Настоящий пастырь и любящий отец. Памяти протоиерея Димитрия Смирнова

Выдающийся человек

Впоследний раз мы с ним виделись и служили 18 сентября, в день 70-летнего юбилея владыки Пантелеимона (Шатова). Мы служили в храме, отец Дмитрий был уже на колясочке, но всю службу молился в алтаре и причащался. Он был, как всегда, в хорошем настроении. Никаких уныний и горестных вздохов после того, как его состояние резко ухудшилось, у о. Дмитрия не было. А было внутреннее спокойствие, уравновешенность, радость и глубокая покорность воле Божией: «Господь так судил, значит, так тому и быть». Его тело стало немощным, а дух был бодр по-прежнему.

Отец Дмитрий на протяжении своего священнического служения вел очень напряженный образ жизни. Он выкладывался полностью, служил Богу, Церкви и людям. Тем временем у него накопился целый букет заболеваний. Весной он заболел неким вирусом, который на фоне тех болезней, которыми болел отец Дмитрий, дал осложнение.

Тут можно отметить некую его прозорливость. Он почувствовал, что это последняя его болезнь. Сам попросил, чтобы Святейший Патриарх Кирилл снял с него послушание председательства в Патриаршей комиссии по семье, а также послушания настоятеля в тех храмах, которые он воссоздал и которые, благодаря ему, наполнились множеством людей.

Протоиерей Александр Ильяшенко

Я не знаю, могу только предполагать, но думаю, что он понимал, что уже не сможет вернуться к активному служению. Он готовился к смерти. Он, здесь на земле, завершил дела и передал часть своей огромной нагрузки нескольким людям. Та нагрузка, которую он в одном лице соединял, – председателя двух Патриарших комиссий и настоятеля восьми храмов – теперь будет распределена между несколькими людьми. Это еще больше подчеркивает его значимость для Церкви.

Познакомились мы с отцом Дмитрием в конце 1970-х – начале 80-х. Тогда по Москве прошел слух, что два молодых человека с высшим образованием пошли в санитары, чтобы потом поступить в семинарию, – это в те-то времена. Один из них был отец Дмитрий, второй – владыка Пантелеимон (Шатов). Они дружили с юности. Потом в течение ряда лет несколько приходов со своими священниками ездили в день св. Димитрия Солунского в подмосковный храм Димитрия Солунского на престольный праздник. Одним из этих священников был отец Дмитрий Смирнов. Там я с ним и познакомился.

Он привлекал внимание любого человека: физически очень крупный, жизнь в нем кипела, он заряжал окружающих своей радостью, своим юмором.

Когда его назначили настоятелем храма святителя Митрофана, первого епископа Воронежского, мы были на его освящении. Помню, какой пламенной, глубокой молитвой он молился. Когда освящается храм, то в престол вкладывают частицу мощей святого. Он нес эту частицу мощей крестным ходом, потом поднялся, прошел через святые врата в алтарь и укрепил мощи в основании престола с таким чувством, с таким благоговением!

Отец Дмитрий всегда старался поднять настроение собеседника. Говорил мудро и весело. Это очень важно, особенно для человека, который пришел на исповедь. Ему и трудно, и страшновато, он может бояться, что священник его осудит. Отец Дмитрий отлично умел разряжать обстановку. И вообще был человеком экспромта.

Он мог быть и резким: чтобы пробить толщу греха, самодовольствия, ограниченности, в тех случаях, когда мягкость не была бы услышана. Это приводило к тому, что кто-то задумывался: почему священник так сказал? У кого-то его слова вызывали бурю протеста, возмущение. Но важно не только то, какие именно слова человек сказал, но и то, какое впечатление он произвел.

Отец Дмитрий производил очень сильное впечатление. Феномен его личности, ее масштаб еще нуждается в осмыслении, которое может прийти только со временем. К нему никто не относился равнодушно. К нему невозможно было относиться равнодушно. Он один из тех немногих людей, которые смогли глубоко коснуться душ современников, из тех, кто вошел в историю Русской Православной Церкви конца ХХ и начала XXI века.

