Мистер Лурих. На побережье мультивселенной

У пришельца было плохое предчувствие: все события говорили о том, что ему не выбраться отсюда просто так. И беспокоила неизвестность, так как было непонятно, что сейчас происходило в его мире. Как вообще произошло это перемещение. Может там, в магазине, его тело вывернуло наизнанку и забрызгало напарника, и все помещение, его богатым внутренним миром. Кто знает. Все эти волшебники, пока, больше похожи на чудо экстрасенсов, которые наводят туманные иллюзии и танцуют страстное танго с разумом обывателя. Ничего дельного ни один из них пока не предложил и неизвестно поможет ему кто-то или нет.

Тем временем они пришли к дому Архиарха. Перед ними возвышался двухэтажный особнячок, добротный, с небольшим садиком сбоку и аккуратной площадкой спереди.

– Собственно, вот моя гордость, – заулыбался писатель, имея ввиду дом.

– Симпатичный, – только и ответил пришелец.

– Ты можешь выбрать любую комнату, какую пожелаешь: те что смотрят на сад потише, а те что смотрят сюда повеселее. Любит тут народ вечером погулять.

– Ну да, все как у нас, – ответил воин, – Мне все равно какая комната, веди.

Они вошли в дом. Навстречу вышла служанка, да еще какая! Она была человеческого роста и, в целом, похожа на человека. Однако у нее было шесть рук. На ней был фартук и чепчик. Этакий гигантский полупаук-домохозяйка стоял и миленько улыбался, приглашая в свое логово. Лурих стоял и пялился на нее, а она на него. Архиарх легонько подтолкнул воина, чтобы вывести его из оцепенения.

– Это Гиарда, моя помощница по дому. Гиарда, это Лурих, мой друг, – представил их писатель.

Гиарда оказалась гектонхейрой. К слову сказать, в литературе она не разбиралась, что сильно огорчало Архиарха. Зато мастерски справлялась с домашними обязанностями, полностью освобождая от этих забот творческую личность писателя. А уж про ее пироги месье Саммонийский готов был слагать оды.

Луриха устроили в одной из комнат с видом на сад и принесли еды. О необходимости есть как раз вспомнил его живот, так как, с момента нового рождения в этой реальности, ничего еще не было съедено. Новое тело оказалось прожорливым, количество проглоченного очень удивило писателя. Гиарда же, была польщена и не упускала возможности подлить добавки. Еда была очень простая, но невероятно вкусная. Она состояла из мяса, овощей и всяких непонятных закусок. Воин все ел и слушал щебетание своего провожатого, которое никак не заканчивалось. А потом, неожиданно, все померкло, потому что тело, оказывается, очень любило поспать и просто выключилось, не предупредив нового хозяина.

****

– Господин!

Вокруг ходили дамы в пышных платьях, а барон сидел, потягивая бренди и куря сигару. Он думал об удачной сделке по продаже имения друга и о своей приличной комиссии.

– Господин, пора!

Слуга что-то хотел от него и настойчиво звал, теребя локоть.

– Чего тебе надо? Черт тебя подери! Что пора? Вот привязался.

– Мистер Лурих пора вставать.

– Какой Лурих? Кто таков? Ну ка выведите его из моего дома…

Внезапно образы воспоминаний накрыли воина и выдернули в реальный мир. Пришелец открыл глаза, на него смотрел писатель и улыбался. Воин потихоньку все вспоминал. Перемещение. Новый мир. Архиарх. Волшебники. Говорящие лошади. Все казалось вдвойне нереальным. Если он проснулся в этом мире и ничего не исчезло, значит это и была новая реальность. Отчаяние захлестнуло его разум. Он застонал и взялся за голову.

– Господин, пора идти, нам же назначено в Дом Мудреца. Что-то случилось? – Архиарх смотрел обеспокоенно.

– Случилось! Я не там проснулся, вот что случилось! – огрызнулся пришелец.

– Однако же вы поспать, мне бы так, раз и все. Вы знаете, у меня очень плохой сон, даже когда сплю, я на самом деле не сплю, а нахожусь в некоем состоянии, будто, пишу у себя постоянно в голове и все время беседую с самим собой. Так это утомляет, хотя иногда…

– Ой Архиарх, не сейчас. Долго я спал?

– Чуть больше часа. Нам пора. Отправляемся? – выразил готовность писатель.

