Не ехать к Златану? Стать мишенью зла, которое рано или поздно придет сюда?

– Я хочу успеть сделать так, чтобы зло сюда не пришло. Я хочу мести и справедливости!

Бабушка облокотилась на спинку стула, внимательно изучая Софию. А потом произнесла:

– Месть – это новая война. Ты можешь выбрать спокойную жизнь… Но ведь не выберешь… Уже все решила. А что могу сделать я?

– Дело в том, что Анхель не оставил нам выбора. – София принялась объяснять насчет спонсирования лаборатории от прибыли казино и «Цеппелина». – Если мы не выполним его условие, Златан отдаст все деньги Александру. Но вы можете немного подыграть и…

София криво улыбнулась, уже предвкушая эту комедию.

– Дайте мне свободу, и я уничтожу убийцу вашего внука, доведу дело до конца и выполню мечту Анхеля – лаборатории Лазара больше не будет в этой стране. Цыганским детям больше ничего не будет угрожать. Цыгане смогут вздохнуть спокойно. Я сделаю все, чтобы люди перестали быть подопытными мышами. Но для этого мне нужны время и свобода.

Милош боялся вставить слово – он только переводил взгляд с сестры на бабушку и делал свои выводы. Выскажется потом, а пока послушает и подумает.

Бабушка пожала плечами, уже ничего не понимая:

– Ты хочешь, чтобы я пошла против желания своего внука? Он хотел, чтобы ты продолжила жить в безопасности.

– Вы думаете, я смогу спокойно жить? – София повторила жест.

Бабушка замолчала, явно думая, как лучше поступить. И пока она размышляла, в разговор вмешался Милош:

– Ты думаешь, что я позволю тебе вершить правосудие одной?

– Она не будет одна, – тут же вставила старушка и кивнула Софии. – Хорошо, я согласна, но только потому, что надо поставить финальную точку, иначе ты не сможешь жить спокойно. Но… будет сложно.

София улыбнулась, предвкушая победу.

– Она будет не одна, – уверенно повторил Милош слова бабушки, – потому что с ней буду я. Я готов к мести…

– Нет, – бабушка Гюли махнула рукой, – мужчина возле нее будет опытным и очень сильным.

София несмело взглянула на брата, а потом перевела вопросительный взгляд на бабушку. Она сказала про мужчину? Это большая ошибка!

– За последний день я обозлилась на вашего внука больше, чем когда-либо. Он силой просит покинуть нас этот дом и деревню, уйти к Златану и жить с чужими людьми. Но больше всего я зла на Анхеля за то, что он посмел умереть… – Она опустила голову, произнося эти слова. София до сих пор не могла простить его за этот поступок. А потом набралась храбрости и взглянула на бабушку. – Но я никогда не предам память о моем муже и никогда не посмею полюбить другого мужчину. Возможно, возле меня будет сильный мужчина, но нас будут связывать сугубо деловые отношения.

Бабушка загадочно улыбнулась. София нахмурилась. Как бабушка вообще могла говорить о другом мужчине? Тело ее внука еще не успело остыть…

– Вы лучше скажите, что нам делать по поводу переезда к Златану. Как мне быть…

– Смотря какими будут твои последующие действия, – произнесла старушка. – У тебя уже есть план?

У Софии плана не было. Она еще не думала над этим. Столько всего навалилось, к тому же она только сейчас начала приходить в себя. А еще Милош решил уйти из деревни… Этот вопрос стоило поднять сейчас.

Она накрыла ладонью руку брата и обратилась к бабушке:

– Мой брат хочет вернуться в город. Вы же не станете препятствовать его решению?

