- -
- 100%
- +
– Конечно, – я сладко потянулся, – это и есть истинное, настоящее слияние. Ну сам представь – если бы у тебя в голове всё время звучало три разных голоса? Да ты бы рехнулся за неделю, точно тебе говорю. А так ваши сознания гармонично сплавились в одно, и теперь ты, Лёха, – мегамозг. Ты и великий травник, и специалист по безопасности, и представитель криминальных структур славного города Зареченска. И всё это в одной голове… Охренеть, как круто! Уж простите мне столь неподобающие выражения, но приличных слов для восхищения собой, любимым, у меня не осталось.
– И теперь ты, Антуан, не будешь напоминать интеллигента позапрошлого века, таскаясь всюду с саквояжем, – ехидно добавил Фредерик.
– Да уж, – не стал я спорить, – мне вполне достаточно переноски с одним излишне разговорчивым котом. Между прочим…
Договорить мне не дал Витёк, который со свойственным теперь ему безразличием сообщил, что во двор въехал автомобиль, в котором находится один человек.
– А вот и наша очаровательная Мари вернулась, – я подмигнул Алексею, – будем джентльменами и встретим её в холле. Красивую женщину не стоит оставлять одну. Идём, Лёха, ты теперь – моя тень, сопровождаешь меня всюду до тех пор, пока не завершится эта странная история. Все вопросы – после завтрашнего мероприятия, пока прислушивайся к Афоне и действуй соответствующим образом.
– Слушаюсь, босс, – козырнул бывший безопасник и неожиданно расцвёл какой-то странной, слегка сумасшедшей, но не злой улыбкой. – Я как пьяный… Это я, совершенно точно, но в то же время – вообще не я…
– Это пройдёт, – успокоил я его, – это побочка, не обращай внимания.
Алексей пристроился за моим правым плечом так привычно, словно всю жизнь проработал телохранителем. Хотя, может, так оно и было, я же пока очень мало о нём знаю. Перед переносом меня интересовали его состояние здоровья и уровень ментальной сбалансированности, а не послужной список. Ну ничего, у нас ещё будет время.
Так, неторопливо переговариваясь, мы спустились в холл практически одновременно в ворвавшейся в дом Мари. Увидев меня, она резко затормозила и уставилась на нас с Алексеем с неприкрытым недоумением.
– Мари, ты уже вернулась? – я протянул навстречу вошедшей ведьме руки, просияв самой обаятельной улыбкой, какую только смог отыскать в своём арсенале. – Как я рад тебя видеть! Как наш дорогой Виталик? Уверен, ему уже лучше! Наша медицина порой творит настоящие чудеса, не правда ли?
– Ты здесь? – ведьма смотрела на меня с таким удивлением, что я с трудом удержался от смеха.
– А куда же я денусь-то, ангел мой, уж прости невоспитанного некроманта за такой неуместный комплимент, – продолжал улыбаться я, – ты ведь меня честно предупредила, что дом запечатан, так неужели я тебе не поверю? Мы ведь партнёры, можно сказать, друзья, почти родственники. А между близкими… хотел сказать людьми, но воздержусь, пожалуй, да? Так вот, между своими какое может быть недоверие, Мари?
– Вот чувствую, что врёшь, – задумчиво проговорила ведьма, – уж больно сладко поёшь, Антон Борисыч. Прямо сиропом льёшь. Не к добру это, ох, не к добру!
– Но ведь я же здесь, – я умильно хлопнул ресницами, – и Алексея вот в порядок привёл, исключительно в рамках дружеской помощи.
– С тобой всё в порядке? – быстро спросила Мари безмятежно рассматривающего потолок безопасника.
– В полном, – помолчав, ответил тот, – просто я теперь на Антона Борисовича работаю. Михаил Фёдорович всё равно мне уже не хозяин, вот я и подсуетился.
– А вдруг бы я тебе предложила на меня работать? – всё ещё подозрительно спросила Мари.
– Нет, Мария Львовна, – Алексей решительно покачал головой, – я бы отказался. Я с ба… с женщинами не работаю, даже с такими, как вы. Принцип у меня такой непоколебимый.
– Непокобелимый у тебя принцип, – фыркнула ведьма, вроде бы успокоившись. – Нет так нет, я просто поинтересовалась, так как всё равно после смерти Миши твою судьбу пришлось бы устраивать мне. А так ты снял меня одну из забот, за что тебе большое спасибо.