Это место было довольно близко к дому Архиарха. Двое людей прошли некоторое расстояние по городу и оказались на небольшой площади. Посреди стоял старый двухэтажный дом, окруженный со всех сторон столбиками с цепью. Перед ограждением стояла небольшая очередь из разных существ. Кто-то из них тихо шушукался, а некоторые с благоговением взирали на строение. Каждые несколько минут одна из секций открывалась и внутрь запускали одного или нескольких гостей. Привратником был сухощавый старец, который сидел под навесом с очень важным видом и изучал билеты заходивших. С такой же скоростью изнутри выходили те, кто уже получил свое предсказание.

– Господин, позволь мне, – писатель взял у Луриха билет и побежал к смотрителю, тот подтвердил кивком своей старой головы, что все в порядке и снял цепь.

Гости вошли внутрь. Им велено было одеть специальную мягкую обувь, которой тут было навалом, причем на совершенно разные конечности. Потом один из служителей проводил их в кабинет.

Лурих огляделся. В комнате было достаточно светло, благодаря небольшому окну. Прямо перед ними на стене висел весьма искусно исполненный портрет пожилого мужчины с длинной бородой, его проницательный взгляд изумлял своей реалистичностью, даже, невзирая на невысокое мастерство портретиста. В руке, человек на портрете, держал перо, перед ним, уходя под нижний обрез картины, лежал лист бумаги. Ниже портрета располагалась конторка, открытая и приготовленная для письма. На ней лежала папка с листами точно такой же бумаги, как на картине, рядом стояла чернильница с пером, точно таким же, как в руках у изображённого там господина.

Архиарх чуть тронул Луриха и сказал шепотом, что можно задавать вопрос.

– Куда его задавать? – громко спросил воин.

– Тише, тише, – зашипел как кобра писатель и указал взглядом на портрет.

– А, у портрета значит спросить. Как мне попасть домой? – чуть тише сказал воин.

– Спроси еще, пожалуйста, про диктатора, раз уж мы здесь.

Лурих закатил глаза:

– Как победить их Комманария и чего он вообще добивается?

Архиарх удовлетворенно кивнул и на грани слышимости произнес:

– Спасибо.

Вдруг обладатель бороды на портрете закрыл медленно глаза, давая понять, что он принял вопросы. А потом начал неспешно писать что-то на бумаге. Одновременно с этим перо на конторке взлетело и начало строчить по пергаменту. «Это либо чудо, либо умелое представление для паствы», подумал пришелец. Перо перестало писать, тут же справа открылась небольшая дверка в нише, оттуда вышел служитель и заменив лист на чистый, протянул его Луриху, а затем предложил удалиться. Он быстро провел парочку по коридорам и выпроводил на улицу. Представление было закончено. И вот, спустя несколько мгновений, Архиарх и Лурих уже стояли на залитой послеполуденным солнцем площади. Воин с нетерпением начал читать то, что было написано на бумаге..

Глава 2. Милый-милый дом.

Каллиграфическим почерком на бумаге было выведено:

«Совмести в одном броске на поле зрелища

          Силы равнодушия и антимагии.

          Путь откроет он тебе и свяжет чудище, –

          Обязательно доставь проблему матери».

Однако ниже было более мелким почерком написано ещё одно четверостишие:

          Спящий, рядом с тобою и все же так далеко,

          Запечатлён ты в его безграничной душе, как никто,

          Целым с тобою должен он стать,

          Чтобы реальности был ты подстать.

В самом низу, самым мелким шрифтом было нацарапано:

Дом там, где тебе хорошо. Добро пожаловать.

Лурих посмотрел на другую сторону листа и, не обнаружив ничего другого, бросил пергамент на землю, подперев бока руками.

– Ну что там? – Архиарх бросился к листку и подобрав его начал читать с благоговением.

При этом он смешно поднимал брови, читая строки, а когда закончил, начал перечитывать текс заново, будто там было написано что-то стоящее, а не эта белиберда.

«Дом там, где тебе хорошо. Добро пожаловать.», пронеслось в голове воина, еще один шарлатан. Человек из другого мира стоял и смотрел вдаль немигающим взглядом. Он опять с головой погрузился в свои густые темные мысли. Все внутри говорило о том, что вернуться не получится. Каждый раз ему давали ложную надежду, и не было ничего хуже этого.

Сзади подошел писатель и негромко сказал:

– Уважаемый Лурих, я пока не понимаю, что все это значит, но первое четверостишие явно относится к проблеме с диктатором и нам нужно будет разобрать его внимательно. Каждое слово мудреца что-то да значит, он не говорит ничего просто так. А вот второе четверостишие вообще не понимаю, какой спящий, ты вот спишь хорошо, но это может относиться и к будущему. Для мудреца нет различия, говорит ли он о предстоящем, настоящем или былым.

