Еще неизвестно, кому место в Академии Боевых Драконов!

Глава 5

Биргитта глубоко и судорожно вдохнула, закусив при этом нижнюю губу, тем самым, в первый раз за всё время разговора выказав своё волнение. И Адамант сразу понял, что только что нащупал больное место у этого, как выразился его брат, опытного, высокоодаренного и высокотренированного боевого мага.

– Мои видения приходят не так как к другим ясновидящим… Я имею в виду, что мне не нужно сосредотачиваться или настраиваться для того, чтобы на меня снизошло видение. Мне достаточно только дотронуться до… чего-нибудь или кого-нибудь и видение само приходит, хочу я этого или нет.

– Другими словами, вы не контролируете свои видения? От слова совсем? – хищно усмехнувшись, в очередной раз не уточнил, а скорее констатировал он.

– Нет, не контролирую, – подтвердила Биргитта.

– Хуже того, вы не контролируете также и себя во время видений! – продолжил герцог Вестгейерский свою мысль, на сей раз уже особо ни к кому не обращаясь, а словно бы, рассуждая вслух. – Замечательно! Просто замечательно! Не контролирующий свои силы и психическое состояние боевой маг! Который при этом, как вы охарактеризовали свою спасительницу Ваше Величество, кажется, опытным, высокоодаренным и высокотренированным боевым магом, если я не ошибаюсь? – одновременно язвительно и торжествующе вопросил он.

– Нет, ты не ошибаешься, ты всего лишь забываешься, – спокойно парировал Его Величество, чем мгновенно согнал с лица зарвавшегося бастарда самодовольную ухмылку. – Ты забываешь, что твой король, несмотря на то что он твой младший брат, далеко не дурак. Неужели ты думаешь, что прежде, чем поддержать идею леди Биргитты о создании на базе мужской боевой академии экспериментальную женскую группу боевых драконесс и предложить ей место декана боевого факультета, я не узнал о ней всё, что только можно было узнать? Включая то, почему боевой маг, которая к тому же ещё и драконесса, с безукоризненным послужным списком, обладающая беспрецедентными скоростью и реакцией была переведена из боевого подразделения к пифиям?

Мысленно согласившись с братом, что его несколько занесло, Адамант изобразил смущение.

– Прошу прощения, Ваше Величество! Моя врожденная подозрительность и желание защитить вас, взяли надо мной верх, – покаянным тоном изрёк он. Не забыв при этом виновато вздохнуть. Вслед за чем, перевёл взгляд на виновницу нагоняя от короля, и вкрадчиво поинтересовался: – И почему, если не секрет, вы были переведены из боевого подразделения к пифиям? Поймали видение в разгар боя и подвели товарищей?

– Нет, ничего такого, даже близко, – спокойно ответила девушка. Хотя в душе её полыхал огонь негодования.

Он ведь прекрасно знает, что, подведи она в бою товарищей, её не к пифиям бы перевели, а уволили бы с позором, повесив при этом на неё всех возможных собак.

Это мужчину поняли бы и простили, а её – женщину, посмевшую сунуться в боевые маги, не просто с удовольствием бы позорно уволили, но воспользовались бы столь удобным случаем, чтобы закрыть дорогу в королевскую гвардию и всем другим женщинам тоже.

Биргитта нервно сжала за спиной кулаки.

Воспоминания о том, через что ей пришлось пройти, чтобы стать первой женщиной – офицером в королевской гвардии, до сих пор вызывали в ней обиду и злость.

Вечно недовольный лейтенант, даже не пытающийся скрыть своё негативное отношение к тому, что ему навязали женщину. Женщинам место дома или же, на худой конец, в гувернантках, швеях, поварихах, экономках и так далее и тому подобное… а не в боевых магах, тем более, в боевых магах королевской гвардии!

Боевые товарищи, у которых её успехи вызывали злость и раздражение, а неуспехи – бурную радость. Пошлые шуточки и намёки. Злые розыгрыши. Дедовщина.

Она была во всём лучшей в подразделении. И всё равно ей приходилось отстаивать свою честь и доказывать, что она на своём месте чуть ли не ежечасно.