– Что там с Зильбертом? – я отбросил шутливый тон, так как на всякие посторонние моменты мы потратили уйму времени, которого и так не слишком много. Хорошо, что и Мари, и я восстанавливаемся гораздо быстрее, чем обычные люди. Такие, как мы, вообще могут обходиться без сна достаточно долго, иногда несколько суток, если в этом есть необходимость.
– Полежит в клинике дня три-четыре, – отмахнулась ведьма, – подлечит сердечко, нервишки в порядок приведёт… А то как в себя пришёл, так только трясётся и по сторонам испуганно смотрит. И чего это он, как ты думаешь?
– Ни малейшего представления, – я приложил руку к груди, – вот вообще не при делах, Мари, веришь?
– Нет, конечно, – она усмехнулась, – но в твои с ним разборки не полезу, оно мне не надо абсолютно. У меня своих проблем – выше головы.
– Тогда предлагаю пару часиков вздремнуть и встретиться в цокольном этаже, скажем, в половине шестого. Чтобы привести в боевую готовность нашего друга Мишу мне понадобится около часа. На сколько назначена эпохальная встреча с остальными участниками перформанса?
– На десять часов, – Мари что-то прикинула в уме и согласно кивнула, – да, в половину шестого будет в самый раз.
– И ещё, – я повернулся к устало вздохнувшей ведьме, – побереги себя, девочка, ты слишком много сил тратишь впустую. Выгоришь…
– За «девочку» тебе, конечно, отдельное большое спасибо, Антон Борисович, – Мари улыбнулась, – как и за заботу. Но я была бы гораздо больше тебе признательна, если бы ты выполнил то, о чём мы говорили.
– Всему своё время, – я равнодушно пожал плечами, – нет ничего более нелепого и непродуктивного, чем пытаться сделать несколько серьёзных дел одновременно. При таком подходе ни одно не будет выполнено с надлежащим качеством.
– Теперь я верю, что тебе на самом деле много сотен или даже тысяч лет, – вдруг расхохоталась Мари, – только тот, чей возраст сравним с возрастом дерьма мамонта, может быть таким занудой.
– Босс, – шепнул Алексей, когда мы, ненадолго простившись с Мари, вернулись в отведённые мне комнаты, – а тебе что, действительно столько лет, сколько говорила Мария Львовна?
– Как тебе сказать, Лёха, – я зевнул так, что заболели челюсти, – не стану врать, что я рыдал, когда вымирали динозавры, но крестовые походы помню достаточно хорошо.
Судя по задумчивому выражению лица Алексея, ни одна из трёх сущностей, нынче обитающих в голове бывшего безопасника, точного времени крестовых походов не знала. Но то, что это было очень давно, сомнений у них не вызывало. А это на данный момент было основным.
– Охренеть… – повторил он сказанное мной недавно слово. Как-то оно всё чаще у нас звучит… К чему бы это?
Чего было больше в голосе нового члена нашего небольшого коллектива – восхищения или недоверия – я не понял, но заморачиваться по этому поводу не стал. Вместо этого я улёгся на диван, с наслаждением вытянул ноги и мгновенно уснул. Проспать я не боялся, так как уже давно научился просыпаться именно в тот момент, когда это нужно. Поэтому я не слышал, как Лёха, удобно откинувшись на спинку кресла, тихонько разговаривал сам с собой, обсуждая план изощрённой мести неведомому мне, но наверняка сволочному Карасю. Причём если та часть, которая раньше была гражданином Игнатовым, предлагала без лишних телодвижений пристрелить и прикопать Карася в ближайшем лесочке, то та часть, что когда-то была мелким уголовником Бизоном, настаивала на том, чтобы Карась упокоился на кладбище, причём непременно на аллее тринадцать и обязательно в могилке под номером четыре. При этом убивать его заранее совершенно не обязательно, можно закопать и так, не применяя огнестрельного оружия. А там уж он сам окочурится… Под их мерное негромкое бормотание задремал и Фредерик, которому судьба Карася была глубоко безразлична.
Глава 9
В половине шестого я уже стоял внизу, возле двери с кодовым замком и спокойно ждал Мари. Конечно, я мог бы велеть Алексею открыть замок, да и сам бы я теперь справился, но лезть куда-либо без хозяйки было бы невежливо. А в том, что именно Мари была полноправной хозяйкой в этом особняке, можно было не сомневаться.
Ведьма появилась буквально через несколько секунд и выглядела немного бодрее, чем ночью. Видимо, сон – если она, конечно, спала – благотворно действует на всех, вне зависимости от того, к какой части обитателей этого мира они относятся.
