Кто готовил развал СССР

Главное отличие Берии от других членов советского руководства состояло в том, что, в отличие от всех остальных, у Берии возникали со Сталиным очень серьезные разногласия, в т.ч. по самым принципиальным политическим вопросам.

Как пишет С. Берия, «Отец был единственным человеком в Президиуме ЦК, который позволял себе дискутировать со Сталиным. (…) ни Хрущев, ни Маленков, ни другие никогда не спорили и не пытались возражать Хозяину, как они его называли» [2].

Кроме того, Берия сомневался в коммунистической идеологии и даже иногда выражал это сомнение в некорректной форме. Вот что, например, рассказывал о Берии на июльском Пленуме ЦК КПСС (второе заседание, 3 июля 1953 г.) Л.М. Каганович: «Он хотел подорвать основу учения Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина. Заметьте, в его речах – опубликованных и неопубликованных – вы не обнаружите слов марксизм-ленинизм. (…) Он же открыто, особенно последнее время, шел против линии партии, когда говорил, что надо изменить учение Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина… Когда говорили, что Сталин есть великий продолжатель дела Ленина, дела Маркса-Энгельса, он фыркал».

Т.е. Берия был «внутренним диссидентом» в советской системе, открыто насмехавшимся над «учением Маркса-Энгельса-Ленина– Сталина».

Л. Берия был противником колхозного строя. Процитируем Серго Берия: «он действительно говорил, что колхоз – идеальная система для эксплуатации человека. Не зря ведь немцы организовали их работу в период оккупации. (…) Знаю, что отец очень интересовался идеями Столыпина, сторонника фермерских хозяйств». А ведь раскулачивание и коллективизацию Сталин считал одним из главных своих достижений!

Т.о., расхождения между Берией и Сталиным носили принципиальный характер, но реальную возможность проводить в жизнь свою программу Берия получил только после того, как Сталин умер.

Свою радость от смерти Сталина Берия даже не скрывал.

Дочь Сталина С. Аллилуева в книге «Двадцать писем к другу» пишет о поведении у постели умирающего Сталина: «Только один человек вел себя почти неприлично – это был Берия… А когда все было кончено, он первым выскочил в коридор и в тишине зала, где стояли все молча вокруг одра, был слышен его громкий голос, не скрывавший торжества: «Хрусталев! Машину!» [4.1].

В книге бывшего прокурора А.В. Сухомлинова «Кто вы, Лаврентий Берия?» (кстати, Сухомлинов – единственный из авторов, кому разрешили изучить уголовное дело в отношении Л. Берии полностью, «от корки до корки», и снять с этих материалов ксерокопии), приводится письмо В.Н. Меркулова (работавшего и дружившего с Берией более 30 лет), адресованное в ЦК КПСС от 21.07.1953 г., и в этом письме Меркулов сообщает: «Накануне похорон тов. Сталина, в воскресенье, Берия вызвал меня к себе в кабинет и предложил принять участие в редактировании его речи на предстоящих похоронах тов. Сталина… Я обратил тогда внимание на поведение Берия. Он был весел, шутил и смеялся, казался окрыленным чем-то. Я был подавлен неожиданной смертью тов. Сталина и не мог себе представить, что в эти дни можно вести себя так весело и непринужденно.