К счастью, в гвардии не все офицеры – были шовинистами. И потому ей улыбнулась удача. Она стала адъютантом самого генерала Эилеифра. Биргитта была на десятом небе от счастья. Ей очень нравилась её работа. И она просто боготворила своего начальника.

Вот только счастье длилось не долго. В одном из походов отряд, который сопровождал, генерала, попал в засаду. Противник значительно превосходил их количеством. А посему, кидая направо и налево заклинания и ставя щиты, она думала не о своём магическом резерве, а о том, как бы подороже продать свою жизнь, если уж ей суждено умереть.

И видно-таки загнула такую цену, что враги, как не скребли по сусекам, однако достаточную сумму так наскрести и не смогли.

Почти неподъёмной цена за её жизнь оказалась и для неё. Но она всё-таки выжила.

И даже, как вскоре выяснилось, выгорела не дотла. Правда, будь она человеком, магия к ней бы уже не вернулась, но Биргитта была драконницей. И потому, хотя и очень медленно, но магический резерв восстанавливался.

И всё же совсем бесследно практически полное магическое истощение для неё не прошло. Дар ясновидения у Биргитты был всегда. Совсем слабенький, зато легко контролируемый.

И так как ясновидение – вещь в хозяйстве полезная, то нет ничего удивительного в том, что Биргитта всю жизнь работала над его развитием. Более того, получив должность адъютанта при генерале – у неё не осталось больше никаких желаний, кроме как усилить свой дар ясновидения.

И домечталась…

После выгорания её дар ясновидения стал очень сильным, но вот что касается контроля над видениями… то его не было вообще. Теперь видения приходили к ней, когда им хотелось и где им взбрендилось. Биргиттино же мнение их не интересовало от слова «совсем». Ей отводилась роль пассивного, застывшего во в пространстве и времени, наблюдателя.

Вот уж воистину: Бойтесь своих желаний! Ибо они могут сбыться!

– А что же, в таком случае, было? – не удовольствовался неточным ответом Советник короля.

Кинварх не сомневался, что та, карьера которой уже висела на волоске и которая, тем не менее, не побоялась ослушаться приказа и тайком пробраться во дворец, не говоря уже о том, что она не секунды не раздумывая, доверяя только собственной интуиции, прыгнула на него, окруженного вооруженной до зубов охранной, более чем способна за себя постоять. Однако он не сомневался также и в том, что природная скромность, субординация и такт не позволят его спасительнице отшить его братца так, как он того заслуживает. И потому вмешался в очередной раз.

– Сначала был бой в кундиурском ледяном гроте со стаей обсидиановых горгулий. Да-да, мой милый братец тот самый бой, – кивая головой, уточнил король, – в котором мы чуть не потеряли нашего славного генерала Эилеифра. И, к слову, по словам самого генерала, мы не потеряли его во многом благодаря леди Биргитте, – многозначительно проговорил он, поклонившись своей спасительнице.

Не подозревавшая, что генерал о ней столько высокого мнения удивленно воззрилась на короля.

Что же касается Адаманта, то он, наоборот, был ничуть не удивлен, что генерал подобное заявил. Старый хрыч никогда его не любил и всегда и во всём ставил ему палки в колеса. И тут такая возможность пропихнуть своего человека не просто в доверенные лица короля, а сразу в его постель! Ещё бы! Разумеется, мерзкий солдафон заливался соловьем, расписывая какое сокровище его замечательная Биргитта. А братец и рад уши развесить! Ещё бы он был не рад! Только слепой не заметил бы, какими глазами он смотрит на эту воблу сушенную! И что он в ней нашёл?! Кожа да кости! И к тому же блаженная… Опасно блаженная, причём… И прежде всего, для него. Ибо кто знает, что эта демонова провидица может увидеть… Плохо, что он не знает.

– Затем было почти полное магическое выгорание, – между тем продолжал рассказывать король. – В связи с которым, на восстановление магического резерва ушло что-то около полугода, в течение которого леди Биргитта пыталась взять под контроль свой ясновидческий дар, но ей это так и не удалось. Поэтому она была комиссована из боевого подразделения и переведена в подразделение пифий. Жаль тебя разочаровывать, братец, но как видишь, у нашего будущего декана боевого драконьего факультета в шкафу нет порочащих её честное имя скелетов.