– Доброе утро, Мари!
– Здравствуйте, Мария Львовна!
Наши с Алексеем приветствия прозвучали практически одновременно, поэтому ведьма улыбнулась и просто кивнула нам обоим, не утруждая себя разговорами. Нажав на нужные цифры, она вошла в помещение и первым делом подошла к преспокойно лежащему на столе Мише. Разве что пальцем в него не потыкала.
– Он не кусается, – негромко проговорил я, – во всяком случае, без моей команды.
Мари тут же сделала шаг назад, глядя на Шляпникова с заметным подозрением, а Алексей едва слышно фыркнул.
– Да что ж ты доверчивая такая? – усмехнулся я. – Нервные до чего нынче ведьмы пошли – это что-то!
– Ты по какому поводу с утра такой весёлый? – нахмурилась Мари, явно не привыкшая к подобному панибратскому обращению. Ничего, пусть вспомнит, что запуганной и одурманенной прислугой не ограничивается число обитателей этого мира. Инну Викторовну пусть строит, если получится, а мы будем вести себя так, как привыкли, а не так, как ей хочется.
– А я не только с утра, я всегда такой, – любезно отозвался я, закатывая рукава рубашки, – люблю жизнь, знаешь ли! Во всём её, так сказать, многообразии…
– Странно слышать такие слова от некроманта, – не удержалась от комментария Мари, – по идее, тебе должно быть гораздо приятнее всё, что связано со смертью. Разве нет?
– Не все такие, как милый твоему сердцу Егор, – ответил я и прислушался к своей реакции: внутри ничего не дрогнуло при звуках ненавистного имени. Странно…
– Не говори о нём! – зашипела ведьма, но волевым усилием заставила себя успокоиться и даже извинилась. – Прости, Антон Борисович. Нервы.
– Вот и я про то, – сочувственно покачал головой я, – валерьяночки попей, что ли, что ж ты так себя изводишь, дорогая?
– Не учи меня жить, – огрызнулась ведьма, но, прекрасно понимая, что говорить некроманту под руку – не самая лучшая идея, отошла в сторону и устроилась на достаточно неудобном на вид стуле. Алексей задумчиво посмотрел на неё и на всякий случай тоже сделал пару шагов от стола.
Я размял запястья, покрутил головой, убеждаясь, что тело готово к работе, и сосредоточился на лежащем передо мной теле. Поднять его было совершенно не сложно, гораздо труднее не побеспокоить дремлющее внутри проклятье. С неизвестным колдовством всегда нужно обходиться аккуратно: мало ли что в нём спрятано.
Печати, которые я поставил на тело, были в полном порядке, хотя с учётом творящихся вокруг странностей я не удивился бы, если бы они оказались потревоженными. Но правильно говорят люди: у страха глаза велики. Я, конечно, не боялся, это не совсем удачное слово. Скорее, мне было бы неприятно и в какой-то степени стало бы тревожно именно из-за того, что я не всё понимал. Отвык я уже как-то от такого состояния и не имею ни малейшего желания снова привыкать.
Миша, как и положено порядочному покойнику, лежал совершенно неподвижно, поэтому я закрыл глаза, сосредоточился и зашептал древние слова, сохранённые для меня и таких, как я, мудрыми и опытными предшественниками.
Перед мысленным взором начали набирать обороты не видимые никому кроме меня спирали, завивающиеся вокруг мест, где были вшиты печати. Они постепенно меняли цвет с серо-синих на розовые, а потом и красные. Когда исчез последний синий фрагмент, я ещё раз проверил все точки и произнёс пробуждающее ключ-слово.
Открыв глаза, я увидел застывшего в углу Алексея, который смотрел на меня как на воплощение чего-то невозможного, и Мари, которая, прищурившись, всматривалась в лежащее на столе тело.
– Ну что, я пробуждаю нашего спящего красавца? – убедившись, что мои собственные резервы полны почти полностью, я улыбнулся ведьме и помощнику.
– Это ты его оживил, что ли? – не выдержал Алексей, глядя на шевельнувшегося Мишу со смесью ужаса и восторга.
– Ни в коем случае, – я подумал, что надо будет с моими новыми помощниками провести пару занятий по основам некромантии, чтобы они не задавали дурацких вопросов. Не потому что меня это напрягает, нет, мне просто лень озвучивать очевидные вещи.
