Шторм прошлого

По перекрестку прошла мощная гидродинамическая волна. Потоки воды, доходившие до щиколоток, взметнулись вверх трехметровыми жидкими лезвиями, насквозь пробивая троих змеиных прислужников. Изгнанный бог тяжело задышал, печать на его руке зашипела, выжигая кожу, но путь к лидеру культа был свободен.

Хикари добежала до девушки первой. Главный культист в деловом костюме медленно обернулся к ней. Его глаза светились мертвым болотным огнем. Он сорвал с шеи тяжелое нефритовое ожерелье и швырнул его прямо в Хикари. Нефрит в воздухе превратился в клубок переплетенных, полуживых змей, готовых вцепиться ей в горло.

Она замерла, понимая, что не успевает уклониться.

В этот миг перед ней соткалась высокая фигура в расстегнутой шелковой рубашке. Сусаноо перехватил змеиный комок голыми руками. Раздался громкий треск электрического разряда — змеи лопнули, превратившись в вонючий пепел, но бог пошатнулся. Из-за ограничения сил Небес его ладони были покрыты ожогами, а изо рта потекла струйка темной крови.

— Ничтожество, — выплюнул Сусаноо, глядя на лидера культа. Он поднял Кусанаги для финального удара.

Поняв, что ками готов пойти на верную смерть и разрушить печать ради удара, главный культист хищно зашипел. Он резко схватил парящую в воздухе сияющую сферу — душу девушки — и прыгнул спиной вперед прямо в темный зев подземного перехода метро Сибуя. Вместе с ним в темноту скользнула и гигантская змеиная тень Орочи.

Шторм мгновенно утих. Дождь снова стал обычным, унылым токийским ливнем. Багрово-синие искры вокруг Сусаноо погасли. Он молча опустил клинок, тяжело опираясь на него, как на трость.

Хикари бросилась к лежащей на асфальте школьнице. Она приложила пальцы к её шее. Пульс был, но очень слабый, нитевидный. Без души тело девушки превратилось в пустую, увядающую оболочку. Четвертая печать Идзумо была сорвана.

— Они забрали её... — тихо сказала Хикари, поднимая глаза на бога. Её трясло от холода и пережитого ужаса.

Сусаноо медленно убрал меч обратно в ножны зонта, скрывая древнюю сталь. Он подошел к Хикари, его золотые глаза погасли, вернув обычный карий цвет, но в них читалась глухая, первобытная ярость.

— Они совершили ошибку, — ровно произнес бог шторма, вытирая кровь с губы тыльной стороной обожженной ладони. — Они заставили меня истекать кровью на глазах у смертной. Пошли отсюда, детектив. До рассвета нам нужно залечить раны.

Они вернулись в его полуподвал на Кабуки-тё в абсолютном молчании. Старый Kawasaki тяжело рокотал, остывая на подземной парковке, а с одежды Хикари на серый линолеум прихожей стекали грязные лужи.

В комнате было темно — единственная лампочка перегорела еще во время их спора. Сусаноо молча зажег толстую восковую свечь на столе. В тусклом желтом пламени его лицо казалось бледным, осунувшимся. Он тяжело опустился в кресло, откинув голову назад и закрыв глаза.

Его правая рука, от запястья до локтя, была покрыта жуткими, тлеющими синеватым светом бороздами — Небесная печать сурово наказала его за использование магии воды на Сибуе.

Хикари стояла у двери, кутаясь в мокрую куртку. Её прагматичный полицейский ум пытался разложить по полочкам произошедшее: культ, змеиная кровь, сорванная печать. Но взгляд постоянно возвращался к ранам бога. Он полез под удар проклятого нефрита, чтобы закрыть её. Ками, которого она считала эгоистичным паразитом, спас ей жизнь.

Она вздохнула, сняла мокрую куртку и прошла вглубь комнаты. Нашла в шкафу чистую сухую ткань, аптечку, которую принесла еще днем, и молча села на стул рядом с его креслом.

— Что ты делаешь? — не открывая глаз, тихо спросил Сусаноо. Его голос потерял былую надменность, осталась лишь усталость бессмертного.

— Смертные в таких случаях обрабатывают раны, — сухо ответила Хикари, аккуратно беря его обжженную ладонь.

От прикосновения к его коже её пальцы снова обожгло мелким током, но в этот раз она даже не вздрогнула. Кожа бога была горячей, как металл под солнцем. Она смочила ткань антисептиком и прижала к ожогу. Сусаноо дернулся, его челюсти сжались, а пламя свечи на столе испуганно пригнулось.

— Твоя химия не поможет против воли Аматэрасу, — процедил он сквозь зубы, глядя, как она бинтует его руку. — Эта печать будет приносить мне боль до тех пор, пока я не вернусь на Небеса. Или пока не сдохну здесь.

— Поможет или нет — сиди смирно, — отрезала Хикари, продолжая накладывать повязку. — Ты спас меня там. Почему? Зачем богу шторма подставляться под удар ради обычной смертной?

Сусаноо медленно повернул голову. В полумраке тесной комнаты его глаза на секунду снова отлили чистым золотом. Он пристально посмотрел на неё — промокшую, уставшую девушку-детектива, которая презирала его, но сейчас аккуратно завязывала узел на его бинте.