Хотя светлейший герцог Вестгейерский очень, ну просто очень не любил проигрывать, отступать он, тем не менее, умел не просто изящно, а просто-напросто куртуазно.

– Разочаровывать? – Советник искусно изобразил искреннее изумление. – Если это был намёк на то, что вы, Ваше Величество, считаете меня сексистом, то разрешите вам напомнить, что это не я, а вы всего три назад утверждали, что…

– Не разрешаю! – поспешил оборвать его король. Вслед за чем, поинтересовался: – У тебя всё или есть ещё какие-то возражения?

– Возражений нет, – отрицательно замотал головой Адамант. – Да их и не было особо… Просто столь резко и круто менять своё мнение – очень непохоже на тебя, вот я и обеспокоился. Но теперь я спокоен. Вернее, почти спокоен, – поднял он вверх палец. – Могу я задать леди Биргитте ещё один вопрос?

Кинварх закатил глаза и покачал головой.

– Разумеется!

– Леди Биргитта, могу я узнать, почему вы не пошли со своим предвидением к Пифии-настоятельнице?

– Не можете, – с лёгкой насмешкой ответила девушка, не сумев устоять перед искушением увидеть, как вытянется лицо злобного Советника. – Потому что я пошла со своим предвидением к Пифии-настоятельнице. Однако она решила, что охрана короля и без меня прекрасно разберется, как им лучше его охранять. И потому передала охране Его Величества лишь то, что на него гарантированно будет совершенно нападение. Но я-то знала, что видела. И потому решила действовать на свой страх и риск.

– И что именно вы видели? – уточнил Советник.

Девушка слегка передернула плечами и вздохнула.

– Сначала я увидела, как я заканчиваю кастовать заклинание «Бесконечного ужаса» и отправляю его в короля. А затем, я увидела, как кто-то выпрыгнул из ниши, в которой я пряталась, и спас Короля.

– Понимаю, – кивнул светлейший герцог. Хотя его озадаченный, даже несколько растерянный вид говорил, что он всё ещё не особо понимает.

Вот только он играл. На самом деле он не только не понимал, он был уверен, что девица далеко не так проста, как пытается казаться. Что-то с ней было не так. Что-то во всей этой ситуации было не так. Слишком уж, слишком уж всё это, казалось ему подозрительным. Но Кинварх девице верит. И потому, ему придется прикинуться, что и он тоже ей доверяет, просто не совсем понимает.

– Но видения, они же не приходят просто так, – нарочито растерянно проговорил он. – Я не понимаю, почему вы вообще его увидели?

Биргитта не смогла сдержать лёгкий вздох досады: «Опять двадцать пять!»

– Нет, видения не приходят просто так, – несмотря на раздражение, ровным голосом подтвердила она. – Накануне благодарственного дня я сопровождала Пифию-настоятельницу в один из бедняцких районов…

– Надо же, она ещё и благотворительностью занимается! Какая молодец! – не упустил случая, чтобы сыронизировать Советник.

Министр образования и Великий король при этих его словах, не сговариваясь закатили глаза и неодобрительно покосились на зубоскала.

Жертва пристрастного допроса, однако, была спокойна как поверхность пруда в безветренную погоду, посему и первый и второй в этот раз решили не вмешиваться.

– Когда мы проходила мимо постоялого двора «Медвежий угол» меня зацепил плечом спешивший куда-то по своим делам мужчина, – ровным голосом продолжала Биргитта, не обращая внимания даже не просто на насмешку, а на явную провокацию. – И как только наши плечи соприкоснулись, я в буквальном смысле провалилась в видение.

– И увидела себя героически спасающей Короля? – язвительно подсказал Адамант, сделав вид, что запамятовал о том, что уже получил ответ на этот вопрос.

Министр образования и Великий король снова, не сговариваясь закатили глаза. И, опять же не сговариваясь, оба промолчали.

