Пардус. Разорвавший грань

Раздался громкий хруст — звук ломающейся ветки. Марина резко обернулась, вглядываясь в чащу. Где-то в кустах мелькнула серая тень, и еще один хруст, уже удаляющийся.

— Заяц, наверно, — сказала Марина, все еще всматриваясь в темноту между деревьями.

Затем она вновь повернулась к Кириллу и продолжила прерванный диалог.

— И нет, мы идем дальше. Не зря же приехали.

Она спрятала телефон обратно в карман и вздохнула, выкидывая из головы досадную статью.

Они прошли еще полчаса, лавируя между деревьями и перешагивая через поваленные стволы, как вдруг впереди раздался отчетливый, глухой звук. Словно кто-то с силой ударил по чему-то твердому.

Марина остановилась и прислушалась.

— Опять заяц? — тихо спросила она, обернувшись к Кириллу.

Он покачал головой, прислушиваясь.

— Нет. Не похоже на зайца.

Звук повторился.

— Пойдем, — прошептала Марина, двинувшись в сторону звука.

Они стали пробираться сквозь кусты, стараясь ступать как можно тише.

Они остановились на краю небольшой поляны. На деревьях вокруг виднелись глубокие вмятины, словно в них ударялись кувалды. На других зияли глубокие порезы — как от острого лезвия. Но больше всего поражали следы, похожие на глубокие царапины от когтей зверя.

У одного из таких деревьев стоял мужчина. На вид ему было под шестьдесят. Седая, короткая щетина покрывала его щеки, одет он был в простую серую рубаху с закатанными рукавами, открывающими жилистые, сильные предплечья.

Он размахнулся и со всей силы ударил кулаком по стволу. Дерево содрогнулось, и в его коре осталась глубокая вмятина.

Марина невольно поморщилась. Дерево было немного жалко.

Мужчина занес руку для нового удара, и Марине показалось, что на его предплечье проступила черная шерсть, а на пальцах сверкнули острые когти. Она сделала шаг вперед, чтобы рассмотреть получше, и в этот момент под ее ногой громко хрустнула сухая ветка.

Мужчина мгновенно отреагировал. Его рука, уже занесенная для удара, сменила траекторию. Он развернулся в их сторону, перетекая в боевую стойку. На его лице не было никакого удивления — только внимательная настороженность.

— Кто здесь? — спросил он. Голос его был низким, спокойным, но с металлическими нотками. Он явно был готов к любому развитию событий.

Марина поняла, что отступать поздно. Они с Кириллом переглянулись и, подняв руки в примирительном жесте, вышли из-за куста.

— Простите, мы не хотели вас беспокоить, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно и доброжелательно. — Просто бродили по лесу и случайно услышали звуки. Решили проверить.

— Далеко вы забрались с прогулкой, — сказал мужчина. — Тут редко кого встретишь. Сбились с пути?

Марина внимательно разглядывала его. Он говорил с ней, но его взгляд, цепкий и внимательный, слишком долго задерживался на Кирилле.

— Нет, что вы, — быстро ответила Марина, опуская руки. — Просто гуляем. Хотели посмотреть на лес, подышать воздухом.

Мужчина помолчал, продолжая разглядывать их. Затем его лицо расслабилось, и он коротко кивнул.

— Ну что ж, раз уж вы тут, — сказал он, отряхивая руки. — Меня зовут Матвей Максимович. Можете зайти ко мне, если хотите. Живу небогато, но свой домик в лесу имею. Чай попьете, да отдохнете.

— Спасибо, — Марина повернулась к Кириллу, получила от него уверенный взгляд и продолжила. — Мы не откажемся.

Матвей повернулся и пошел по едва заметной тропе, уходящей вглубь леса. Марина и Кирилл последовали за ним.

Они прошли еще несколько метров, и Марина не выдержала.

— Матвей Максимович, а что это за следы были на деревьях? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал просто из любопытства. — Они такие странные... как будто кто-то когтями драл.

— Это вам повезло, — ответил он, и в его голосе послышалась усмешка. — Что вы не встретили никаких хищников. А они тут есть. И сюда забредают. Вот и точат когти на деревьях. Я тут давно, я тут свой. У меня нет врагов среди животных. Иногда я их подкармливаю, когда могу.

Они продолжили свой путь, и Марина обратила внимание, что на руке мужчины уже не было ни шерсти, ни когтей. Только загрубевшая, обветренная кожа.

Тропа вывела их на просторную поляну. В центре стоял дом — ладный, сложенный из толстого, немного потемневшего от времени бревна. Крыша, крытая темным шифером, лежала ровно, лишь кое-где проглядывали свежие заплатки — видно, хозяин следил за домом. На окнах были резные наличники, выкрашенные в темно-зеленый цвет. Рядом стояла поленница дров под навесом, чуть поодаль банька, тоже бревенчатая, с трубой. Вдоль забора, сколоченного из того же темного бруса, вились кусты дикого шиповника.

Матвей распахнул дверь дома и жестом пригласил их внутрь.

— Как говорится, будьте как дома, путники, — сказал он с усмешкой, пропуская Марину и Кирилла вперед.

Кирилл хмыкнул и, проходя мимо Марины, тихо произнес:

— Только надеюсь, он не собирается кормить нами своих животных.

Матвей, услышавший эти слова, обернулся. Его лицо на мгновение озарила понимающая улыбка.

— Нет-нет, — сказал он, качая головой. — Я так не делаю. Это просто шутка.