Один из священников сегодня так прокомментировал сообщение о смерти отца Дмитрия: «Умер на 69-м году жизни, а сделал лет на 200».

Чтобы оценить жизнь христианина, можно задать один простой вопрос: «Что такое любовь?» Любовь – это стремление подвигнуть человека ко спасению души. Вот то главное, что мы можем сделать для других. Если ты способствуешь тому, чтобы люди рядом с тобой спасались, значит, ты проявляешь любовь, о которой говорит Господь наш Иисус Христос.

Посмотрите, сколько людей вокруг о. Дмитрия спасалось. Скольких он сумел наставить на спасительный, благодатный, полноценный жизненный путь. Скольких уберег, отвратил от греха, сколько маленьких жизней спас, уберегая женщин от горьких ошибок.

Скольким детям он помог, опекая приюты. Шутка сказать: брать детей, от которых отказались родители, которые никому не нужны. А вот ему были нужны. Организовывал воспитателей, искал финансирование…

А сколько высших генералов и других военных чинов, которые занимали высокие посты в армии, благодаря о. Дмитрию изменили свое отношение к Церкви, стали ее чадами? Скольким рядовым солдатикам он помог и лично, и тем, что способствовал появлению в воинских частях военных священников. Да всего, что он сделал, невозможно перечислить. Выдающийся человек.

Путь к священству

На моем пути к вере и к священству отец Димитрий сыграл решающую роль. Мы с ним познакомились еще в 1985 году. И фактически с тех пор вся моя жизнь проходила, можно сказать, в сфере его влияния, рядом с ним. Его кончина для меня, как и для тысяч других людей, – невосполнимая потеря. Для меня начинается какой-то новый этап жизни. Каким он будет – не знаю.

С отцом Димитрием познакомился, будучи молодым человеком. На тот момент, окончив школу, я поступил в МГУ на физический факультет. Я был просто очарован тем, что там преподают, с увлечением занимался наукой, мечтал стать ученым. Но вдруг со мной происходит странный эпизод. Моя преподавательница по английскому языку, Елена Александровна, после занятий подходит ко мне и говорит: «Знаешь, я сегодня иду в церковь. Ты хочешь пойти со мной?» Этот вопрос меня обескуражил. Ничего более далекого от моего тогдашнего состояния невозможно было и придумать. В 1985 году это был просто провокационный вопрос. Но в ее устах он был искренний. Потом, придя к отцу Димитрию, я убедился, что в его приходе существует целая колония из приведенных ею людей. Она считала, что знать отца Димитрия – это огромное счастье. И этой радостью она хотела со всеми поделиться. В их числе оказался и я. Почему именно ко мне обратилась она – иначе как Промыслом Божиим не объяснишь.

Это был первый священник, которого я увидел. 18 лет своей жизни провел, совершенно не думая о Церкви, никак не общаясь со священниками, не посещая православные храмы, хотя и был крещен в возрасте одного года. Произошло некое чудо. Елена Александровна сыграла в моей жизни апостольскую роль и меня в вере родила. Поражало ее отношение к отцу Димитрию. Будучи гораздо старше его по возрасту, она тем не менее относилась к нему как к отцу, она перед ним преклонялась. При этом все время подчеркивала, что он человек необычайно веселый, необычайно умный, необычайно жизнерадостный, что на тот момент противоречило тому стереотипу, каким бывает священник. И ее такое послушание отцу Димитрию было очень поразительным. Это было одно из самых сильных впечатлений моей молодости.

