- -
- 100%
- +
– Скажите, пожалуйста, в доме есть кто-нибудь из членов семьи?
– Нет, – тут же ответила Инна Викторовна, подняв на меня абсолютно спокойный взгляд, – супруга Михаила Фёдоровича здесь появляется редко, а Мария Львовна уже уехала.
– Простите, а Мария Львовна – это…. – я вопросительно посмотрел на домоправительницу.
– Это любовница Михаила Фёдоровича, – невозмутимо ответила она и взглянула на меня с едва заметной насмешкой, – надеюсь, я вас не шокировала?
– Чтобы меня шокировать, этого явно недостаточно, – слегка улыбнулся я, – а что – супруга господина Шляпникова была в курсе того, с кем проводил время её муж?
– Разумеется, она была в курсе, – по-прежнему совершенно спокойно ответила домоправительница, – такие вопросы нельзя пускать на самотёк. Мария Львовна часто бывала здесь, она пользовалась немалым доверием Михаила Фёдоровича. А это же недвижимость, имущество, активы. К ним нельзя подпускать кого попало.
Я немного помолчал, поднимаясь по лестнице за шествующей впереди Инной Викторовной и любуясь её идеально прямой спиной и гордой посадкой головы. Какое самообладание, какое чувство собственного достоинства и какой яркий, просто физически ощутимый аромат тайны! Пряный, влекущий, интригующий…
Однако, высокие отношения царили с семье покойного, своеобразные такие.
– А где, собственно, сам Михаил Фёдорович? – поинтересовался я, когда домоправительница распахнула передо мной двери в большую комнату.
– В цокольном этаже, рядом с подземным паркингом, – на лице Инны Викторовны не дрогнул ни единый мускул, – мы решили, что там наиболее подходящий температурный режим.
– Мы – это, простите, кто?
– Мы с Марией Львовной, – домоправительница протянула мне ключ от комнаты, – в цоколь можно спуститься на лифте, но будет лучше, если путь вам покажу я. Дом большой, вы случайно можете свернуть не туда. Когда будете готовы, просто нажмите вот на эту кнопку, – тут она показала мне небольшую аккуратную панель устройства, напоминающего интерком. – Горничная принесёт вам кофе и лёгкие закуски через десять минут. Приятного отдыха, Антон Борисович.
С этими словами она повернулась и ушла, оставив после себя едва уловимый аромат дорогих духов. Я хмыкнул и отправился обозревать своё временное пристанище. Комната была большая, но не слишком уютная: она неуловимо напоминала номер хорошего отеля. Красиво, комфортабельно, но безлико…
Я открыл переноску, выпустил недовольного Фреда, потом извлёк из саквояжа череп и аккуратно пристроил его на столе рядом с вазой, в которой красовались цветы. Я потрогал листья – надо же, живые…
– Нет, ну какая цаца! – восхищённо проговорил череп, возбуждённо сверкая зелёными глазницами. – Королева! Как есть – Снежная Королева! Я тащусь, дорогая редакция! Ух!
– Соглашусь с нашим маргинальным другом, – задумчиво сказал Фредерик, вспрыгивая на подоконник и оглядывая часть двора, – такая женщина… и в экономках… Антуан, ты чувствуешь некий диссонанс?
– Не умничай, – проворчал череп, но достаточно беззлобно. Надо отдать Афанасию должное: он старательно впитывал информацию и с удовольствием расширял словарный запас.
– Короче, полная лажа, – перевёл для Афони кот, – понимаешь, мой костяной друг, такая женщина может согласиться на статус прислуги только у очень сильного, авторитетного чувака.
– Так вроде этот Шляпа совсем не такой, – озадаченно моргнул череп.
– Вот в том-то и дело… в том-то и дело…
– Давайте отложим догадки и версии на потом, – предложил я, – всё равно для того, чтобы делать выводы, у нас недостаточно информации, и наша первоочередная задача – её получить. Поэтому…
Договорить я не успел, так как наконец-то подал признаки жизни телефон, и я с облегчением увидел, что звонит Стелла.
– Присылай, – без лишних предисловия сказала ведьма, – я свою часть договора выполнила.
– Отлично, – я действительно был доволен, так как всё намекало на то, что свеча мне очень пригодится, – через пять минут Фредерик будет у тебя. А насчёт оплаты не переживай, ты же меня знаешь – я всегда держу слово, должность у меня такая.
