Бог и диалектика

Сравнение Жизни и Разума позволяет также говорить, что как разуму открыты намного большие стороны действительности, чем биологическим существам, так надразумной форме материи открыты бóльшие горизонты, чем разуму. Звезды, Вселенная, атомы и элементарные частицы меркнут в свете новых уровней мироздания. В другой действительности пребывают они, с нею взаимодействуют, в ней черпают свои силы. В совокупности с отсутствием космической деятельности цивилизаций это говорит о том, что развитие материи идет своего рода «вглубь».

Отсутствие космической деятельности внеземных цивилизаций выступают в этом случае не случайностью, но признаком неизбежности. Какие бы космические подвиги мы не совершали, они не имеют смысла, ибо старшие братья по разуму показывают другой пример. Не «Почему мы одиноки?», но «Куда уходят цивилизации? Что происходит в обитаемых мирах?» – становится немеркнущим вопросом естествознания, философии, да и самого обыденного бытия людей. Ибо нет нам дела до наук, пусть даже они делают нас сильнее, нет нам дела до любомудрия, украшающего действительность и возвышающего наши души, но всегда и во все времена должны мы знать, зачем мы – люди – на этом свете, и в вере находить ответ на этот вопрос. Процесс, частью которого мы являемся, не находит своего выражения во Вселенной; человек совсем не то, что мы о нем думаем – вот два звена одной цепи, которой сковано мироздание.

Представляет интерес и взаимоотношение свойств и структур вещества. Обычно мы полагаем, что первичны именно структуры, а свойства есть нечто присущее этим структурам, вторичное от них. Нечто вроде цвета ткани или вкуса пищевого продукта. Но в мире действительном не обстоит ли все наоборот? Когда атом, цепляясь к атому, образует звезду, не значит ли это, что осуществлением тяготения атомов является звезда. Когда молекула, соединяясь с молекулой, образует кристалл, не значит ли это, что кристалл есть олицетворение химической связи. Когда информация меняет структуру вещества – плавит металл и формирует плуг, не значит ли это, что плуг является воплощением информации. Свойства материи не просто неотделимы от структур, они, пусть не первичны, но и не вторичны. Структуры и свойства образуют своего рода симбиоз, но именно свойства, являются движущей силой изменения структур, а структуры – консервацией свойств, своего рода опорой для дальнейшего движения вперед. И об этом не следует забывать, когда мы будем говорить об изменениях материи. О том, что немыслимые качества надразумных материй создают немыслимую реальность, которую мы постараемся не столько увидеть, сколько угадать.

И еще стоит сказать о неизбежности перемен. Мир меняется, иногда незаметно, иногда внезапно, но не прекращается, ни на день, ни на час. Странно все это выглядит. Все сущее не хочет перемен. Всякая тварь хочет быть только тем, что она есть. Но рождаются и умирают звезды, успокаиваются недра планет, даря возможность появиться жизни, меняются обличия живых существ, приспосабливаясь к метаморфозам физического мира; теряет звериную поступь человек и, скользя в бездну депопуляции, готовит себя к новым испытаниям. Таинственная непонятная сила тащит за волосы наш мир в неведомое завтра. Сила вне и внутри нас, Природа абсолютная и внутренняя. Куда-то и зачем-то тащит.

Не присуще подобное плесени. С чем-то другим имеем мы дело в самих себе.

Когда звезды разбегаются, и с падением плотности вещества во Вселенной неумолимо и качественно усложняются его структуры, когда человек и его разум есть результат предшествующего развития материи, когда сам человек меняется и в силу присущей ему способности творить рано или поздно начнет изменять себя, когда, как встарь, изменение им своей природы приведет к появлению надразумной формы материи и на ней одной не остановится, когда высшие формы материи развиваются, не осваивая Вселенную, значит мир, в котором мы живем, не столь прост и очевиден, как мы думаем сегодня.

Эти пять «когда» есть эпитафия господствующему мировоззрению.

На кладбище разбитых ожиданий в который раз в истории людей мы спрашиваем себя: кто мы, что нас ждет, куда вершить свой путь, к чему готовить собственные мысли?

Мы вправе говорить, что разум неизбежно умирает, откуда и безмолвие звезд. Мы вправе говорить, что одиноки и случайны в этом мире и вправе устраиваться в нем, как устраивается мышь в лесу. Но не менее вправе мы говорить о пяти «когда», прозвучавших выше. И тогда мир, в котором мы живем, преображается.

Нам никогда не дано узнать, куда дует ветер перемен, которому мы покорны. Если мы не в состоянии представить, что ждет нас самих, где за словами «изменение человеческой природы» способны различить лишь торжество разума и раздирающие душу страдания, то тем более недоступны нашему пониманию превосходящие качественно разум формы материи и их завершение, ибо не бесконечна сложность вещества. И должен быть во всем этом какой-то высокий смысл и немеркнущий замысел природы.

В тех скупых и косвенных приметах, которыми отмечена поступь материи и о которых мы говорили выше, просматривается некая обещающая нить. Нечто общее, которое объединяет эти стороны процесса в единый образ, придает ему красоту и завершение.

В свете логики, аналогий, фантазий и инстинктивных предпочтений автора, в силу присущего ему материалистического понимания действительности, вполне приемлемо, что процесс, о котором мы говорим, представляет собой трансформацию одного вида материи в другой. Нечто вроде предопределенной химической реакции, развернутой во Вселенной, где по мере разбегания звезд неумолимо усложняются структуры вещества, минуя стадии жизни, разума и другие, вплоть до назначенного финала.