– Он не стал живым в обычном понимании этого слова, – тяжело вздохнув, пояснил я, – он сейчас больше всего похож на куклу. Он будет ходить, реагировать на слова, слышать и даже понимать обращённые к нему фразы. Но это будет ровно до тех пор, пока я держу его на поводке, если говорить понятными вам категориями. Как только я этот поводок отпущу, он моментально превратится в самый банальный труп. Тихий, спокойный и совершенно неподвижный.
– И долго ты можешь держать такой поводок? – неожиданно поинтересовалась ведьма.
– Столько, сколько нужно, – я не собирался делиться с ней сведениями о своих возможностях, хотя на самом деле такое тело я могу удерживать столько, сколько мне будет нужно. Энергии, конечно, потрачу немало, но некросила – дело такое, восстановимое. Мы с Мари ни разу не друзья и даже пока не партнёры, так что без этих сведений она проживёт совершенно спокойно.
– А говорить он сможет? – не успокаивалась ведьма, и меня её любознательность начинала уже слегка напрягать, если честно. Чего ей неймётся? Я же не пристаю к ней с вопросами по поводу того, чем она опоила прислугу в особняке и вообще – что она с ними сделала. Потому что прекрасно помню правило всех живущих с нашей стороны мира: не лезь не в своё дело – целее будешь. И никому не стоит это золотое правило забывать!
– А почему тебя это беспокоит? – ответил я вопросом на вопрос, хотя и знал, что воспитанные люди так не поступают. Так то воспитанные, да к тому же люди, а я не то и не другое, так что мне можно.
– Он может наговорить лишнего, – пояснила Мари и, заметив мою ухмылку, добавила, – я не о себе беспокоюсь. Я Мишу не убивала, так что мне он навредить никак не сможет. Но он может проговориться…
– О чём? – мне даже стало интересно. – О том, что он труп? И кто, прости, ему поверит? Ну, кроме Зильберта, разумеется. А Виталик и без лишних слов в курсе событий. Или Мише таки есть что рассказать?
– Ничего такого, что могло бы тебе навредить, – отступила Мари, но вопрос остался висеть в воздухе, – просто вдруг его о чём-нибудь спросят?
– Стесняюсь спросить – кто?
– Да кто угодно! – воскликнула Мари. – Врач, партнёры, охрана…
– Вот для этого рядом с ним и буду неотлучно находиться я. Во избежание, так сказать, непредвиденных осложнений. И, кстати, дорогая, не скажешь ли мне, кто и когда выплатит мне оставшуюся часть гонорара? Аванс я уже отработал и сейчас практически занимаюсь благотворительностью, что меня несколько огорчает. Все переговоры я вёл с Зильбертом, но что-то подсказывает мне, что он временно выбыл из игры.
– Какой ты всё-таки меркантильный! – ведьма осуждающе посмотрела на меня, но я ответил ей безмятежной улыбкой уверенного в своей правоте человека. – С тобой расплатятся, не сомневайся.
– Очень на это рассчитываю, – я сверкнул на пару мгновений удлинившимися белоснежными клыками, – не люблю я все эти разборки, они так утомляют!
– Не пугай, пуганая… – отмахнулась от меня ведьма, но я видел, что моя улыбка под названием «мечта стоматолога» произвела нужное впечатление.
Решив текущие вопросы и увидев, что до выезда из дома осталось около получаса, я сосредоточил своё внимание на бывшем хозяине дома. Активировав заложенное в печатях заклинание, я собрал все энергетические нити в одну и, подумав, просто намотал на запястье. Так это больше всего напоминало именно поводок.
Тем временем Миша шевельнулся и, подняв руку, медленно покрутил её перед глазами, словно видел впервые. Рука была самая обыкновенная, только в лунках ногтей было чуть больше синевы, словно от застарелых синяков. Но вряд ли кто-нибудь из концессионеров станет разглядывать ногти Миши Шляпникова. Это уже попахивало бы конкретными психическими отклонениями, а сумасшедших среди господ участников сделки, полагаю, не было.
Между тем Миша с определённым трудом – а вот нечего такое пузо отращивать! – сел на столе и затем аккуратно сполз с него на пол. Алексей наблюдал за ним, забыв обо всём на свете и напоминая подростка, пялящегося на живого Джейсона Стэтхэма.
– Челюсть подбери, – буркнул я, в глубине души испытывая огромное удовольствие от такого неприкрытого восхищения. – Следуй строго за мной, пресекай все попытки приблизиться. Машину поведёшь ты, я буду контролировать нашего красавца, чтобы он не отключился раньше времени.