– Да уж, – фыркнула Стелла, – кстати, Игоря я предупредила, и, знаешь, у меня было впечатление, что он не удивился. Он даже не спросил, откуда у меня такие сведения, просто сделал вид, что поверил моим словам о дурных предчувствиях. И мне это не нравится, Антонио! Поэтому, как бы странно это ни звучало, но будь осторожен.
– Это действительно звучит странно, не сказать – подозрительно, но я тронут, честное слово, – усмехнулся я, не зная, как реагировать на столь нехарактерное для ведьмы поведение.
– Не обольщайся, просто я к тебе привыкла, – засмеялась Стелла, – а к новому врагу придётся сначала присматриваться, потом проверять его всячески, потом договариваться… Зачем мне эти лишние хлопоты?
С этими словами она отключилась, оставив меня в глубокой задумчивости. Ладно, о странностях ведьминского поведения я подумаю позже, сейчас в приоритете иные задачи.
Оглядевшись, я присел в кресло и взял в руки лежащий на столе журнал, посидел так, затем зафиксировал изображение, произнёс нужные слова и тихонько скользнул в сторону, оставив своего двойника с интересом изучать статьи о том, как научиться нравиться людям – я успел прочитать заголовок.
Теперь любой наблюдатель сможет увидеть, как я отдыхаю в ожидании обещанного кофе. Ну и прекрасно, а я пока займусь делами. Повернувшись к коту, я сказал:
– Фредерик, давай-ка, метнись быстренько к Стелле, возьми у неё свечу, а мы с Афоней пока тут осмотримся.
Вот за что я искренне целю своих партнёров, так это за то, что они прекрасно понимают, когда можно спорить и качать права, а когда следует молча подчиниться и просто выполнить порученное дело. При всей любви Фреда поговорить и поспорить, сейчас он кивнул, и вот уже посреди комнаты стоит существо ростом с хорошую гончую, состоящее из перевитых мощных мускулов, с горящими жёлтыми глазами и внушительным набором острейших клыков. Да, наверное, отсутствие шкуры слегка портит его внешний вид, но я ценю Фреда не за внешнюю красоту, тем более что в его истинном облике есть своё смертельное очарование. Хрипловато рыкнув, Фред подбежал к стене и словно впитался в неё.
– Вот сколько вижу его, а всё никак не привыкну, – вздохнул череп, виновато посверкивая зелёными глазницами, – и я давно спросить хотел, Тоха, а чего он в виде кошака ходит, а не собаки, к примеру?
– Кот безобиднее, к тому же котиков все любят, – улыбнулся я, – а у Фреда, как ты мог убедиться, очень своеобразное чувство юмора.
– Это точно, – хохотнул Афанасий, – давай, Тоха, чего делать-то надо?
– Сейчас пока ничего, – подумав, решил я, – а вот когда горничная принесёт мне кофе и что-нибудь к нему, очень внимательно следи за ней, постарайся не упустить ни одной мелочи. Себя никак не проявляй, изображай экзотический аксессуар. Сдаётся мне, в этом доме не всё так просто, как кажется.
– Понял, босс, – ответил Афоня, и обращение «босс» показало, что он осознал всю серьёзность происходящего и готов к работе.
Не успели мы договорить, как послышались приглушённые ковровой дорожкой шаги, и в дверь осторожно постучали. Я нырнул в кресло и щёлкнул пальцами, снимая иллюзию.
– Открыто, – доброжелательно откликнулся я, и в комнату вошла симпатичная девушка в скромном, но достаточно элегантном брючном костюме. Она толкала перед собой столик, на котором стоял прозрачный кофейник на подставке, чашка и несколько накрытых салфетками тарелок.
– Спасибо большое, – я тепло улыбнулся девушке, но она лишь молча кивнула и уже хотела выйти, но я остановил её. – Простите, вы горничная?
Она обернулась и вопросительно посмотрела на меня.
– Да.
Ни тени улыбки, спокойный, совершенно не эмоциональный взгляд и абсолютное, двухсотпроцентное равнодушие.
– Я просто хотел уточнить, где я могу найти кого-нибудь из охраны?
– Зачем?
Признаться, такого вопроса от обслуживающего персонала я не ожидал, поэтому на секунду замешкался, а когда собрался, то странная горничная уже вышла. Я на цыпочках подошёл к двери и прислушался: никаких звуков из коридора не доносилось. Рывком распахнул дверь и с некоторым недоумением увидел совершенно пустой коридор. Она что, как Фредерик, в стену впиталась?