Они вошли в дом. Внутри было просторно и уютно. В центре комнаты стоял массивный деревянный стол, покрытый вышитой скатертью с узором. Рядом — несколько добротных стульев, буфет, заставленный посудой, и большая печь. На печи лежала стопка старых одеял и подушек. На стенах висели связки сухих трав.

Матвей жестом указал на стол, предлагая сесть. Марина и Кирилл опустились на стулья.

— Сейчас чайник поставлю, — сказал Матвей. — И печенье у меня есть. Нечасто гости бывают, так что для вас.

Он заварил чай, поставил на стол кружки и тарелку с печеньем. Марина взяла кружку, вдыхая аромат лесных трав.

— Как вы тут живете, Матвей Максимович? — спросила она, стараясь, чтобы разговор звучал непринужденно.

Матвей усмехнулся, отхлебывая чай.

— Жизнь, конечно, не такая, как в городе, — сказал он, — но человек такая тварь, что ко всему привыкает. Что нужно — тут обустроить несложно. Электричество есть, от генератора. Зимой, правда, тяжеловато, но я на постоянной основе здесь и не живу. В городе квартира у меня есть. Так что могу и уехать, когда надоест.

— А часто здесь люди бывают? — продолжила расспросы Марина, вспоминая слова Даши. — Другие путники, например?

— Бывают, — Матвей пожал плечами, как будто это было незначительной деталью. — Кто-то просто бродит в поисках приключений. Кто-то приезжает поохотиться, но таких я выпроваживаю — только у определенного круга лиц есть разрешение здесь охотиться, да и то с ограничениями. А больше никого особо не встречал...

Он сделал паузу и вдруг усмехнулся.

— Хотя, нет, припоминаю. Просила меня одна компания пустить их пожить в доме на пару дней. Я тогда как раз собирался в город по делам, ну и согласился. Они сказали, что хотят снять видео про «заброшенный дом лесника-людоеда, где до сих пор бродят призраки его жертв».

Матвей рассмеялся, и его смех раскатился по комнате.

— С той поры я и шучу по этому поводу, — продолжил он, разливая чай. — Они тут все переснимали, каждый шорох обсуждали, каждый скрип. Я потом их видео посмотрел — умора! Но зато после того случая я взялся водосток подновить, чтобы вода не капала так громко.

Они еще некоторое время разговаривали о том о сем: о погоде, о жизни в лесу. Марина слушала его рассказы, и ей казалось, что Матвей говорит правду — но не всю.

В какой-то момент Кирилл резко повернул голову в сторону окна.

Марина, заметив это, нахмурилась.

— Что такое? — спросила она.

Кирилл несколько секунд вслушивался, потом медленно покачал головой.

— Ничего, — ответил он, отворачиваясь от окна. — Просто шорох какой-то.

Он встал из-за стола, потянулся.

— Нам пора, — сказал он, обращаясь к Марине. — Обратный путь предстоит, а уже начинает темнеть. Будет неудобно в темноте по лесу пробираться.

Марина нехотя согласилась. Она и правда не заметила, как прошло время.

— Спасибо за угощение, Матвей Максимович, — сказала она, поднимаясь. — Было очень интересно с вами поболтать.

— Всегда рад, — ответил старик, улыбнувшись. — Заходите еще, если будете в наших краях. Я тут не всегда, но часто.

Он проводил их до крыльца, махнул рукой на прощание и, когда они скрылись за деревьями, вернулся в дом.

Они шли по лесу, который уже начинал погружаться в сумрак.

— Ну что, — сказала Марина, нарушая тишину. — Человек Матвей, конечно, не рядовой. С учетом того, что он тут один в лесу выживает. Но это, наверное, не слишком выбивается из обычного.

— Да, всякие бывают, — ответил Кирилл, не оборачиваясь.

— А ты заметил, — вдруг спросила Марина, понижая голос, — когда он тренировался на поляне... у него на руке... как будто шерсть была? И когти? Или мне показалось?

Кирилл остановился и повернулся к ней. В темноте его лицо казалось напряженным.

— Шерсть и когти? — переспросил он. — Ты уверена? Я ничего подобного не видел.

Марина задумалась. Может, ей показалось? Но она была уверена на сто процентов.

— Ладно, — сказала она, откладывая эти мысли. — Пойдем побыстрее. Нужно успеть на последний рейс.

* * *

Дверь захлопнулась за гостями. Матвей вновь уселся за стол, глядя на занавешенное окно. Он допил остатки чая, поставил кружку на стол и взял печенье, задумчиво покусывая его.

Вторая дверь, ведущая на задний двор, стала медленно приоткрываться. Раздался громкий, протяжный скрип, которому Матвей, казалось, совсем не удивился. Он лишь усмехнулся, не оборачиваясь, и сказал в пустоту:

— Долго же ты там стоял.

Дверь распахнулась полностью, и через порог, чертыхаясь, шагнул молодой парень. Он стряхнул с плеч какие-то листья и недовольно смотрел на дверь.

— Какая у тебя скрипучая дверь, — проворчал Денис.

Матвей усмехнулся и, взяв в руки чашку, сощурился.

— Это не дверь, — сказал он, кивая в сторону притолоки. — Это пружина над ней. Специально такую сделал — как раз для тихушников вроде тебя. А сама дверь, между прочим, тихая. Если надо, можно снять пружину — и никто не услышит.

Парень фыркнул и, подойдя к столу, плюхнулся на лавку.

— Хитро, — сказал он, снимая куртку и бросая ее на спинку стула.

— А как же иначе, — Матвей поставил чашку на стол. — Переодевайся. И разминайся. Повторим то, чем на прошлой тренировке занимались.