Протоиерей Владимир Леонов

До 1990 года я успел послужить в армии. А в 1990 году открылся храм Митрофана Воронежского. Вернувшись из армии, еще сильнее увлекся наукой. Мне хотелось стать ученым, я поступил на физфаке как раз на ту кафедру, о которой мечтал. С моим другом мы пошли в математический институт, чтобы там искать себе научных руководителей и заниматься наукой. В январе прошли серьезные экзамены и нас взяли. После этого словно на крыльях летал, был просто счастлив. Нам дали задание прочитать много книг по физике, чтобы войти в тему. Через неделю прихожу на всенощную в Алтуфьево. Подходит ко мне Валентина Николаевна (ныне покойная, Царство ей Небесное), которая стояла за ящиком, и говорит: «Ты знаешь, что отцу Димитрию дали новый храм? Так что давай приходи, там нужны руки». Так мы попали в храм святого Митрофана Воронежского. И в одночасье вся моя жизнь перевернулась. С тех пор я вошел в Церковь.

Есть такое выражение: «родил в вере». Вспоминаются слова апостола Павла, когда он говорит, обращаясь к своим чадам: мол, я родил вас во Христе Иисусе благовествованием (1 Кор. 4, 15). И это определение отец Димитрий часто использовал, разъясняя, кто такой духовник, кто такой духовный отец.

Чудеса не очень нужны, главное – особый образ жизни, особое мировоззрение. Для того чтобы прийти к вере, надо увидеть по-настоящему верующего человека, увидеть на его лице сияние вечной жизни. Как раз это я и увидел на лице отца Димитрия и на лице Елены Александровны.

Внутренне было понимание, что такое недостижимо. Отец Димитрий человек уникальных талантов и возможностей. Я смотрел на него с восхищением, поскольку никогда такого человека раньше в жизни не встречал. Подражать ему мне менее всего хотелось бы. Об этом говорили на приходе, что многие духовные дети даже в мелочах начинают вести себя так же, как отец Димитрий, копируют его, как дети часто копируют своего отца или мать.

В 1990 году, с приходом в разрушенный храм Митрофана Воронежского, закончились моя научная карьера, мои мечты о занятиях наукой, мое увлечение физикой.

И, как потом сам понял, я выбрал себе такое направление теоретической физики, как квантовая теория поля. Она находится на стыке квантовой механики и теории относительности. Это, скорее всего, было неким оправданием поиска смысла жизни. Ведь был по сути человеком верующим и в науке искал ответы на вопросы жизни. А когда увидел, что есть Православная вера, которая дает гораздо более простые ответы на эти вопросы, и, главное, что есть люди, которые в своей жизни эту веру реализуют, то у меня интерес к науке вдруг резко пропал. И мы начали работать все свободное время над восстановлением храма святого Митрофана Воронежского, который был в ужасном состоянии.

Помню, однажды, когда приближались летние каникулы, отец Димитрий, который часто сам, своими руками таскал кирпичи, разбирал мусор и делал многое другое, вдруг подходит ко мне и говорит: «Устраивайся к нам на работу. Летом у тебя каникулы будут, давай, будешь нашим сотрудником». Я сказал, что могу и так приходить. Он говорит: «Нет, давай устраивайся, я тебя благословляю. Будем тебе деньги платить». Бедным студентом такое предложение было принято. Так и началась моя трудовая деятельность в храме Митрофана Воронежского. До сих пор храню этот трудовой договор, где написано, что мне дали лопату и перчатки и провели инструктаж по должности разнорабочего.

Все лето 1990 года я работал на восстановлении храма Митрофана Воронежского. И меня так это увлекло, что одновременно стал работать и сторожем: днем на стройке, а ночью сторожил храм. Такой распорядок позволял часто общаться с отцом Димитрием, поскольку, когда он там служил, нередко оставался ночевать. Можно было посмотреть на него, что называется, не только на службе, а именно в быту. И даже какие-то обычные бытовые проявления во многом были удивительными. Глядя на него и общаясь с ним, я многому научился.

В храме Благовещения Пресвятой Богородицы (крайний слева – протоиерей Владимир Леонов)

На самом деле я никогда не хотел стать священником, наоборот, эта мысль меня всегда страшила и ошарашивала. И даже не мог представить себя в роли священника. Хотя мне очень хотелось быть в Церкви. Поэтому когда закончилось это удивительное лето работы на стройке по восстановлению храма Митрофана Воронежского, то я пришел к отцу Димитрию, когда уже наступил сентябрь, и говорю: «Батюшка, а может быть, вы меня благословите бросить университет, зачем мне туда идти? Никакого желания нет». Он на меня так серьезно посмотрел и говорит: «Ты что, с ума сошел? Иди, чтобы я больше таких вопросов не слышал». Но тем не менее я ходил в университет во многом уже по послушанию, а в свободное время приезжал в храм, работая сторожем и выполняя какие-то подсобные работы. У меня было только одно желание: быть в храме, я нашел то, что искал.