Вернувшись в комнату, я, ничего не говоря Афанасию, который предусмотрительно помалкивал, извлёк из саквояжа четыре коротких булавки с небольшими камешками в навершиях и воткнул по одной в каждую из стен. Воздух на секунду мигнул зелёным, а я с интересом стал ждать реакции на свой поступок: я просто только что вывел из строя все подслушивающие и подсматривающие устройства, которые почти наверняка находились в комнате. И теперь мне крайне любопытно, последует ли какой-нибудь ответ на мои действия. Если да – значит, всё не так уж и плохо, а вот если нет…
– Что скажешь? – теперь я мог спокойно разговаривать с черепом, не опасаясь, что кто-то нас услышит и не тратя силы на поддержание иллюзии.
– Тоха, валим отсюда, – Афоня был на редкость серьёзен. – Ну их на хрен, эти деньги, походишь немного в прошлогодней коллекции, не помрёшь.
– Всё так серьёзно?
– Девка, которая приходила, она не совсем живая, понимаешь?
– Откуда такие выводы? – я подобрался, как хищник, почуявший запах незнакомого, но, скорее всего, вкусного зверька.
– Она не пахнет человеком, – череп нервно мигнул зелёными огнями в глазницах, – ты же знаешь, что я из-за этого вашего травника теперь запахи чуять могу. Все чем-то пахнут, кто приятнее, кто противнее, а она вообще ничем.
Я с удивлением посмотрел на Афоню: до этого момента он не рассказывал мне о своих новых способностях.
– Интересно, а я чем пахну?
– Ты? Свечами, горькими хризантемами, полынью, металлом, землёй и немного кровью.
– А Фред? – мне стало очень интересно, и потом я наверняка придумаю, как использовать этот обнаруженный талант помощника.
– Горячим песком, болотной гнилью, кровью и, ты будешь смеяться, кошачьей шерстью, – отчитался череп, – а эта вообще без запаха, сечёшь?
– Очень интересно, – я побарабанил пальцами по столу, – кстати, принюхайся – это только кофе, или в нём есть незапланированные добавки?
Я плеснул в чашку кофе и поставил возле черепа. На мгновение мне показалось, что я слышу сопение, но потом череп в очередной раз мигнул глазницами и уверенно сообщил:
– Чисто, только кофе, босс. Еду проверять будем?
– Есть я тут ничего не собираюсь, а вот кофе хочется, – поделился я соображениями, и тут из стены вышел Фредерик, держащий в пасти зачарованный мешочек. Он осторожно положил его мне на колени и, на мгновение окутавшись туманом, превратился в холеного дымчатого кота.
– Спасибо, Фредерик, – сказал я, тем самым давая коту понять, что можно не скрываться и говорить вслух. – Чувствую, мне пригодится весь взятый с собой арсенал.
– Я что-то интересное пропустил? – Фред вспрыгнул на кресло и с комфортом в нём устроился.
– Экономку уровня «Снежная Королева» ты уже видел, – начал я, и кот фыркнул, – но хочу тебе сказать, что здесь вообще очень креативный подход к подбору обслуживающего персонала.
– О, то есть она не одна такая? – Фред встопорщил шерсть и прищурил жёлтые глаза. – А подробности?
– Афоня говорит, что горничная, которая принесла кофе, неживая, – выдал я и с интересом наблюдал, как вытягивается кошачья морда, – и он предлагает валить отсюда как можно быстрее.
– Нельзя, – тут же ответил кот и пояснил недовольному черепу, – если ты прав и тут есть неживые слуги, то, значит, есть и тот, кто их создал. Понимаешь? Но тут существует маленький нюанс: в стране кроме Антуана некромантов нет. Их вообще сильных мало осталось. Есть Людвиг, но он из своей Баварии не вылезает никуда, есть Карл, но он давно свалил куда-то в тёплые страны у ласкового моря. Джей в Англии, Александр вообще где-то в Австралии, Ляо в Гонконге. Да вот, в общем-то, и всё.