– То есть это его «Добро пожаловать» очень мудро по-твоему? Он нам ничем не помог, – разочаровано проговорил Лурих.

– Позволь не согласится, о, мой друг, это нам очень поможет, я уверен, особенно в борьбе с Комманарием.

– В какой борьбе, забирай себе предсказание, раз собираешься бороться! Я направляюсь к колдуну! От него я так просто не уйду. И никакой ваш Комарий мне не интересен.

– Комарий, – Архиарх начал посмеиваться, – Знаешь, лучшее оружие против зла – это юмор. Ты великий воин, я это точно знаю. Все боятся диктатора и его власти над существами, а ты, вон, не боишься.

– Ну да, не боюсь, потому что мне просто плевать на него. В какую сторону Волх живет? – начал раздражаться «великий воин».

– Как я говорил, это не близкий путь, мы пока не готовы. У меня еще есть дела. Ты можешь отдохнуть в моем доме, а можешь походить со мной, посмотреть, как мы живем, раз уж здесь. А, Лурих? Как не воспользоваться сложившейся ситуацией? – лукаво вопрошал писака.

– Да пойдем уже, все равно выспался, – обреченно ответил пришелец.

– Нам нужно сходить в Нимфеум, это не очень далеко, – сказал Архиарх и незамедлительно пошел.

По дороге писатель рассказывал, что они шли по улице, которая называется Дуга Нижнего Моста. Показывал, где рынок, а где музей, в какой стороне космопорт, а в какой стадион. Рассказывал, что вот там живет его знакомый, очень популярный писатель, но полная бездарность с точки зрения самого Архиарха. А вот здесь обитал известный вор, но никто его не смог уличить на месте преступление, так как он использует какое-то специфическое заклинание для заметания следов. В общем, всячески развлекал иномирного гостя своей экскурсией. Разговоры никак не относились к проблеме перемещения между мирами, но, тем не менее, хоть чуть-чуть отвлекали от деструктивных мыслей.

Перейдя мост, путники увидели перед собою зелень обширного парка, за изящной хрупкой оградой. Воздух, охвативший Луриха ещё на подступах к парку, показался ему невероятно бодрящим, чистым, благоуханным, прямо-таки целебным. Перед ними находился главный вход. Его широкий проём обрамляли две высокие скалы с острыми изломами. На одной из глыб сидела и смотрела на посетителей молоденькая ореада – горная нимфа. Узнав, что гости прибыли не ради исцеления, а для обсуждения какого-то путешествия, она указала им тропинку, по которой следовало пройти. В парке повсюду ощущалась целебность и благодатность, не только воздуха, но и всех растений, что присутствовали здесь в огромном избытке. Все окружающее застыло в благодатном молчании и спокойствии. Тропинка мягко изгибалась и несла путников, словно медленно текущая река. По бокам росли могучие деревья, они были очень старыми, но еще полными жизни. Древесные стволы придавали тропе мистический облик храмовых многоколонных галерей. Во многих местах из живописных нагромождений скал и валунов били бодрые роднички чистейшей воды.

Через несколько минут, писатель и воин вышли на небольшую уютную полянку. Там сидела юная девушка в коротком ажурном сарафанчике, сплетенном из каких-то растений. Позже Архиарх классифицировал существо как лимнаду, луговую нимфу. Она была очень симпатичная, но, весьма, своеобразная. В ней было что-то нечеловеческое, что-то, что сразу выдавало ее абсолютно иную природу. Вообще, во всех здешних существах, было очень много привычного, если смотреть поверхностным взглядом и в то же время чувствовалось абсолютная чужеродность. А что говорить про их мышление? Каковы были их мысли и мотивы поступков? Порой это очень настораживало. Чего от них ожидать? Можно было приручить медведя, надрессировать его, чтобы он вел себя словно милый друг – плюшевый мишка. Однако, где-то там, глубоко внутри у животного, всегда будет дремать дикое необузданное естество, его суть. Эта внутренняя память предков могла прорваться в любой момент и тогда, нет места никаким рамкам и ограничениям. Мысль об этом одновременно пугала, но в то же время завораживала и заставляла уважать эту первородную скрытую мощь.

– Здравствуйте, – проговорила лимнада нежным, почти детским голоском, окидывая Луриха и Архиарха внимательным холодным взглядом. – Меня зовут Манжея. Могу ли я быть вам чем-либо полезна?