– Нет, – спокойно парировала Биргитта. – Я увидела, как кастую мощное смертельное заклинание и отправляю его в короля. Точнее, не увидела, а откуда-то знала, что я заканчиваю кастовать именно заклинание «Бесконечного ужаса» и что мощи его хватит на то, чтобы у всех, кто был на балконе, перестали биться сердца. А вот то, что буквально за мгновение до того, как заклинание достигло своей цели кто-то, укутанный в отражающий щит, выпрыгнул из ниши, и, сбив короля с ног, вывел его из-под удара, я уже увидела. И да, всё это, почти слово в слово, я сообщила Пифии-настоятельнице, – добавила она ровно тем же тоном, как если бы говорила об этом впервые. – Но она…

Заметив, что его брат, отнюдь, не двузначно сжал челюсти и что на скулах его заходили ещё более однозначные желваки, светлейший герцог решил не испытывать более его терпение и предпринял тактическое отступление.

– Но она сообщила только о готовящемся нападении и поэтому вы решили перестраховаться, – часто закивал он головой. – Да-да, помню-помню, вы уже об этом говорили. Неужели вы совсем-совсем не запомнили, как выглядел этот мужчина? Ни его лица, ни роста, ни телосложения?

– Я этого не говорила, – спокойно возразила Биргитта.

Её слова так потрясли Адаманта, что ехидная, иррадиирущая самодовольством, усмешка с его лица сползла сама собой.

– Вы видели его лицо? – уточнил он надломившимся вдруг голосом. По крайней мере, самому герцогу именно таким показался его голос. Однако, искоса глянув на брата, он успокоился, судя по скучающему выражению лицу, тот ничего не заметил.

– Нет, лица я не видела.

Услышав это, светлейший герцог облегченно выдохнул.

«Фу-уух, пронесло!»

– Но я точно знаю, что он выше меня на голову, что он очень худой и я неуверенна, но мне, кажется, что, если я снова услышу его голос, я его узнаю.

– Снова? – на сей раз голос Адаманта снова звучал ехидно. – Вы успели перекинуться с ним словечком перед тем, как провалиться в видение? – я явным скепсисом в голосе сыронизировал он.

– Нет, – покачала головой Биргитта. – Просто он извинился, – не удержавшись на сей раз от лёгкой торжествующей улыбки, объяснила она.

– Извинился, значит, – задумчиво переспросил светлейший герцог. – Что ж, голос – это уже что-то.

– Да, – согласился с ним монарх. – Голос – это уже что-то.

Вот только при этом братья имели в виду совершенно разные вещи.

Глава 6

Умиротворенная приятными воспоминаниями о любимом и унесенная мечтами в их с Кинветом счастливое совместное будущее, Эджения не заметила, как уснула.

Она не помнила, что ей снилось. Но это определенно было что-то хорошее, потому что проснулась она с улыбкой на губах и с предчувствием чуда.

– Всё же не зря говорят, что утро вечера мудренее, – сказала она сама себе, блаженно потянувшись в постели.

И в этот момент, словно бы она стояла под дверью и только и ждала, когда Эджения проснётся, в слегка приоткрытой двери показалось лицо её служанки.

– Ох, как хорошо, леди Эджения, что вы уже проснулись!

– Почему? – слегка нахмурилась девушка и тут же всполошилась: – Неужели Кинвет уже приехал!

– Не знаю кто, но кто-то точно уже приехал, причём давненько так уже. Он в кабинете лорда Фартелиуса вас дожидается…

– Айна, сколько раз тебе повторять: Фартелиус не лорд, он просто очень богат, – поправила служанку Эджения. Вот только сделала она это не наставительно, как обычно, а неожиданно раздраженно и презрительно. Чем сама же себя и удивила…

Нет, отчим не возглавлял список приятных ей людей. Точнее, его имени в принципе не было в этом списке. Однако и презрения она к нему никогда не чувствовала. Поскольку считала, что он, женившись на титуле и пропуске в высший свет, был ничем не лучше её матушки, которая вышла замуж за деньги.

Другими словами, если уж презирать отчима, то тогда и мать. Да и себя тоже, если на то пошло. Потому как все её новые, прекрасные платья и драгоценности были куплены за его деньги. И именно благодаря его деньгам она получила возможность посетить королевский бал и встретиться на нём с Кинветом.