– Чо, вообще нету? – Афоня сверкнул глазницами. – Ни одного? Так не бывает, Тоха, гадом буду! Вот слушай сюда: был у нас в Зареченске один тип, так вот про него говорили, что такой «медвежатник», как он, в стране один. А потом раз – и выясняется, что в Москве сейф один мощный выставили, а этот мужик и не при делах. Стал соображать – и вспомнил, прикинь, что когда-то давно учил он одного шкета, тот типа талант был, а потом пацан куда-то слился. Этот мужик забыл про него давно и не вспомнил бы, кабы не этот случай. Стали узнавать и выяснили, что тот пацан науку принял, но задумал сам мастерство до ума доводить и стал не хуже учителя своего. Только почерк, ясное дело, другой совсем, но вот что не хуже того мастера – зуб даю. И заказы брал только через посредников, видать, опасался, что бывший учитель долю малую захочет. Ну а чо – в своём праве был бы.
В комнате повисла тишина, прерываемая только шумом ветра за стёклами больших окон. А потом камнем упало имя.
– Егор, – проговорил кот, словно плюнул, – если этот урод выжил тогда и дар смог сохранить, то, Антуан, дело оборачивается не слишком приятно…
Я остановил его жестом, показывая, что мне надо подумать, но где-то в глубине души – если она, конечно, у меня ещё была – понимал, что кот, скорее всего, прав. И если дело обстоит именно так, то становятся понятными некоторые странности, от которых я отмахивался как от несущественных.
– А чо за чувак этот Егор? – не выдержал Афоня.
– Лет двести назад, – начал Фред, видя, что я не собираюсь ничего рассказывать, – Антуан подобрал мальчишку с явно выраженным ведьмачьим даром. Некроманты и ведьмаки не так чтобы ладят, но и вражды откровенной между ними нет, а тут у мальчишки и дар такой был подходящий – он мог видеть мёртвых, разговаривать с ними. Поднимать не умел, не дано такое ведьмакам, а вот как сделать из человека безвольную куклу – это он очень быстро освоил. Антуан многому его научил, мальчишка невероятно талантлив был, да только потом начал он чернеть изнутри.
– Это как? – было видно, что Афоне жутко интересно всё, о чём говорил Фредерик.
– Ну вот посмотри на Антуана, – кот махнул в мою сторону лапой, – он некромант, он может поднять мёртвого, может проклясть так, что не спасёшься, может любой нежитью управлять, но нутро у него не чёрное. Не любит наш с тобой босс совершать зло ради зла. Убивать он умеет, но наслаждения от чужих страданий не испытывает: жалеть, конечно, тоже не жалеет, – ради справедливости добавил Фред, – но и зазря кровь лить не начнёт. А тот стал жадным до чужой боли и до крови. А потом и учителя своего уничтожить решил, подумав, что тогда сможет его силу себе забрать. Не понимал, что тут таланта мало, ведьмак некромантскую силу подчинить не сможет ни за что – разные они.
– А, типа как крутой щипач не сможет лоха на деньги развести, – перевёл для себя Афоня, – ну так ясное дело, у всех навык разный, тут уж кому чего дано.
– Естественно, у него ничего не получилось, скрутил его Антуан в бараний рог, да и вышвырнул помирать на Кромку, – Фредерик покосился на меня, но я по-прежнему молчал, не желая вспоминать эту неприятную историю, – есть такое место, где те, кто силой владеет, перед окончательной смертью оказываются. Считается, что выбраться оттуда невозможно…
– А на самом деле? – тут же уловил главное Афанасий.
– А на деле никто не проверял никогда, – не выдержал я, – на моей памяти, а помню я очень многое, оттуда никто не возвращался.
– То есть этот твой бывший ученичок мог и выжить?
– Не должен был, – помолчав, ответил я, – он практически был мёртв, когда я его вышвырнул.
– Ну а если предположить, что он выжил, – Фред был на удивление серьёзен, – он смог бы сделать что-нибудь похожее?
– Егор всегда интересовался вопросами полного подчинения, основанного не на гипнозе и не на препаратах, а на воздействии на душу и глубинную природу человека. Ему всегда хотелось иметь безропотных исполнителей его странных желаний, которые даже мне казались извращёнными.
– А ты мог бы узнать его почерк? – спрашивал кот, а череп помалкивал, так как в вопросах серьёзного колдовства понимал пока очень мало.
– Для этого мне нужно увидеть хотя бы одно заклятье, – я пожал плечами, словно стряхивая неприятные мысли, – и тут-то нам и поможет свеча Зельгама.