– Ты гений, – неожиданно произнесла ведьма, широко открытыми глазами наблюдающая, как Миша, слегка покачиваясь, но достаточно уверенно делает первые шаги. – Ювелирная работа!
– Спасибо, – я довольно ухмыльнулся. Мне действительно были приятны и её похвала, и её неприкрытое восхищение. Наверное, что-то похожее чувствует художник, слыша восторженные возгласы в адрес своего творения. – Сейчас мы с Михаилом переоденемся и будем готовы к визиту. Ты ведь с нами поедешь? Или твоё озвученное вчера нежелание с кем-то там встречаться всё ещё актуально?
– Уже нет, так что я поеду с вами, – отозвалась Мари, – я должна убедиться, что всё прошло гладко и именно так, как задумано. Игоря и Леонида я предупредила, что встреча будет в клинике, так как и Виталик, и Миша неважно себя чувствуют.
– Они не удивились?
– Во всяком случае, виду не подали, – ведьма пожала плечами. – Тогда что? Встречаемся возле машин?
– Ты на своей? – на всякий случай уточнил я, хотя и не сомневался в ответе.
– Да, – она покосилась на неподвижно стоящего Мишу. – Почти часовая поездка в одной машине с трупом, пусть и временно ожившим, – это не совсем то событие, о котором я мечтала длинными зимними вечерами.
– Хорошо, – я не стал спорить и направился к двери. Шляпников послушно пошёл за мной, повинуясь переданному через печати приказу. Он шагал медленно, но достаточно уверенно, на бок не заваливался, на окружающих не кидался. На Алексея он никак не отреагировал, из чего я сделал вывод, что бывший начальник охраны к смерти Миши непричастен. Мари тоже не вызвала у него никаких эмоций, что лишний раз подтверждало версию о том, что никакой любовницей ведьма не была. Это были чисто договорные отношения. Тем интереснее, на кого наш оживлённый друг среагирует, а в том, что это произойдёт, я ни секунды не сомневался.
– Лёха, веди нас в спальню или где там у него одежда, – скомандовал я, – не повезём же мы его в спортивном костюме. Боюсь, тогда у остальных участников спектакля возникнут вопросы, на которые у нас не будет ответов.
– Иди за мной, босс, – откликнулся Алексей и, плавно переместившись из-за моей спины вперёд, уверенно зашагал по очередному коридору. Дойдя до нужного поворота, бывший начальник охраны достал из кармана универсальный ключ-карту и распахнул перед нами дверь.
Мы прошли в комнату, которая оказалась большой гардеробной, и я слегка отпустил поводок, чтобы проверить, как далеко заходит самостоятельность моего подопечного. По идее, сейчас должна была сработать ассоциативная память в сочетании с памятью тела. И действительно, Миша уверенно направился к огромному шкафу, открыл его, на какое-то время завис перед ровным рядом почти одинаковых костюмов, затем попытался снять один из них.
У него ничего не получилось, так как мёртвое тело, хоть и получило способность передвигаться, ловкостью и подвижностью живого не обладало. Мне и так придётся поднапрячься, чтобы Шляпников смог взять ручку и вывести свою подпись на документах, которых, боюсь, будет много.
Между тем Миша потоптался около шкафа и как-то беспомощно оглянулся на меня. В его слегка уже пожелтевших глазах была растерянность и чуть ли не детская обида.
Я не стал испытывать на прочность нервную систему Алексея – всё же он совсем недавно уже пережил сильнейший стресс – и сам подошёл к шкафу.
– Могу я вам чем-нибудь помочь? – голосом профессионального консультанта из дорогого бутика спросил я, и на лице Миши неожиданно мелькнула тень горькой улыбки. Ого, а мужик-то, кажется, покрепче, чем я предполагал. Очень интересно… За прошедшие столетия я поднял немало трупов, но лишь единицы умудрялись сохранить способность испытывать эмоции.