И тогда воистину вечный и бесконечный мир представляет собой клубок материй, одной из которых является наш физический мир, олицетворенный во Вселенной, каждая из которых, контактируя с другими, борется за свое существование. И образование атомов и звезд, и движение, и время, и бесконечное расширение Вселенной – все это борьба нашей материи среди других за право быть.

Речь идет не о других вселенных, параллельных мирах и прочем, как это может кому-то показаться, и о которых рассуждают то физики, то астрономы, но о принципиально ином – о материях иных, чем та, что определяет нашу Вселенную, о других флуктуациях материи. Если нашей присуще движение с ее непременными атрибутами пространством и временем, то у других флуктуаций ни времени, ни пространства нет, и что там есть неподсудно, по меньшей мере, разуму.

Нет одинокой Вселенной, неведомо откуда взявшейся и хранящей в себе всю материю. Есть мир намного больший, чем тот, что стоит перед нашими глазами. И находится этот мир не где-то там, за тридевять земель, а пронзает наш. Мы живём сквозь него и не просто не замечаем, но никогда не заметим этого. Своим никогда недоступным нам воздействием оказывает он влияние на атомы, частицы, молекулы и нейроны, вынуждая их к борьбе – движению, усложнению – и образованию качественно новых структур вещества и, в конечном итоге, новой материи. Как женщина из последних сил вытуживает из себя свое дитя, так наша материя вытуживает из последних сил свое продолжение.

Вселенную в таком случае можно уподобить капле чернил, расплывающейся в стакане воды. И скорее не сила взрыва, но, своего рода, сила вакуума заставляет разбегаться наше вещество и сгруппировываться в атомы, звезды, галактики, биологические и нейронные системы, в единении находя себе спасение.

Жерновами природы предстают в этом случае обитаемые миры, в одном из которых мы живем. В них возникают жизни, разумы и далее; в них перемалывается вещество, подчиняясь невидимой воле природы, сохраняя лишь те из своих метаморфоз, которые отвечают ее намерениям. Здесь на каждой ступени развития разная действительность и разное восприятие действительности. Если черные дыры среди звезд поглощают материю, то обитаемые миры её преображают. Если цивилизации не осваивают Вселенную, значит, к другим горизонтам устремлены их взгляды. Значит новая материя должна появится в результате того процесса, частью которого мы являемся. Значит не в глубинах Вселенной, но в недрах обитаемых миров и в наших душах происходит главное в природе.

Свертывание цивилизаций, о чем говорит безмолвие звезд, – это не их заточение или монастырская келья, где они предаются раздумьям о смысле бытия, это свертывание пространства и времени, отречение от старого бытия и обретение нового, это природный процесс – беспристрастный и неумолимый.

Собственно говоря, нам приходится выбирать между уникальностью Вселенной и бесконечным развитием. Либо Вселенная единственна и неповторима, и все, что в ней, неразрывно связано с ее судьбой, либо изменение материи бесконечно, а сама Вселенная, как скопление звезд и галактик, есть всего лишь кокон, из которого выйдет новое дитя. Если верно первое, то мир конечен и уныл; пусть человек считает себя владыкой мира, жизни людей здесь не имеют смысла. Если верно второе – значит в вечности и бесконечности, в борьбе и слезах должны мы постоянно менять свою суть, выполняя, тем самым, свое назначение.

Надо сказать, ничего принципиально нового предложенный взгляд на мир не содержит, но является продолжением господствующего или его логической интерпретацией.

Вместо освоения Вселенной предлагается изменение человеком собственной природы в локальной среде, что представляется закономерным и очевидным, ибо аналогия ему – известная биологическая эволюция. Безусловно, нравственная неприемлемость подобного развития событий доставит много неудобств, но другого не дано.

Вместо человека, как венца творения, предлагается временность разума, как рядового звена в последовательности форм материи, где последняя выглядит как детерминированный природный процесс, этапами которого являются и Вселенная, и жизнь на планете Земля, и само появление мыслящих существ. В этом случае мы лишь в начале своего пути, и по месту в своей эволюции сегодня находимся в положении простейших в эволюции биологической. Впереди «выход на сушу, палеозои, мезозои, папоротники и динозавры», впереди расцвет разума и его апофеоз в виде следующей формы материи, превосходящей разум настолько же, насколько он превосходит траву и камень под нашими ногами.

Вместо застывшего мироздания предлагается мир за человеком, где законы Бытия смещаются в неведомые дали, где царствует не физика, но дух, где фронтом борьбы будущего с прошлым становится человеческое тело, где миры, на которые способна материя, таятся в наших душах.

Что касается дальнейшего описания событий, приведенного выше, – последовательности форм движения материи и ее финала,– то ни подтвердить, ни опровергнуть его никто никогда не сможет, и им вечно быть вопросом веры – фактора бытия, неизменно преследующего нас.

Когда на закате Средневековья человек проткнул головой небесный свод, что отразилось в известной гравюре Фламмариона, вынесенной на обложку очерка, он увидел те же звезды, Луну и Землю, как и тысячи лет назад. Но и звезды, и Луна, и Земля были при этом исполнены другого смысла. Так началось Новое время, и в новом мире живет с тех пор человек. Не за горами дни, когда мы снова проткнем головой свод господствующих мнений и увидим тех же людей, звезды и Землю, но это будет новый мир с новым назначением и людей, и звезд. И вот в таком новом здании мира бог не просто есть, он должен быть.

Примечания