– Чтобы она нам помогла, нам нужен как минимум труп, – резонно возразил Фред, – а мы пока сидим в этой комнате. Интересно, нас сюда для этого пригласили?
– Я тоже об этом подумал, – согласился я, – наверняка кто-то за нами наблюдает, и я очень надеюсь, что моих сил хватило, чтобы нас укрыть. Но долго так продолжаться не может, так что готовься изображать обычного кота, Фредерик.
– Не впервой, – зевнул кот и свернулся на кресле в пушистый бублик.
Я же негромко щёлкнул пальцами, и скрывающая нас невидимая пелена мгновенно рассеялась. Как оказалось, сделал я это очень вовремя, так как через пару минут в коридоре раздались уверенные шаги, и в дверь вежливо, но решительно постучали.
– Открыто, – отозвался я и, потянувшись, отложил так и не прочитанный журнал.
Появившийся на пороге комнаты молодой мужчина, одетый в строгий деловой костюм, словно специально был создан для работы в спецслужбах: неброская внешность, правильные, но совершенно не запоминающиеся черты лица, средний рост, самая обычная комплекция. Таких в любом офисе – каждый второй. Выбивались из общего нарочито безликого образа только глаза: внимательные, цепкие, подозрительные. Чем-то он напоминал Рыжего, но выглядел не в пример более ухоженно.
– Здравствуйте, я начальник охраны, Алексей Игнатов, – визитёр вежливо склонил идеально причёсанную голову, – Антон Борисович, мне поручено проводить вас вниз, если вы ничем иным не заняты.
– Помилуйте, – отозвался я, поднимаясь и укладывая в саквояж череп и мешочек со свечой Зельгама. – Ведь именно для этого я и приехал.
– Прошу вас, – Алексей посторонился, затем, как только я вышел из комнаты, аккуратно обогнал меня и молча пошёл впереди, показывая дорогу. Надо сказать, что комната мне была выделена очень разумно: она находилась в стороне от основных, если можно так выразиться, магистралей дома. Лестница, которая вела вниз, была совсем рядом, и, чтобы на неё попасть, не было необходимости блуждать по особняку. Может быть, это просто соображения приватности личного пространства, а может быть, кому-то хотелось, чтобы я увидел как можно меньше.
Помещение, куда я спустился вслед за неразговорчивым начальником охраны, было достаточно просторным, и, как весь дом, чистым, просторным и безликим. Подойдя к неприметной металлической двери, практически сливающейся со стеной, Алексей набрал комбинацию цифр на пульте. При этом он встал так, чтобы я ни при каком раскладе этих самых цифр не увидел.
Дверь с негромким щелчком открылась, и я вслед за безопасником вошёл в полутёмное помещение. Больше всего эта комната напоминала морг: выложенные светлым кафелем стены, каменная плитка на полу, отсутствие какой-либо мебели кроме большого стола и холод. Судя по всему, температура в помещении была максимально близкой к той, что царила на улице.
Щёлкнул выключатель, комнату затопил яркий белый свет, и сходство с моргом многократно усилилось. Не хватало только стола с инструментами, большой лампы и кое-какого оборудования.
– Это комната, в которой обычно хранятся продукты, требующие особого температурного режима, – голос безопасника был ровным, спокойным и тоже совершенно безэмоциональным. – Но в связи с известными вам прискорбными событиями её пришлось использовать не по назначению.
Ну да, ну да… Обычно на кладовки именно такие замки и ставят: кодовые. Видимо, чтобы мыши не открыли.
Алексей указал на большой стол – практически единственный имеющийся в наличии предмет мебели – и сделал приглашающий жест. Нечто, лежащее на этом столе и деликатно прикрытое простынкой, видимо, и было при жизни тем самым Мишей Шляпниковым.
– Вы не могли бы меня оставить? – я надел тонкие перчатки, извлёк из футляра специальные очки, активировав магическое зрение.
– Нет, – предсказуемо отозвался главный по охране, – я не буду вам мешать, Антон Борисович, но присутствовать буду.
– Воля ваша, – я равнодушно пожал плечами, так как заранее был практически уверен, что никто меня наедине с покойником не оставит. – Но пообещайте, что не будете лезть под руку, мешать, какими бы странными вам ни показались мои действия, даже дышать станете максимально незаметно. Иначе в случае неудачи виноваты будете именно вы. Я доступно объясняю?