Шляпников с трудом поднял руку и указал на один из костюмов, который я тут же снял. Кстати, качеством одежды Миша тоже приятно меня удивил: все вещи было более чем приличные, а выбранный костюм так вообще был сшит на заказ, что в последнее время встречается, увы, всё реже. Повинуясь моему жесту, Алексей быстро подобрал к костюму рубашку и галстук, Миша одобрительно моргнул, а я неожиданно подумал, что для него, судя по всему, очень важно выглядеть в последний свой день не просто хорошо, а именно достойно. Казалось бы: ты уже мёртв, ты проиграл, а поди ж ты – не сдаётся, хочет показать остальным, что до конца всё решал сам. Уважаю…
С помощью Алексея я помог Мише переодеться в костюм, хотя правильнее было бы сказать, что мы его переодели, так как тело гнулось и поворачивалось не очень хорошо. Каким бы крутым некромантом ты ни был, а против некоторых законов природы не попрёшь. Это только в фильмах ожившие мертвецы скачут, как молодые козлики, а в жизни так не бывает.
Мы уже собрались выходить, когда Миша неожиданно посмотрел на меня, потом на Алексея и снова на меня. На его лбу собрались морщины, он мучительно пытался произнести хоть слово, но, естественно, не мог этого сделать. Я попытался сообразить, чего он от меня хочет.
– Ты хочешь мне что-то сказать? – спросил я, озвучивая очевидное. Дождавшись едва заметного кивка, продолжил. – Ты хочешь, чтобы Алексей вышел? Тебе нужно поговорить со мной наедине?
– Босс… – попытался было возразить Лёха, но я его прервал.
– Это касается твоей смерти?
Снова едва заметный наклон головы и безнадёжная попытка произнести хотя бы звук.
– Алексей, выйди, – велел я, – не будем же мы объяснять твоему бывшему хозяину, что и как в тебе изменилось. У нас не настолько много времени. Всё, что будет нужно, я тебе потом скажу. Проследи, чтобы нам не мешали, особенно местные обитатели… точнее – обитательницы.
– Есть, босс, – козырнул Алексей и вышел, тщательно прикрыв за собой дверь.
Я повернулся к Шляпникову и наткнулся на внимательный, не слишком характерный для поднятого мертвеца взгляд. Это как же надо хотеть добиться своей цели, чтобы так цепляться за возможность передать какую-то информацию!
– Ты хочешь сказать мне, кто тебя убил? – я говорил неторопливо, но внятно и чётко, чтобы Шляпников успевал воспринимать мои слова.
Он с трудом качнул головой, но я понял, что Миша хотел сказать.
– Ты знаешь, но не можешь сказать? Давай так… Я называю имена, а ты в нужный момент меня остановишь. И давай поторопимся, у нас не так уж много времени. Это Мария Львовна?
Еле заметное отрицательное движение. Уже хорошо: мне было бы досадно понимать, что я просчитался. Двигаемся дальше… Я почувствовал, как мной овладевает знакомый азарт охотника!
– Зильберт? Нет? Стоп… Виталик же сам признался, что он… Ага! Он просто исполнитель? Да? Отлично! Лозовский? Нет? Топлев?
Стоило мне произнести последнюю фамилию, как в глазах Шляпникова, которые становились всё более мутными, полыхнула такая ненависть, что я прямо почувствовал её пряный будоражащий аромат.
– Значит, Топлев. Это была его идея? Нет? Так я и думал… За ним кто-то стоял? И ты не знаешь, кто… Жаль… Чем ты мог помешать им? Что-то лишнее увидел? Об этом можно было догадаться… Тот, кто стоит за Топлевым, связан с миром невозможного? С такими, как я? Ты видел его? Дьявол! Что ты хочешь от меня? Впрочем…
– Босс, сюда идут, – быстро открыв дверь, сказал Алексей, – заканчивай.
– Ты хочешь, чтобы я отомстил за тебя?
Шляпников с трудом кивнул и показал на карман пиджака. Я быстро засунул туда руку и нащупал небольшой ключ, который схватил и успел запихнуть в карман. Только я это сделал, в комнату шагнула Мари и пристально на нас посмотрела.
– Я уже устала вас ждать, – сердито произнесла она, обшаривая внимательным взглядом помещение. – Чем вы тут заняты?
– Ну уж точно не болтаем, – хмыкнул я, – Мише достаточно затруднительно это делать, знаешь ли. Одевал я его, что ещё-то? Ты же не предложила свою помощь, пришлось справляться одному, Алексей – натура трепетная и к нашим делам непривычная, зачем ему эти психологические травмы?
– Почему-то я сомневаюсь, что он был бы сильно травмирован, не та у него профессия, но тебе виднее, кого посвящать в детали, а кого нет, – подозрительно легко согласилась Мари, и я невольно насторожился. Нет, всё-таки над маской белой и пушистой ей ещё работать и работать!