Эджения понимала это и даже говорила себе, что должна быть благодарна отчиму. Правда говорила она это себе не в серьёз, а с иронией. Потому что она прекрасно знала, что, отправляя её на бал, отчим заботился не о ней, а о своих интересах. Ибо на королевской бал дебютанток её отправили, чтобы просто-напросто выставить на аукцион. И если бы не Кинвет, то её бы отдали в жену тому, кто предложил бы за неё отчиму лучшую цену.

– Кинвет здесь уже давненько? – подскочив с постели, воскликнула девушка. – Так что же ты, глупая, сразу, как только он прибыл, меня не разбудила?!

– Так потому что мне велели вас разбудить не сразу, а только что! – одновременно испуганно и обиженно захлопав глазами, принялась объяснять Айна. – Вот как наказали так я и сразу! А до этого ж откуда мне было знать, что вас прям немедля разбудить надобно?! – недоуменно вопросила девушка. После чего, понизив тон, ещё и ворчливо пробурчала себе под нос: – Так что ничего я не глупая...

– Прости, Айна. Конечно же, ты не глупая. Это я спросонья не разобралась, – повинилась Эджения. – Прощаешь?

– Да чего уж там, – тут же смягчилась девушка. – Сами знаете, я отходчивая. Да и знаю я, что вы не со зла. Такую хозяйку, как вы ещё поискать нужно. Мне кухарки наши так и говорят, что я вам не прислуживаю, а сыром в масле катаюсь. Так что и вы меня и простите. Хотя, вы сами виноваты, избаловали вы меня… – с нарочито тяжким вздохом закончила она свою мысль. И в следующее же мгновение всплеснув руками, воскликнула: – Ох, что же это я?! Вас же ждут! А я вместо того, чтобы вас причесывать, стою тут наговариваюсь. Ну я сейчас быстро, садитесь, – взяв в руки расческу, кивнула она на мягкий стульчик.

Благодарно улыбнувшись, Эджения села напротив зеркала.

– А платье готово? – чисто для проформы поинтересовалась она, поскольку знала, что иначе и быть не может.

– Конечно, готово, – ожидаемо заверили её. – Как вы и просили: приготовила вам ваше любимое – голубенькое с рукавами фонариками и ленточками на груди.

Прежде чем постучать в закрытую дверь принадлежащего отчиму кабинета, в попытке унять бешеное сердцебиение, Эджения глубоко вдохнула и выдохнула. Один раз. Затем ещё раз. И ещё.

– Да, что это со мной?! – приложив к пылающим щекам ледяные ладони, спросила у себя девушка. – Откуда этот страх? Кинвет любит меня! И он не из тех, кто способен предать! – сказала она себе и решительно подняла руку со сжатым кулачком. Однако вместо того, чтобы постучать в дверь… снова опустила руку вниз.

Неизвестно сколько бы она так стояла, если бы буквально через несколько секунд из-за поворота не вынырнул бы лакей, несущий в руках поднос, груженный пирожными, чашками и чайничком.

Посему деваться Эджения было некуда, острожно постучав в дверь и услышав разрешение войти, она распахнула дверь и, пропустив лакея вперед себя, вошла вслед за ним.

Как только девушка увидела, кто в гостях у отчима, сердце её упало. Ибо кто-кто, а герцог Адамант Вестгейерский к ней в дом с хорошими новостями не пришёл бы. Это она знала также хорошо, как и то, что Кинвет гораздо больше опасался вмешательства в их помолвку этого человека, чем своего отца.

И выходит не зря…

Хотя, мысленно горько усмехнулась она, без отца Кинвета, Великого короля Кинварха, явно тоже не обошлось. Просто не пристало Великому королю самому заниматься тем, чем может заняться его доверенное лицо.

Дабы, случайно не выдать, насколько сильно она не рада столь высокому гостю, как, впрочем, и того, что она знает, кто именно к ним пожаловал, Эджения перевела взгляд на стоящего возле окна пузатого краснолицего коротышку.

– Вы хотели видеть меня… бба-атюшка, – слово «батюшка», как и всегда, далось ей с трудом. Но мать настаивала, чтобы она, обращаясь к их «спасителю от разорения и бесчестия», называла его исключительно: «батюшка» и никак иначе.

Обернувшись на голос падчерицы, «батюшка» прошёлся по ней сальным взглядом маленьких бесцветных глазок и расплылся в приторно-слащавой улыбке.