– Приветствую тебя, Манжея, – взял на себя роль переговорщика писатель. – Меня зовут Архиарх, а моего спутника Лурих. Дело в том, что мне предстоит путешествие, связанное с некоторой опасностью, я бы хотел узнать: возможно ли, чтобы нас сопровождала одна из ваших прекрасных целительниц.

– Ради доброго дела мои коллеги с удовольствием участвуют в разных путешествиях и экспедициях, – ответила нимфа. – Не все конечно. Ведь среди нас есть и изрядные домоседки. Но некоторые мои сестры очень любят опасности и приключения. Сали, например. Она как раз ничем особо не занимается. Моя сестра мастер по противодействию ядам и общему целительству. Мы можем спросить, хочет ли она сопроводить вас в опасном путешествии.

Все время разговора Лурих рассматривал нимфу и иногда упускал нить разговора. Он еще не привык, что вот так запросто можно общаться с мифическим существом. Она была очень изящной и иногда напоминала ему молодое деревце, иногда какую-то птичку или бабочку. Это создание притягивало взгляд и завораживало, но как-то по-своему. Пришелец подумал, что эту нимфу можно было поставить в доме вместо картины и медитировать, слушая или глядя на нее.

– Сразу хочу предупредить, – сказала лимнада, ведя их за собой, – Что вам придется рассказать в подробностях про свой поход Сали, так как мы участвуем только в добрых делах.

Когда они проходили мимо странных деревьев, Манжея сказала:

– Не могу не похвастаться нашими редкими растениями, вот, например, хлебное дерево, – показала она. – На нём, в отличие от обычного, растут не плоды, а настоящие буханки и булочки. Те, кто умеют работать с деревьями, выращивают на нём любое изделие, какое им захочется. А вот это – палочное дерево, на нём, как вы видите, растут готовые черенки для лопат, древка для знамён и даже топорища. А как созреют, опадают сами, без вреда для дерева. Вон там, вдали, конфетное и молочное деревья, а здесь меховое дерево. А вон и наша Сали.

Воин усмехнулся, все это походило на бред сумасшедшего. А Манжея была словно одурманенная послушница, одной из сект. Какие конфеты, какие топорища. Не хватало только ковра самолета и скатерти самобранки.

На краю очередной лужайки гости увидели небольшое, слегка напоминающее плакучую иву, дерево с длинной серебрящейся листвой. То, что у берёзы и ольхи мы назвали бы серёжками, было у этого дерева представлено, чем-то непропорционально для его тонких ветвей, крупным красивым и пушистым. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это действительно мех: почти готовые выделанные шкурки. Возможно вся магия и чудеса этого мира, это такая же наука, которая для обывателя кажется чем-то запредельным. Чем дальше развивались существа и больше понимали, тем чудеснее и невообразимее становились их возможности. Возможно все. И эта планета была наглядным примером такого подхода, казалось, тут не было тех рамок, которые в реальности пришельца были непоколебимы. А может это была просто более продвинутая цивилизация, которая в своем развитии ушла намного дальше человеческой, но, некогда в прошлом, бывшая такой же. При этом она не потеряла своей самобытности и шарма средневековья, если можно было сравнивать темные средние века с их немытыми барышнями и этот завораживающий мир.

С другой стороны дерева стояла, прикрыв глаза и поглаживая одну из «серёжек», дриада в платье из рябиновых листьев. Она что-то шептала дереву, и меховая шкурка под её прикосновениями становилась всё больше, красивее и пушистее. Почувствовав приближение гостей, она оставила свою работу, обернулась к ним и с улыбкой поприветствовала путников. Манжея познакомила всех и кратко пояснила суть дела, а затем предоставила слово гостям.

– Моя сестра проводит вас туда, куда вам нужно, а я временно прощаюсь и покидаю вас, – сказала она, уходя.

– Уважаемая Сали, – начал Архиарх, – Нам предстоит некоторое путешествие, и мы хотели бы получить твою поддержку, если с нами произойдут чрезвычайные события в дороге, сама знаешь, всякое случается.

– Да, конечно, – Сали создавала впечатление доброжелательной и отзывчивой, – Куда идем мне неважно, я вам буду помогать, пока ваши дела благие. Только помните, что где-нибудь в пустыне мои возможности будут гораздо меньше, нежели в лесу.

– Отлично, тогда добро пожаловать в нашу команду, – радостно и нетерпеливо произнес Архиарх, – Ты можешь прямо сейчас отправиться с нами?

– Идите к выходу, я вас догоню.

– Понял. Нам еще нужно будет посетить Монастырь.

– Архиарх какой монастырь, там мы что забыли? – поинтересовался воин, когда они двигались к выходу.