– Только я хочу, чтобы вы знали, – перебил ее Милош, – я ухожу не для того, чтобы начать жить заново. Нет. Я хотел, чтобы вы с Розой ушли вместе со мной. Мы все станем жить в большом доме. Я буду работать, чтобы вы ни в чем не нуждались…

– Милый Лайош, – улыбнулась бабушка, вспомнив паренька, имя которого уже мало кто помнил. Хотя оно было дано ему в этом поселке, осталось в прошлом. – Ты всегда останешься для нас Лайошем. Твоя жизнь долгая, ты не должен тратить ее на цыганскую деревню. Впереди у тебя будет много всего: взлеты и падения, любовь и семья… Весь мир твой! А мы сделали то, что должны были: воспитали тебя, дали тебе любовь и семью.

– Бабушка, – Милош схватил ее руку и коснулся губами, – ты так говоришь, как будто прощаешься. Но ведь если я и уйду, то буду здесь частым гостем…

– Ты уйдешь в Нови-Сад, а мы будем в Нови-Пазаре. Наши дороги разойдутся. Но мы будем рады видеть тебя в гостях.

– Значит, ты действительно отказываешься переезжать со мной в большой дом?

– Анхель распорядился по-иному, – напомнила старушка, – но ты свободный человек и должен пользоваться этим. Я уверена, что мы еще встретимся.

– Моя Ясмин… – задумчиво прошептал он. – Она была похожа на тебя: такая же добрая и светлая. И я никогда не предам память о ней. Такая сильная любовь бывает раз в жизни.

Бабушка кивнула, словно соглашаясь. Но о чем она подумала в тот момент, никто не знал. Софии хотелось бы, чтобы ее брат нашел счастье и построил семью в городе. У него получится адаптироваться, она бы помогла, если бы… Если бы не бегство от Златана. Надо было что-то решать насчет этого.

– Прекрасно, что вы отпускаете моего брата в лучшую жизнь, – согласилась она. – Милош должен попробовать жить в том мире, где родился. Надо дать ему шанс. Но я переживаю… за Розу. Они как брат и сестра, расставание с Милошем может глубоко ранить ее…

София не знала, догадывается ли бабушка о чувствах ее внучки к этому парню. Но старушка такая проницательная, что наверняка уже знает.

– Я никуда не поеду! – раздался голос Розы. Она вошла в гостиную, и все с удивлением обернулись. София даже встала, неотрывно смотря на девушку.

– Роза… – пробубнил Милош и тоже поднялся с места.

Лишь бабушка Гюли сидела неподвижно. Она отвела взгляд, что-то прошептав на цыганском.

Волосы Розы снова были подстрижены выше плеч и окрашены в синий цвет. Вместо длинной юбки или платья на девушке были белый топ и голубые джинсы.

София испытала дежавю. Она уже видела это, только разница была существенная: раньше это было проблемой Анхеля, а теперь…

Теперь проблема была у нее.

– Роза, что это? – прошептала София. – Что с твоими волосами? Этот наряд…

– Анхеля нет, все изменилось. И я тоже, – гордо произнесла девушка, и только сейчас София увидела, что Роза нанесла макияж. Пусть неумело: глаза были подведены черным карандашом, а на губах сверкал блеск для губ, но получилось красиво. Косметику она взяла определенно у Ясмин.

Негодования, которое должно было вырваться у Софии, не было. Она понимала одну странную вещь – злости на Розу у нее нет. Как нет раздражения или желания кричать, как когда-то у Анхеля. Нет желания требовать смирения и подчинения. Но точно есть гордость за бойкий характер. София бы даже поаплодировала, но ситуация не позволяла. Лишь слегка улыбнулась, понимая, какое потрясение сейчас испытывает бабушка, которая отвернулась к окну. А может, она что-то увидела в жизни Розы? Хотя, как показывает практика, у внуков она ничего не видит.