Помню, что очень остро ощущал силу молитв отца Димитрия и его помощь, может, не столько физическую. Хотя по воспоминаниям многих, отец Димитрий защищал часто и физически. Я же все время чувствовал его духовную защиту и поддержку. Главное – я понял, что есть Бог. И что Он не просто есть, а Он участвует в нашей жизни и что Он нас любит. И что Сын Божий пришел на землю, что Христос воскрес и дал нам вечную жизнь, и что это дает смысл нашему бытию, потому что, наверное, любой человек задумывается над тем, зачем мы живем и как прожить так, чтобы это действительно было не напрасно; каков итог наших трудов и для чего мы всё это делаем. Да, мне до этого казалось, что достойный способ прожить жизнь – это изучить устройство мироздания, понять, как устроен наш мир, наша Вселенная. Потом понял, что Евангелие показывает нам несколько иную цель, и я пошел к этой цели, изучая Святое Писание, где как раз и говорится – как человеку жить и что ему делать.

Проповеди отца Димитрия воспринимались как лекции, многие их записывали. Это был целый университет. Слова Евангелия именно отец Димитрий мне растолковал. И в этом тоже проявляется его духовное отцовство. Например, моя бабушка тоже была верующей, у нее было Евангелие. Помню, когда гостил у нее, видел дома икону. И Библию я пытался читать, когда мне было лет 15 или 16, но как-то не шло. И только когда я стал ходить в храм и слушать отца Димитрия, для меня открылся новый мир. Какое же для меня было объяснение смысла жизни? Вот, притча о богатом и Лазаре – это вкратце вся философия жизни, все, что Бог нам открытым текстом рассказал: как нужно жить, что нужно делать, и какие бывают последствия. И предсказал о том, что большинство слушающих простые слова не воспримут и не усвоят, к сожалению. Любая евангельская притча имеет множество граней, множество различных обертонов, над которыми я постоянно размышляю. Чего стоят хотя бы слова, когда Авраам говорит богачу, что ты уже всё получил в этой жизни и теперь страдаешь. А Лазарь мучился на земле, а теперь здесь он радуется. И возникает вопрос: можно ли в земной жизни быть счастливым и там тоже наслаждаться, или это какая-то взаимоисключающая вещь? Об этом я думаю на протяжении всей своей жизни.

Отец Димитрий был человек огромной радости, и много ему Господь в жизни дал, с другой стороны, на его долю выпадали и скорби. Мера таланта во многом определяется мерой скорбей, которую мы в этой жизни переносим. И когда талант подлинный, от Бога данный, тем больше скорбей приходится нести.

Храм во имя преподобного Андрея Рублева, великого живописца, иконописца, без которого история изобразительного искусства просто непредставима, без его «Троицы», появился не без участия отца Димитрия. Началось все с того, что многие из художников, которые живут в городке на Верхней Масловке рядом со стадионом «Динамо», были прихожанами отца Димитрия. Они обратились к нему в начале 2000-х годов с просьбой поддержать их начинание – построить храм в городке художников. Старожилы говорят даже о том, что у создателей городка художников было такое желание – построить там храм, что он даже архитектурно как бы замыкал этот ансамбль, если бы был построен. Отец Димитрий это начинание поддержал и освятил закладной камень, который до сих пор там стоит как памятник той эпохи. Теперь решили, что сделают надпись о том, что этот камень освящен отцом Димитрием. В 2005 году Святейший Патриарх Алексий II назначил меня настоятелем и строителем этого храма, и с тех пор начались наши труды, которые завершились во многом благодаря непосредственной помощи отца Димитрия.