– Более чем, – Алексей кивнул и отошёл в угол, где и устроился на явно крайне неудобном металлическом стуле.
Я сосредоточился и аккуратно откинул простыню. На большом столе, напоминающем тот, что стоял у меня самого в подвале загородного дома, лежало тело. Да уж, господин Шляпников при жизни явно не привык себе ни в чём отказывать: ни в выпивке, ни в еде, ни в отдыхе. Наверное, если бы вместо попоек он тратил бы время на спорт, то девушки баловали бы его своим вниманием совершенно безвозмездно. Природа щедро одарила Мишу и ростом, и фактурой, и когда-то красивым лицом.
Но сейчас меня интересовало совершенно другое. Я провёл над телом ладонью, прислушиваясь к своим ощущениям, но никакого явного посмертного вмешательства не ощутил. Хорошо, значит, с телом пока никто не пытался работать, что не может не радовать.
Достав из заговорённого мешочка свечу Зельгама, я поставил ей в головах у покойного, вынул из специального контейнера несколько булавок, отобрал среди них те, в навершиях которых поблёскивали капли оникса, и воткнул их по углам стола.
Вспыхнула свеча Зельгама, и от неё над мёртвым телом поплыла прозрачная серая дымка, словно закутывающая покойника в мягкий серый саван. И там, где дымок касался тела, в воздухе проявлялась сеть нитей разного цвета, больше всего напоминающая разворошённый клубок ниток. Я, отрешившись от всего остального, пристально всматривался в эту путаницу, отслеживая те потоки энергии смерти, которые меня интересовали в первую очередь. Обычные энергетические нити можно при желании увидеть и без свечи, но только если объект ещё жив. В остальных случаях – только при помощи подручных средств.
Я ждал чего-то, что поможет мне понять, действительно ли хозяину особняка помогли уйти из жизни. Любое заклятье оставляет следы: хотя бы смазанные, остаточные… но они должны быть. И вот наконец-то я увидел её: тонкую серую нить, отливающую чернотой, словно чернёное серебро. Она обвивала правое запястье Шляпникова, затем уходила вверх по руке, оплетала шею и юркой змейкой убегала в сторону сердца. Я невольно одобрительно покачал головой, так как работа была выполнена удивительно изящно, я бы даже сказал, артистично! А как умело подчищены все следы! Если бы не свеча, даже я никогда не нашёл бы эту едва заметную среди множества других нить. И если бы меня спросили, кому из живущих в нашей стране колдунов такое под силу, я бы назвал только себя. Но вся прелесть была в том, что я-то этого не делал!
Глава 5
– Ну и за что же тебя так, Миша, а? Что ты такого сделал, что кто-то не пожалел денег на такого высококлассного специалиста? Добавлю – чрезвычайно редкого специалиста, – негромко приговаривал я, – что помешало убрать тебя более традиционными и наверняка менее дорогими способами?
Я видел, что сидящий в другом конце помещения безопасник напряжённо прислушивается, но разобрать слов не может. Ну и ладно, пусть считает, что я слегка не в себе, раз беседую с покойниками: подальше держаться будет.
Впрочем, рассуждения не мешали мне тщательно изучать тело. Заказ я взял, значит, выполнить его придётся, какими бы странностями и непонятными моментами он ни обрастал. Следовательно, завтра утром господин Шляпников должен порадовать – или огорчить – партнёров своим появлением. А для этого мне нужно выяснить, насколько проблематично будет его поднять и сколько силы потребуется в него влить.
Когда я с трудом разогнул спину, завязав особый узелок на последнем шве, прошло по ощущениям около трёх часов. Обычно на подобную работу времени уходит гораздо больше – часов пять, но сейчас у меня было впечатление, что покойный сам изо всех своих минимальных сил старается мне помочь. Так называемые «камни жизни», которые я вживил ему в области сердца, солнечного сплетения и на задней стороне шеи, приросли на удивление быстро, без малейших попыток организма их отторгнуть. Удивительное дело… Видимо, держит что-то Мишу, надеется он использовать последнюю возможность для того, чтобы что-то сделать. Но вот – что? Не навредит ли это лично мне? Сами между собой пусть делают что хотят, меня благополучие участников этой компании совершенно не интересует. На меня бы не отрикошетило… Я, конечно, справлюсь, но это так хлопотно!