– Раз в этой семье старшего мужчины больше нет, значит, мы, женщины, должны заботиться о себе сами, – твердо продолжила Роза и взглянула на Милоша. – Прости, но ты не должен тянуть на себе нашу семью. Твоя жизнь должна быть другой. Я поддерживаю твое желание уйти отсюда. Здесь у тебя нет будущего, а там, за пределами этого поселка, тебя ждет большое будущее и реализация. Если вы сейчас переживаете, как это воспримет бедная Роза, то нет смысла терзать себя такими мыслями. Роза будет только рада, если Милош покинет цыганский поселок. А что касается меня самой, – девушка взглянула на бабушку, и та наконец обернулась к ней, – я тоже хочу изменений в своей жизни. Хочу получить образование. Для начала пусть будет школа, но в будущем я хочу поступить в институт и получить профессию.

София сидела не шелохнувшись. Медленно перевела взгляд на бабушку, ожидая бурной реакции. Но та молчала. Плечи у бабушки, и без того щуплые, совсем поникли. Она опустила голову и тихо заплакала.

Душа Софии заплакала вместе с ней, сердце чуть не разорвалось. Анхеля нет… И все пошло кувырком.

– Бабушка! – Роза кинулась к ней и присела на корточки, заглядывая в глаза. – Любимая бабушка, я не брошу тебя! Я сделаю нас самостоятельными. Буду заботиться о тебе сама. И нам не надо просить помощи у Златана и уезжать в Нови-Пазар. Мы будем здесь вдвоем. Если они хотят уйти…

Милош встал со стула и провел по рыжим волосам. Он не ожидал такого. Не думал, что Роза пойдет против системы и всех правил.

Пока бабушка молчала, а Роза гладила ее руки, он набрался смелости, чтобы высказаться:

– Я могу забрать Розу с собой в город, можем жить в доме моих родителей. Оттуда легче доехать до школы, и, думаю, город ей подойдет. Обещаю, что позабочусь о ней как старший брат.

Роза удивилась, но виду не подала. Перевела взгляд на осунувшуюся бабушку, ожидая ее вердикта. Пока та молчала, в разговор встряла София:

– Получается, к Златану, никто, кроме бабушки, не хочет… И я сейчас не о деньгах, которые он должен будет отдать Александру. Я сейчас о том, что мы не можем оставить ее одну.

– Бабуля, – заплакала Роза, – прошу тебя, поехали с нами в Нови-Сад.

Девочка поцеловала руки старушки и положила голову ей на колени. Старые морщинистые пальцы коснулись синих волос Розы.

– Прошу тебя, – Милош присел с другой стороны, – подумай. На первое время деньги у нас есть… Да к черту этого Александра и его проклятую лабораторию… Пусть подавится деньгами. Мы будем жить в свое удовольствие, а не потому, что так правильно. Я тоже мужчина, пусть и не с фамилией Бахти. Но я вырос среди вас!

Бабушка вздохнула и перевела взгляд на Софию:

– Но мой внук хотел совсем другого. Он хотел нашей безопасности и стабильности! Как мы можем ослушаться его последней воли? Пусть она скажет, – старушка кивнула на Софию. – Пусть ее слово станет последним. Пойдет ли она поперек просьбы мужа?

На плечи Софии рухнула еще и эта тяжесть. Даже ноги подкосились. Отдавать деньги на спонсирование лаборатории она не хотела. Этот пункт завещания явно напоминал шантаж и был написан с уверенностью, что никто не осмелится ослушаться данного требования. Она даже увидела улыбку на лице Анхеля. Вот только он не учел одного: он забыл, на ком женился.

Он женился на женщине, которая никогда не подчинялась приказам, тем более когда дело касалось будущего родных. На своем будущем София поставила крест: она пройдет через ад, чтобы отомстить. Но прежде, чем уйти, должна убедиться, что с родными все в порядке. А еще он не учел, что ее голова в форс-мажорных обстоятельствах работает не на сто, а на целых двести процентов.

Стрелка на циферблате бежала, а в мыслях Софии рождался гениальный план. Ее губы медленно растянулись в подобие сардонической ухмылки. Девушка обернулась к семье, будучи готовой воплотить план в жизнь!