Великое освящение храма произошло до его блаженной кончины – 30 сентября 2020 года, и он был очень рад. В этом, несомненно, есть Промысл Божий. Девяносто процентов наших прихожан – обычные люди. Многие из них пришли туда за мной из храма Благовещения Пресвятой Богородицы, где я прослужил с отцом Димитрием более двадцати лет. И, собственно, отец Димитрий так это и видел. У отца Димитрия имелась задача разгрузить храм Благовещения, который особенно в те нулевые годы был перегружен.

Сейчас такой век, слава Богу, благословенный, когда мы можем говорить по радио, по телевидению о вере, мы можем рассуждать и спрашивать о Боге, о высоких духовных смыслах. Да, перед нами открыт сундук с сокровищами. Но одна из проблем нашего времени заключается в том, что люди эти сокровища часто и не ценят, они не хотят брать, проходят мимо равнодушно, во многом похожие на папуасов, которые всякими стекляшками увлекаются, а настоящие бриллианты не берут. На эту особенность нашего времени неоднократно обращал внимание отец Димитрий, потому что он был человек необычайной церковной культуры, и он ценил церковную жизнь во всех ее проявлениях.

Если же говорить о вере и пути к Богу, то надо помнить, что есть некая духовная жизнь, которая научает нас чаще через духовного наставника, духовника, что есть воля Божия о каждом человеке. Очень важно пытаться понять, куда Господь тебя ведет. Как нас учат святые учителя духовности – православные аскеты, что человек должен начинать с отречения от своей воли, что своеволие, желание исполнять то, что тебе хочется, часто является препятствием на пути к вере. Пока человек этому не научится, ему будет очень трудно в жизни. Именно поэтому очень важно иметь духовника, которому можно не только исповедоваться в своих грехах, но можно с ним посоветоваться, открыть ему свою душу: чем живешь, что тебя волнует, какие испытываешь сложности. И с его помощью принять решение. Границы послушания и собственной свободной воли, дарованной нам Богом, можно было видеть на примере отца Димитрия: тысячи людей у него окормлялись. Кто-то приходил просто его послушать, кто-то открывал свою душу, и он давал советы, которым люди не всегда следовали.

Я иногда продолжаю служить в Благовещенском храме. Недавно был на службе, и многие духовные чада отца Димитрия приходили, которые действительно каялись и плакали, и говорили: «Почему же я не слушал то, что батюшка мне говорил?» Жалеют об этом. А были такие, которые нашли в себе решимость и исполнили то, что им говорил духовник.

Отец Димитрий был укоренен в традиции. Существует многовековая традиция духовничества, и он очень часто нам на проповедях читал древние патерики, рассказы, где показаны такие схематические примеры общения духовных отцов со своими духовными чадами. Он часто приводил в пример отца Амвросия, Оптинского старца (в день его памяти отпевали отца Димитрия), который говорил: «Я даю совет своему духовному сыну или дочери, а ему часто не нравится, он не исполняет. И меня еще раз об этом же спрашивает. И я, как человек мягкий, могу ему уже сказать то, что ему хочется услышать. Но имейте в виду, что то, что я говорил в первый раз, это было от Бога». Но он, разумеется, никогда не заставлял и не навязывал. Роль духовника состоит в том, чтобы помочь человеку. Многие так говорят: «Зачем мне нужны посредники? – Я могу сам с Богом общаться». Ну, дай Бог, конечно, если кто-то может, я очень рад. Но помощь мудрого наставника, на мой взгляд, не будет лишней. Как, впрочем, и в любом деле. То есть нужен тот человек, который по этому пути прошел уже дальше тебя, который эти ошибки совершил, чтобы не изобретать велосипед, не повторять то, что другие уже совершили. Потому и говорят, что умные учатся на чужих ошибках, а остальные – на своих. Поэтому я думаю, что в наше время иметь духовного отца – это уже проявление огромного мужества, это уже проявление какого-то особого дара. Потому что многим мешает в первую очередь гордыня.